Русская православная Церковь г. Дортмунда

Приход Св. Троицы Московского Патриархата

  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size

Основатель прихода прот. Леонид Цыпин

o. Leonid

15.12.1945 - 30.10.2010

Календарь

Советуем почитать

Патриархи смутных времён

      Святейший патриарх Иов Сегодня внутри Церкви, а особенно вокруг нее, необычайно активизировались те силы, которые стараются навязать Церкви мнение...

Покров Божией Матери

Всех вас поздравляю с воскресным днем и с Престольным праздником, малой Пасхой, которая совершается у нас сегодня! И желаю, чтобы Покров...

Открытие Киево-Печерской Лавры: как это …

"– Для верующего человека вся жизнь – настоящее чудо. И то, что мы с вами сейчас трудимся в Церкви, –...

Неделя 18-я по Пятидесятнице. Преставлен…

Память преподобного Сергия празднуется несколько раз в году. В этот раз день памяти выпал на воскресенье и поэтому отмечаем мы...

Легко ли открыть Святую Русь?

Во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа! Аминь.По словам священника Павла Флоренского, легче открыть Америку еще один раз, чем...

Преподобная Досифея, затворница Киевская

    25 сентября / 8 октября Преподобная Досифея, затворница Киевская Прп. Досифея[1] родилась в 1721 г. в Рязани в дворянской семье. Начальное образование...

ПРАЗДНИК: Воздвижение Честнаго Креста Го…

Слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, – сила Божия (1Кор. 1, 18). После сошествия Святаго...

Возвращение Мартохи

  Рассказ Сергей Герук Баба Мартоха переехала к детям в Киев на жительство. Перед отъездом из родного села плакала несколько дней, ходила на кладбище,...

Преподобный Иона Киевский — мученик посл…

  Зачем существуют такие праздники, как обретение и перенесение мощей, почему столько внимания уделяется мертвым телам святых и как преподобные становятся...

Образ Креста — это объятия Бога, Который…

  О празднике Крестовоздвижения: как сочетаются радость и крест — орудие жестокой казни, поясняет протоиерей Иоанн Тронько. Когда страшно по-настоящему В своё время...

В память почившего арх. Феофана

Проповедь митрополита Истринского Арсения, первого викария Святейшего Патриарха Московского и всея Руси, в память почившего арх. Феофана. 14.09.2017, Берлин.   http://pravoslavieberlin.blogspot.de/2017/09/14092017.html

Епископ Звенигородский Антоний провел з…

15 сентября епископ Звенигородский Антоний, временно управляющий Берлинско-Германской епархией, возглавил в г. Берлине заседание Епархиального совета. Перед началом заседание члены...

«Держи детей ближе к Церкви и к добру»

Вечная память!  Душа его во благих водворится и память его в род и род!    Вчера, 7 сентября, в возрасте 98 лет,...

8 сентября. Сретение Владимирской иконы …

Заступничество Пресвятой Богородицы. Летом 1395 года совершилось событие, оставившее глубочайший след в духовной и исторической жизни русского народа, ставшее вечным...

Слово после молебна 2017.09.03 Притча …

(Мф. 21, 33-42.) О чем было сегодняшнее Евангелие? Если коротко, о том, что люди могут иметь злую волю сознательно. Могут...

О долге и прощении

(Мф. 18, 33-35.) Евангельское чтение, которое мы слышали сегодня, было о долгах и прощении. Кто должен? И насколько должен? И почему...

Толкование Священного Писания Нового Зав…

Лит. - . Мф., 87 зач., XXI, 33-42. Толкование на Евангелие. Выслушайте другую притчу. Был некоторый хозяин дома, который насадил виноградник,...

Толкование Евангелия на каждый день года…

Мф., 87 зач., 21, 33– 42 Сказал Господь такую притчу: был некоторый хозяин дома, который насадил виноградник, обнес его оградою, выкопал...

Попытка христианского прочтения «Сказки …

Епископ Григорий (Кация) Епископ Цалкинский Григорий (Кация) родился в 1972 г. в Сухуми, в Саратове закончил сначала школу, а затем и...

Феодосий Печерский

Прп. Феодосий Печерский. Память 27 августа - перенесение мощей в 1091 году. Родился в Василеве (ныне город Васильков под Киевом) и...

Успение Божией Матери

  Всех вас, собравшихся ради Пресвятой Богородицы в этом храме, поздравляю с днем Ее Успения! – Не смерти, а Успения...

Среда 23 августа. Собор новомучеников и …

  Есть святые всемирно известные и прославленные Церковью, а есть не очень известные и ещё не прославленные, или чтимые местно....

Крымская епархия предупреждает: осторожн…

Кощунство и введение в заблуждение: «Хор монахов», который едет с рок-концертами в Крым, не имеет отношения к Церкви Концерты «хора монахов»,...

О долге и жертве

 Слово после благодарственного молебна 2017.08.20_ Скажем еще раз о долгах. Когда мы должны что-то материальное, нам это чувство знакомо, понятно. Когда...

Патриарх Сергий не дал безбожной власти…

  В этом году в январе отмечалось 150-летие со дня рождения Патриарха Сергия. 14 августа в Неделю 10-ю по Пятидесятнице,...

Слово в праздник Происхождения честных д…

Не нужно искать никакого старца: положи себя мысленно в гроб, и ты узнаешь, что тебе надо делать https://pravoslavie.ru/1478.html Архимандрит Алипий...

Как развить в себе настойчивость, если е…

Святитель Василий Кинешемский Из духовного наследия епископа-исповедника Василия Кинешемского (1876–1945) сохранились проповеди, но в наибольшей полноте – «Беседы на Евангелие от...

Взыщите прежде Царствия Божия...

Мы сегодня слышали особое Евангельское чтение, которое указывает правильные соотношения, перспективы и разумные целеположения в жизни человека: «Взыщите прежде...

Ключ в кармашке платья

"Мне двадцать три. Старшему из моих учеников шестнадцать. Я его боюсь. Я боюсь их всех..." Светлана Комарова уже много лет живет...

Его принципом было не делать того, что н…

На 58-м году жизни скончался Александр Столяров – православный христианин, замечательный российский и украинский режиссер и писатель, руководитель и вдохновитель...

  004Воспоминания Елены Латман о войне.

   Для будущих поколений

  Чтобы знали,

    помнили,

      чтили


   Мой рассказ повествует о событиях войны 1941–1945 годов, которые я излагаю по своим детским воспоминаниям и по рассказам видевших и переживших эти события людей.

 

«22 июня, ровно в четыре утра,

Киев бомбили, нам объявили, что началась война...»

    Наше село Красноставка, расположенное в 170 км от Киева, бомбили в конце августа 1941 г. Вот как всё начиналось.
После объявления войны пошла мобилизация. Тогда мы были детьми шести, семи и восьми лет. В этом возрасте очень хорошо запоминается и всё хорошее, и плохое, и страшное. Я все страхи, тревоги и страдания военных лет пропустила через свою детскую душу и несу их до настоящего дня.

    ...В центре деревни возле сельсовета собрались с тревогой в глазах все жители деревни. Стояли тихо и молча, все плакали — женщины и мужчины. Отец держал мою сестру Аню на руках, ей было всего два с половиной года, а я стояла возле отца, ухватившись за его за руку. Мама, прижимая к груди мою двухмесячную сестру Олю, тоже была  рядом. Плакали и дети, посматривая на взрослых. В этот момент заиграл духовой оркестр. Плач и крик усилились, но я не могла понять почему. Ведь когда в нашем доме играл патефон, все взрослые пели и плясали, и мы, дети, тоже плясали с ними...
Приехал представитель военкомата, и оркестр замолчал. Зачитали имена всех, кто был в списках, дали команду садиться на подводы, и всех мужчин забрали на войну.
    Остались лишь плачущие старики, женщины и молодые девушки, которых в скором времени отправят в Германию на принудительные работы. Как я помню, оставалось много беременных женщин и женщин с двумя и тремя детьми. Забегая вперёд, скажу, что с войны вернулось очень мало солдат-земляков. В основном, все спят в сырой земле вечным сном. Печально, что Украина из-за своего географического положения понесла очень большие потери с самых первых дней войны.
    В нашей деревне наступили  тревожные дни. В один из них в село прискакал на лошади незнакомый мужчина. Он торопился и кричал: "Люди! Немцы уже в Жашкове, бегите в сторонy леса!"  Жашков находится в шестидесяти километрах от нашего села, а лес — в пяти-шести километрах. А за лесом проходила железная дорога, и там же станция Яроватка.
    Бежать нужно было через сахарное свекольное поле. Все люди стали собираться, а у моей мамы трое маленьких детей и ещё с нами жила мамина родная сестра Оля, которая была на сносях, беременная...
    Коротко расскажу о нашей семье. Мой дедушка Гавриил был священником. B 1918 году уничтожили тот храм, в котором он служил, и дедушку начали преследовать власти. А семья у него была большая. У них с матушкой МариейZwei Frauen было 12 деток. Чтобы прокормить такую большую семью, он шёл на любую работу. Однажды уйдя утром работать, он вечером не вернулся... До сих пор неизвестно, что с ним произошло и где eго могила. В 1933 году началась страшная голодовка, после которой из 12 детей в живых осталось лишь пятеро: моя мама Сaломия, тётя Оля, тётя Мария, тётя Люба и дядя Иван. (На фото: т. Оля и т. Маша.)

    Прошло совсем немного времени с того дня, когда мой дедушка пропал без вести, как подожгли хату, в которой они жили. Моей маме с братом и сёстрами пришлось устроиться на работу к богатым людям, так сказать, за ночлег и еду. Тем временем мой отец, Арсений, после того как их раскулачили, жил в полуземлянке со своей мамой и сёстрами. В 1935 году отец женился на моей матери и забрал её жить к себе в полуземлянку. В 1936 году родилась я, и мама забрала к себе сестру Олю, что бы она нянчила меня, пока они с папой работали. Когда тёте Оле исполнилось 17 лет, на ней женился дядя Валентин. Мои родители сыграли им свадьбу и помогли приобрести всё необходимое для семейной жизни.


    Но вернёмся к нашему побегу. О железной дороге знали все наши односельчане (позже через эту железнодорожную станцию немцы отправляли поезда в Германию). Мы быстренько собрали что могли и все вместе побежали в сторону леса. Я крепко держалась за юбку тёти Оли, которая несла мешок с вещами и продуктами. Мама подвязала платком Аню к спине, а маленькую Олю прижала к груди. Как помню, бежать было очень трудно. Пробежали мы совсем немного, как услышали шум летящих самолётов, которые начали нас бомбить. Из последних сил мы бежали куда глаза глядят. Спрятаться было негде, потому что мы находились на свекольном поле...
    Помню падающие бомбы, свёклу и землю. Кого-то присыпала землёй, кого-то ранило, а кого-то и убило. Так как я была маленькая и худенькая, то меня прикрыла падающая земля и свекла, — я очень испугалась. Самолёты полетели дальше в сторону леса, а люди стали подниматься и искать друг друга. Мамa меня никак не могла найти. Oна звалa, плакалa, а я находилась совсем неподалёку от неё и не слышала. Когда тётя Оля меня нашла, то спросила: «Почему же ты лежишь и молчишь? Мы же все тебя ищем!» Я ей ответила: «Я думала, что меня убило». Несмотря на то, что война только началась, слово «убить» у нас, детей, было уже на слуху. Когда все, кто остался в живых поднялись, они решили, что бежать некуда, и нужно возвращаться домой. Не доходя до нашего сельсовета, мы услышали шум и треск мотоциклов. Шум был таким сильным, как будто мотоциклы были без глушителей — наверняка чтобы ещё больше запугать людей. Хотя в этом не было необходимости, так как сам вид немцев наводил на нас ужас. За мотоциклами ехала большая легковая машина. В центре села всё движениe остановилoсь, и из машины вышел немец, с которым мы встретились лоб в лоб...
    Навстречу немцам вышло с хлебом-солью новое начальство, избранное за то время, пока мы путешествовали по свекольному полю. Состояло оно сплошь из наших односельчан — мужчин, раскулаченных при советской власти. Их вместе со всеми забрали на фронт воевать — и вдруг, как будто из-под земли, они появились и торжественно встречали немцев. У них была и переводчик — женщина, уехавшая из нашей деревни после раскулачивания и больше в ней не появлявшаяся. Удивительно, как они все могли так собраться в назначенное время, ведь телефонов в провинции тогда ещё практически не было... Было только радио — тарелка, висящая прямо возле сельсовета на столбе. Новое «правительство» уже выбрало старосту, его заместителя и полицию. Остальные кулаки и без назначения активно служили немцам.
    Правда, раскулачивали перед этим жестоко. Отбирали дома, землю, инвентарь, посевной материал, а людей просто выселяли на улицу. Тем самым разозлили людей так, что они стали работать на немцев. Притом не все дома были использованы. Например, у старосты дом был в центре деревни, и так как он был большой, в нём сделали дом культуры. Дом переводчицы был оборудован под родильное отделение, другие дома отдали под сельсовет, библиотеку и школу. А вот дом моего отца и другие были довольно далеко от центра, и они долго стояли никому ненужные.
    Хочу вам рассказать об одной семье, которая жила далеко от центра. Семья Грицуля состояла из девяти человек. Отца звали Корнилий, а мать Феодосия, у них было семеро сыновей. При раскулачивании у них всё забрали и выставили их просто на улицу. Отец семейства с другими своими земляками решил ехать в Америку, устроиться там и забрать жену с детьми. Он уехал, и больше о нём никто ничего не слышал. Очень тяжело приходилось матери с маленькими детьми. Ребята сорвали замок и продолжали жить дальше в своем доме, но покоя не было. В 1933 году — голодовка, а в 1941-м — война. Воевать ушло четыре сына, мать осталась с тремя младшими сыновьями. Пётр был инвалидом детства, Александру было 13, а Никифору 11 лет. В 1942 году их мать Феодосия сильно заболела и на глазах у детей умерла. Ребята испугались и не знали как им дальше быть. И они послали Никифора в правление. Он подошел к одному из полицаев и плача говорит: «Дяденька, у нас умерла мама. Помогите похоронить». А тот ему в ответ: «Я тебе не дяденька, а Пётр Иванович». Никифор второй раз к нему обращается: «Пётр Иванович, помогите похоронить маму». — «Иди дальше, это не входит в план моей работы». Но нашлись и хорошие люди, которые помогли ребятам похоронить мать. А Никифор эту историю рассказывал до конца жизни своим детям, внукам, правнукам и всегда при этом плакал. Братья Грицуля с войны все вернулись живыми. Лишь Фёдор получил ранение и хромал, но грудь его вся была в орденах и медалях.
    Возвращаюсь к основной теме. Началась работа нового «правительства» во главе с Гансом. На первом заседании было принято решение крестить всех взрослых и детей. За отказ — расстрел. Конечно же, крестились все.
    В нашей деревне жили две семьи, в которых жёны были еврейками, а мужья украинцами. Мужья их воевали на фронте, а они с детьми остались в нашем селе. Они крестились вместе с нами. Но нашлись предатели, которые рассказали немцам, что в селе проживают две еврейки. И их расстреляли. Детей удалось спасти только потому, что нашлись добрые люди, которые всю войну, под риском быть убитыми, прятали их в своих подвалах. После войны ребята встретили своих отцов.
    Ещё вспоминается очень страшная история. В том же 1941 году, поздней осенью, хотя было ещё тепло, мы, дети, играли за домом. И вдруг слышим шум, крик и плач. Метрах в 150 от нашего дома на холме стояли седые, пожилые люди, а перед ними дети. Немцы на них кричали, пинали ногами, а мы не могли понять, что это всё значит. И вдруг немцы начали по ним стрелять. Люди падали с холма в обрыв, мы очень испугались и разбежались по домам. Мама меня потом за это очень ругала: «Вы же ночью не сможете спать!» Потом мы узнали, что это были евреи из Умани, где с первых дней войны немцы расстреляли 28 тысяч евреев. Место расстрела называется Сухой яр. Этим несчастным удалось каким-то образом убежать. Но смерть всё равно настигла их в нашем селе.
    Следующим решением нового «правительства» была отправка молодых юношей и девушек в Германию на принудительные работы. Подъехала крытая машина, и началась погрузка. Некоторые медленно поднимались по лесенке, другие плакали, обнимая своих мам. Их насильно отрывали друг от друга и заталкивали в машину. Судьбы угнанных сложились по-разному. Моя тётя Маруся в Германии тяжело заболела и где-то через год вернулась домой. А в 1945 году приехали почти все. Многие парни там создали семьи и приехали уже с жёнами и были счастливы в браке. Только один парень Фёдор вернулся из Германии инвалидом. Одна из девушек приехала с сыном. Несладкая была у него потом судьба. Все вернувшиеся рассказывали о том, что они даже не надеялись на своё возвращение. И были очень счастливы, вернувшись домой.

    Землячка 001Елена вышла замуж за француза и уехала с ним во Францию. Лишь только в 1980 году она впервые после войны смогла связаться со своей семьёй, которая считала её погибшей. Однажды она, прогуливаясь в парке, услышала русскую речь и слёзно попросила переслать небольшое письмо своим родным. Так, только через 40 лет она смогла впервые дать о себе знать своим близким. Как-то  она прислала родственникам поздравительную открытку с Рождеством Христовым. Эта открытка досталась мне и до 2001 года была единственной моей иконой!

Её храню я до сих пор.    

   


 

  На одном из заседаний было решено составить списки коммунистов, комсомольцев, активистов — тех, кто преданно служил Советской власти. В эти списки попала наша семья. Мои родители много трудились, чтобы в первую очередь построить, хоть маленькую, но свою хатку. О славе и наградах никто не думал. Много работая, они были передовиками, и папа в 1940 году был послан от Маньковского района в Москву на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку и награждён большой золотой медалью и премией в размере 3000 рублей. 002Это была высокая награда и очень большие деньги, на которые мы построили большой добротный дом. К началу войны мы успели закончить только одну комнату, в которой и жили, а вторая комната была незакончена, и в ней мы прятали нашу скотину от немцев, которые, придя, уничтожали всю живность. Мама очень беспокоилась о наградах и остатке денег и прятала их в той комнате, где была корова. Она все ценности собрала в стеклянную банку и закопала под навозом. После заседания зам. старосты постучал в окно и предупредил маму, что мы как активисты есть в списке на расстрел: «Буди всех детей и убегай». Мама начала нас всех будить и одевать. Собрались, и мама говорит: «А куда бежать?» Была зима, везде были немцы... Она заплакала и стала нас раздевать. И мы вместе с ней сидели и ждали беды.

    Но утром, когда немецкое начальство пришло в управление, они увидели, что замки взломаны, всё разбросано, а списков не было. Все поняли, что в наших краях работают партизаны. Прошло время, списки были сделаны заново и уже находились в сейфе. После заседания все стали расходиться по домам. Последним вышел староста. Прозвучал выстрел, и старосты не стало. С это дня увеличилось число полицаев, появилась жандармерия для поисков партизан. Обстановка была напряжённая и тревожная.
    Однажды мы сидели дома у окна и видим: к нашему дому идут жандармы. Вид был у них устрашающий. Одежда была черного цвета, поверх неё — чёрный широкий плащ-накидка, а поверх него надетo металлическoе «ожерелье». С ними была переводчица. В дом не заходили. Им переводчица перевела, что на двери написано, что семья страдает туберкулёзом. Так нас Господь уберёг от гибели.
    А теперь о партизанах. Между нашим селом и селом Конела-Попивка лежали торфяные болота. 003Оба села расположились на холмах, между ними когда-то протекала река Конела. На момент развивающихся событий река превратилась в молодой торф, ходить по которому было очень опасно. Появились купины — это такие острова, образовавшиеся из болотной травы и кустарников. Только знатоки знали дорогу, чужак бы там не прошёл. Именно поэтому там появились партизаны.     

    Они облюбовали для себя самый большой из островов, который назывался Лужок. А на этом большом острове росли фруктовые деревья, калина и всевозможные целебные травы. Партизанский отряд был специально организован в начале войны по распоряжению райкома партии. Руководил партизанским отрядом Василий Кондратьевич Пороховский. Но немцы так стремительно оккупировали Украину, что партизаны не успели обеспечить себя оружием, одеждой и продовольствием. В этом им помогали люди из всех близлежащих сёл.
    Настрой у ребят был боевой. Все они были готовы работать в тылу врага на победу. И вот настали холода, и им пришлось переселяться в сёла. Немцы жили только в центре. На выселки они соваться не осмеливались. Там и расположились партизаны по два-три человека в домах у надёжных людей. В одном из домов в Конеле-Попивке была у них, так сказать, штаб-квартира. Хозяином был там Игнт Лысак.
    Зимы были у нас очень суровые. Мороз стоял 20–25 градусов. И партизаны вынуждены были ночью ходить по домам и просить тёплую одежду, обувь и пропитание. Люди всё понимали, отдавали всё, что могли. Но со временем и у людей все запасы кончились. И тогда они стали позволять брать то, что им было необходимо, без разрешения. Шёл май 1943 года. Однажды ночью наши сёла разбудил сильный лай собак. Они лаяли так громко, как-будто их согнали со всей Германии. Все люди вышли на улицу, началась стрельба, а потом пожар... Оказалось, жена Пороховского Ольга  пришла на встречу с мужем и старшим пятнадцатилетним сыном в доме Лысака. Младших детей — семилетнюю девочку и трёхлетнего сына — она предусмотрительно оставила у соседей. Хозяева с детьми вышли как-будто на прогулку. Они боялись, что дети могут проговориться. А в это время Пороховский с сыном и ещё тремя товарищами возвращались с боевого задания с ж/д станции Яроватка. Они должны были подорвать гружёный поезд, шедший в Германию. Задание было выполнено успешно. Они дождались в торфянике темноты и пришли к Игнату Лысаку, где их уже ждала Ольга, жена Пороховского. Немцы за информацию о партизанах сулили хорошее вознаграждение. И один из соседей, увидев их, побежал сообщить немцам. Тут же приехали к дому Лысака вооруженные немцы с собаками. Партизанам деваться было некуда. И Пороховский застрелил жену и сына своих боевых товарищей, а потом и себя. Немцы, услышав выстрелы, всё поняли и подожгли дом.

 

    На второй день приехала карательная служба, umanyama 1чтобы наказать Игната Лысака, который предоставил свой дом для встречи с партизанами. Всю семью — мужа, жену и шестерых детей — приговорили к расстрелу. Их уже повели в поле. По пути на них кричали, пинали и били их. Вдруг с огромной скоростью на мотоцикле приехал староста села Пётр (фамилию я, к сожалению, не запомнила). Он упал на колени перед карателями, стал плакать и умолять помиловать невинных людей. Их же не было дома, а дома в то время не запирались, и мог любой зайти. Они, мол, никакого отношения к партизанам не имеют. И случилось чудо: каратели его послушали! Всё было именно так. Видно, Игнат Лысак много хорошего сделал людям в своей жизни, и Бог помиловал его и всю его семью. Ведь на всё воля Божия.
Детки Пороховского, которых их мама оставила у соседей перед тем как идти на встречу с мужем, были впоследствие усыновлены одной очень хорошей семьёй. Их судьба сложилась очень удачно.


    Но вернемся в 1941 год. 3 августа. Немецкие войска Unbenanntоккупировали всю Украину. Очень тяжёлые бои были в Подвысоком и Умани. Две наши армии попали в окружение в Подвысоком, и кольцо сомкнулось в Умани. В боях погибло очень много солдат и офицеров. Погибшие лежали, как скошенная трава. Горело всё. Огонь стоял красно-желтого цвета сплошной стеной от земли к небу.
    В Подвысоком наши войска держали оборону, но удержать не смогли. Погибших было очень много, но также много было взято в плен, в так называемую Уманскую яму. Это был временный лагерь под открытым небом для русских военнопленных в карьере уманского кирпичного завода. Пленные изнемогали под жарким солнцем или проливными дождями, умирали от голода, жажды, тяжёлых ран и антисанитарии. Однажды пошёл холодный дождь. Все начали рыть в стенах карьера небольшие ямы, чтобы укрыться, но вдруг всё обвалилось и люди были погребены заживо. Умерших хоронили тут же на территории лагеря или за её оградой.
Сейчас в городе Умань на месте этих событий стоит мемориал.

 

yman jama 1(фото:Уманская яма 1941г.)
 

    Успехи немецких войск были столь стремительными, что Гитлер в Умани в 1941 году планировал проводить военный парад. Поэтому он прилетел в Винницу, где для него был выстроен огромный бункер под землёй, сохранившийся до сих пор.
    Теперь я хочу вернуться в сентябрь 1941 года. Немцы заняли наше село и стали расселять солдат по домам. К нашему дому подошла комиссия, среди них был тоже наш зам старосты. И мы все, дети и взрослые, прильнули к окну. Мама была очень худая, измученная, и мы тоже. Немцы постояли у порога, зам. старосты им что-то сказал, и вдруг все развернулись и ушли. Как мы потом узнали, увидев наши худые лица, немцы спросили у зам. старосты не больны или мы. И он не растерявшись ответил, что мы больны туберкулёзом. Один из немцев нацарапал чем-то твёрдым на двери по-немецки "туберкулёз". И эта надпись до конца войны оставалась там, спасая нам жизнь.

    Но когда немцы уже отступали в октябре 1943 года, им было не до осторожностей. Наступали холода. И к нам поселили троих человек. Жили мы все в одной комнате, они спали на полу, подстелив себе солому. Немцы были совсем не подготовлены к зиме. Одежда их была непригодна для наших морозов  (минус 20–25 градусов). В доме было чуть теплее, чем на улице, и мама из жалости набросала им всяких тряпок, которыми они укутались. Они были благодарны всему и вели себя уже совсем по-другому, чем при наступлении. Мы, дети, их очень боялись. В углу стояло три автомата, которые наводили на нас ужас. С самого начала войны в одной из комнат мама прятала корову, так как немцы тогда убивали всю скотину на мясо. Но теперь, когда у нас поселились немцы, корову скрыть было уже невозможно. Она будила всех нас своим мычанием каждое утро. Мама доила её и давала половину удоя постояльцам, за что они были ей очень благодарны.

    Как-то утром пришла наша соседка Кристина за огоньком, чтобы разжечь печь. В доме у неё было холодно, ей нечем было накормить свою годовалую дочь. Зайдя к нам, она увидела заканчивающих свой завтрак сытых и довольных немцев, попивающих свой кофе с молоком, и, не выдержав, начала сильно ругаться, вспоминая всех фашистов во главе с Гитлером. Один из наших квартирантов был совсем лысым и она говорит разгневaшись: «А этот лысый старый болван сидел-бы дома и грелся на печке». И вдруг он подходит к ней ближе и по-русски ей говорит: «Мать, как ты думаешь, сколько мне лет?» Она как стояла, так и остолбенела. Ему ведь ничего не стоило взять автомат и одним махом расстрелять нас всех. Моя мама испугалась до смерти, но заговорила тихим, дрожащим голосом: «Мы думаем, что вам лет шестьдесят». «Нет, — говорит он, — мне всего 42 года, и воевать нас заставили — за отказ идти на войну нас бы расстреляли». Лицо его было спокойным, и мы уже поняли, что убивать он нас не будет. Кристина начала потихоньку приходить в себя. Прожила она до ста лет, при этом бедствуя всю жизнь.
    Перед католическим Рождеством все три постояльца получили из Германии посылки. Два немца не спешили их открывать. А наш лысый друг сразу открыл посылку, достал из неё маленькую искусственную ёлочку, наряженную крошечными игрушками и протянул её мне как старшей из детей. Ёлочка была неописуемой красоты. «Это мама мне положила, чтобы я порадовался, Рождество у нас — это большой праздник». Потом он дал нам печенья, леденцы, а маме — две банки мясного паштета. Так мы с ним вместе отметили католическое Рождество. Остальные два немца открыли свои посылки, когда все легли спать. И они хрустели своими конфетами всю ночь.
    Могла ли я тогда подумать, что придёт время, и я снова буду встречать католическое Рождество в Германии! Пути Господни неисповедимы.

 

 OmaTitel   А ещё расскажу такой случай.
    У меня непонятно откуда появился огромный гнойный нарыв на голове. Лекарств, бинтов не было, врачей тоже. Мама кипятила подсолнечное масло и смазывала им нарыв, который стал уже размером с куриное яйцо. Мама плакала и причитала. А тут ещё и у брата появился такой же нарыв в паху. Наш русскоговорящий постоялец расспросил мать подробно о всех симптомах и вышел. Вернулся в скором времени и говорит: «Берите своих детей, я обо всём договорился с нашим врачом, он всё сделает. Не волнуйтесь, у нас очень хорошая медицина. Завтра рано утром приходите, возьмите с собой курицу и свежих яиц». Мама опять в плач: «Я боюсь, вы же наши враги, он отрежет моему ребёнку вместе с нарывом и голову». — «Я ручаюсь, всё будет хорошо». Так оно и было.
    Дальнейшие события развивались так: весной 1943 года наши войска наступали, шли тяжёлые бои. Наше село несколько раз переходило из рук в руки. Как только начиналась бомбёжка, мы спускались в подвал и тихо сидели. Когда стрельба и бомбёжка прекращались, мы осторожно выходили из подвалов. Убитых воинов было очень много, но было много и раненых. Женщины их подбирали, оказывали им помощь и прятали ночью на чердаке, а днём на огороде в яме, которую очень хорошо маскировали. А убитых хоронили у себя на огороде с пометкой, чтобы потом после войны перезахоронить. Дело шло к осени. Случилось так, что одна женщина забеременела, и скрыть это уже было невозможно. Кто-то донёс об этом в полицию, и начались обыски. Нашли многих раненых солдат, выводили тут же на огород и расстреливали. Женщин, слава Богу, не тронули. После войны всех погибших солдат перезахоронили в братской могиле. Если находили документы, сообщали родным.

    В конце ноября 1943 года немцы оставили наше село навсегда, а 9 мая 1945 года все праздновали день Победы. И я очень хорошо помню: был солнечный, тёплый и очень радостный день. Но очень дорогой ценой досталась нашей стране эта победа. Наша страна недосчиталась 27 миллионов людей.
    Война с Германией закончилась, но радость была недолгой. Началась война с Японией. Солдаты призывного возраста не возвращались домой, а поехали воевать с японцами. К счастью, эта война скоро закончилась. Но похоронки после войны с немцами приходили в село каждый день. И плач женщин и детей раздавался то в одном, то в другом конце села. Больше половины женщин села остались вдовами, а дети сиротами. Наша соседка Золотарёва Екатерина получила пять похоронок: на мужа Ксенофонтa и четверых сыновей — Ивана, Фёдора, Капитона и Григория.

 


1496242572009 17    Хочется вспомнить и помолиться за упокой:
Доценко Евгений Акиндинович;
Глухенький Авраам Никонович;
Бурлака Василий Фёдорович;
Мельник Яков Онуфриевич;
Ткач Ананий и двое его сыновей.

И многие, многие другие...
Со святыми упокой, Господи, их души. Благодаря им и многим-многим другим нашим бойцам мы смогли одержать эту нелёгкую победу!                 

(На фото: село Красноставка)

 

 

   

"Эту историю не могу забыть. Вернулись с войны два приятеля. Они вместе призывались, вместе служили и вместе вернулись с войны. В селе знали только, что они служили в Эстонии. Каждый раз на 9 мая один из них выступал с трибуны от имени фронтовиков. Он был очень красноречив и красочно рассказывал, как тяжело было на войне и что "только храбрый смог выжить"...

1496242566381 0И вот однажды после него выступил молодой парень Тимофей, который ушёл добровольно  в 17 лет на войну. Он служил в разведке. К концу войны ему было только 22 года и вся грудь его была в орденах и медалях. Он выступил и сказал: ,,Дорогие мои и родные отцы, матери, братья и сёстры!  Я хочу вам сказать, что мне и моим товарищам помог остаться в живых Господь Бог и Пресвятая Богородица. Мы попадали в такое пекло, что без воли Божьей остаться в живых было невозможно, каким бы ты храбрым не был". Его речь почему-то не понравилась представителям власти и ему в последующие годы больше не давали слова. Он каждый раз приходил 9 Мая на площадь, но всегда стоял в стороне и говорил: "Видно советской власти не нужны ни герои войны, оставшиеся в живых, ни их награды".

Но вернёмся к нашим приятелям, "служившим" в Эстонии. Уже случайно в 70-е годы стало известно, что эти двое "героев" попали в плен, перешли на сторону немцев и продолжали службу в карательных войсках...

С тех пор красноречивого "храброго вояку" на трибуне никто никогда не видел.

 

    Война закончилась, но мужчин вернулось очень мало, и все тяжести послевоенных лет легли опять на плечи женщин. Особенно трудно было вдовам и одиноким женщинам. Только по милости Божьей можно было выжить. Стало им только тогда легче, когда дети выросли, выучились и начали работать, женились, дарили мамам внуков, правнуков. Жили мирно и с большим уважением относились к мамам.

Но были и такие семьи, как поётся в одной песне:

 

Старость — не радость, как скоро пришла —
Все в город ушли из родного села.
Все в городе этом неплохо живут,
Но всё же от матери помощи ждут.

И пусть уезжают они в города,
Только бы нам не стареть никогда.
Всё отдала я, что только могла —
Только вот хата осталась одна.

В окно я смотрела, всё деток ждала.
Здоровья не стало, всё им отдала.
И вот дождалась я, и дом продала,
И дочь меня сразу в приют отдала.

Я ль их не растила, для них не жила,
Теперь вот под старость я всем не нужна.
А ведь было трудно, ночей не спала, —
Но никого я в приют не сдала.

Теперь похоронят, где я не жила,
И будет пустая могилка моя.
Где мы родились — там и нам помирать,
А в дом престарелых не надо сдавать.

 

    Расскажу об одной одинокой женщине, рабе Божьей Параскеве. Прожила она около ста лет. Когда-то после революции, когда большевики разрушали храмы, ей удалось забрать все иконы и церковную утварь к себе. Она хранила этот драгоценный дар долгие годы, рискуя своей жизнью. И вот однажды, уже в 80-е годы, когда ей было почти 100 лет, тётя Маруся и я решили её навестить. Дело было зимой. Её хата так вросла в землю, что входная дверь плотно не закрывалась. В хате в одном из уголков лежал снег. Она сидела одетая на печке. Когда мы зашли, заметили, что она очень печальная. Оказалось, что ночью к ней пришли какие-то люди и забрали все иконы. Осталась только одна Плащаница. И она попросила нас, боясь, что и она может пропасть, чтобы мы завезли эту Плащаницу в Умань, в единственный действующий в то время кладбищенский храм. Что мы и сделали.

    Пути Господни неисповедимы

    В 1995 году после тяжелой болезни ушёл из жизни мой родной брат Иван. 1111И мы все, родные, решили хоронить его возле родителей в нашем селе. На похороны собралось всё село. В то время никто ещё не думал о панихиде, а даже если бы и захотели мы её отслужить, где же найти священника? Его в нашем селе и до сих пор-то нет... Вдруг быстрым шагом прямо к гробу брата приближается мужчина, одетый по-мирскому с чемоданчиком и говорит: «Я  хочу отслужить панихиду о своём друге детства». — «Ты кто?» — спросили его тётя Мария и тётя Оля. «Я — священник, сын Макара, приехал сегодня, чтобы поздравить мою тётю Людмилу со столетием. Она же мне и сообщила, что сейчас хоронят Ивана». Моя тётя резко сказала: «Даже близко к гробу не подходи, —- твой отец был в годы войны старостой, на нём много крови наших людей». Батюшка смиренно сказал: «Дети за родителей не в ответе»". Oн отслужил панихиду и сказал очень хорошую проповедь...
    Его отца убили партизаны ещё в 1943 году. Но люди не могли простить ему предательства и издевались над детьми и презирали его жену уже после войны, так что им пришлось уехать из села навсегда. Никто не знал куда. Но слава Богу, он появился промыслительно в тот момент, когда был очень нужен моему брату. Они были друзья детства.
    Все, кто служил немцам, понесли суровое наказание.

...1998 год.
   Когда мои дети решили уезжать в Германию, я очень испугалась. Все детские воспоминания о войне мгновенно всплыли в моей памяти. Мне казалось, что я никогда больше не смогу слышать немецкую речь. Но также было мне и понятно, что если дети уедут, мы поедем с ними. Первое время в Германии я с опаской выходила на улицу. И вот однажды в магазине, услышав русскую речь, к нам подошёл пожилой немец и, с трудом подбирая слова, начал рассказывать свою историю. В 1944 году ему исполнилось 18 лет и его призвали в армию. И все, кто с ним призывался, попали в плен. Их осудили на четыре года. Отправили его на Дальний север, где были страшные морозы. Условия были ужасными, он понял, что привезли их туда умирать. Но на помощь пришли русские женщины. Они делились с военнопленными последним куском хлеба. Он рассказывал и плакал. Дальше он говорит, что он влюбился в очень красивую русскую добрую девушку.  «Это была моя первая любовь. Срок окончился, а я не хочу уезжать. Пошли мы с ней к начальнику лагеря, оба плачем и просим его о помощи. Но он ничем не мог нам помочь и я вернулся домой один. Долго не женился. Сейчас у меня жена и два сына. У меня всё хорошо». Этот мужчина оказался моим соседом. Он жив по сей день.
    История с моим соседом меня успокоила и вселила надежду, что всё будет хорошо. Так оно и есть.


   20170509 172252 Я продолжу свой рассказ, чтоы поведать вам о нашем настоятеле, протоиерее Леониде Цыпине. Благодаря его трудолюбию, настойчивости, умению, а также заботе о своих пасомых, в городе Дортмунде, на маленьком участке земли возле мемориала, где захоронено 20 тысач наших советских воинов, погибших в годы Великой Отечественной войны, был поставлен поклонный Крест. По архивным данным нами были сделаны списки погибших. Прихожане нашей общины ежегодно на 9 Мая приходят на кладбище, возлагают венки и цветы возле мемориала и поклонного Креста. Отец Вадим и отец Артемий служат панихиду, и все молятся за всех убиенных, которые в списках поимённо перечислены. А также поминают всех трапезой. В Свято-Троицком храме города Дортмунда каждую субботу служат панихиду, а в воскресенье на литургии за проскомидией поминают всех погибших по списку поимённо. Так благодаря о. Леониду мы не забываем о наших воинах, погибших в чужой стране и похороненных на чужой земле вдали от родины. 

    
Я хочу закончить этот рассказ таким стихотворением:

 
Это было в мае, на рассвете.
Настал у стен рейхстага бой.
Девочку немецкую заметил
Наш солдат на пыльной мостовой.

У столба, дрожа, она стояла,20170509 180509
В голубых глазах застыл испуг.
И куски свистящего металла
Смерть и муки сеяли вокруг.

Тут он вспомнил, как прощаясь летом,
Он свою дочурку целовал.
Может быть, отец девчонки этой
Дочь его родную расстрелял.

Но тогда, в Берлине, под обстрелом
Полз боец, и, телом заслоня,
Девочку в коротком платье белом
Осторожно вынес из огня.

Скольким детям возвратили детство,
Подарили радость и весну
Рядовые Армии Советской
Люди, победившие войну!

И в Берлине, в праздничную дату,
Был воздвигнут, чтоб стоять века,
Памятник Советскому солдату
С девочкой спасённой на руках.

Он стоит, как символ нашей славы,
Как маяк, светящийся во мгле.
Это он, солдат моей державы,
Охраняет мир на всей земле.
 

2017.14.01 027

 

Елена Латман.    Дортмунд, 22 июня 2017 года.