Русская православная Церковь г. Дортмунда

Приход Св. Троицы Московского Патриархата

  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size

Основатель прихода прот. Леонид Цыпин

o. Leonid

15.12.1945 - 30.10.2010

Календарь

Советуем почитать

О долге и жертве

 Слово после благодарственного молебна 2017.08.20_ Скажем еще раз о долгах. Когда мы должны что-то материальное, нам это чувство знакомо, понятно. Когда...

Патриарх Сергий не дал безбожной власти…

  В этом году в январе отмечалось 150-летие со дня рождения Патриарха Сергия. 14 августа в Неделю 10-ю по Пятидесятнице,...

Слово в праздник Происхождения честных д…

Не нужно искать никакого старца: положи себя мысленно в гроб, и ты узнаешь, что тебе надо делать https://pravoslavie.ru/1478.html Архимандрит Алипий...

Как развить в себе настойчивость, если е…

Святитель Василий Кинешемский Из духовного наследия епископа-исповедника Василия Кинешемского (1876–1945) сохранились проповеди, но в наибольшей полноте – «Беседы на Евангелие от...

Взыщите прежде Царствия Божия...

    Мы сегодня слышали особое Евангельское чтение, которое указывает правильные соотношения, перспективы и разумные целеположения в жизни человека: «Взыщите прежде...

Ключ в кармашке платья

"Мне двадцать три. Старшему из моих учеников шестнадцать. Я его боюсь. Я боюсь их всех..." Светлана Комарова уже много лет живет...

Его принципом было не делать того, что н…

На 58-м году жизни скончался Александр Столяров – православный христианин, замечательный российский и украинский режиссер и писатель, руководитель и вдохновитель...

«Русь еще жива, Русь еще поёт…»

  Репортаж с богослужебных торжеств в честь Крещения Руси на Владимирской горке Киева   Со дня основания в 1853 году, вот...

«В каждом сердце нужно искать клад»

Архиепископ Сергий (Королёв) о духовной жизни в миру Для многих он более известен как Сергий Пражский. Владыка Сергий (Королёв), архиепископ Казанский...

Апостолы Петр и Павел

В день святых славных и всехвальных и первоверховных апостолов Петра и Павла вспоминаем их жизнь, труды, подвиги. Каким Божественным огнем...

О Тихвинской иконе Божией Матери

Заступница России. Два Рима пали – четвертому не быть. Формула была не гордыней, а предостережением: если Москва окажется недостойной – мир...

Толкование воскресного Апостола

Соборное Послание Апостола Иуды Глава 1   1. Иуда, раб Иисуса Христа, брат Иакова, призванным, которые освящены Богом Отцем. По моему мнению, для этого...

Толкование воскресного Евангелия

Когда же вошел Иисус в Капернаум, к нему подошел сотник и спросил Его. И этот не подошел на горе, чтобы...

Святой апостол Иуда

Святой апостол Иуда Дни памяти: 19 июня, 30 июня (12 ап.) Иуда апостол Святой апостол Иуда, из числа 12-ти учеников Христовых, происходил...

2 июля - день памяти первого русского па…

Церковно-патриотическая деятельность патриарха Иова в Смутное время Первый русский патриарх провиденциально получил в монашеском постриге имя библейского праотца Иова Многострадального. И,...

2 июля. Святитель Иоанн (Максимович) Чуд…

 2 июля 1994 г. Русская Православная Церковь за границей причислила к лику святых дивного угодника Божия XX века святителя Иоанна...

Неделя 3-я по Пятидесятнице

  (Мф., 18 зач., VI, 22-33) Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело...

О внутреннем человеке и духовной одежде

Священник Цезарь Аксинте (Рим. 5, 1-10; Мф. 6, 22-33). "Если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; если...

«Не отрывайтесь от Патриаршей Церкви!»

Новонайденное письмо архимандрита Софрония (Сахарова) архимандриту Адриану (Кирсанову) о церковном единстве http://www.pravoslavie.ru/104508.html

Архиерейский Собор Русской Православной …

Архиерейский Собор Русской Православной Церкви Заграницей обратился с посланием Мюнхен, 19 июня 2017 г. С 9 по 14 июня 2017. в Мюнхене...

18 июня Всех святых, в земле Русской пр…

С праздником, православные! Неделя вторая по Пятидесятнице, в нюже творим память всех святых, в земли Российстей просиявших "Предстателие страны нашей неусыпныя,/ ходатаи...

Вот что значит любить!

Архимандрит Силуан (Висан)Я прочел одну маленькую историю, которая произвела на меня сильное впечатление. Как я всегда делился с вами всем...

Как святитель Николай спас семью священн…

Из воспоминаний протоиерея Михаила Бойко Сергей Герук Протоиерей Михаил Бойко   Известный киевский протоиерей о. Михаил Бойко († 2003) пользовался огромным авторитетом...

"Этот день в истории"

6 июня 1799 года родился Александр Сергеевич Пушкин – великий русский поэт.  Во многих храмах прошли панихиды о упокоении душ...

ДУХ СВЯТОЙ ПО СЕЙ ДЕНЬ ДЫШИТ В ЦЕРКВИ

В Церкви живёт Дух Божий. Это не сухое и пустое догматическое положение, сохраняемое только по уважению к старине. Нет, это,...

КО ДНЮ ТРОИЦЫ: коленопреклоненные молитв…

Из года в год за вечерней праздника Троицы (по Уставу она совершается сразу после воскресной Литургии) звучат коленопреклоненные молитвы. Впервые...

Епископ Иона: Что Бог дал Церкви взамен …

Наместник Троицкого Ионинского монастыря, духовник нашей обители — о главном чуде праздника Троицы. Без синяков в духовной жизни — никак Кто из...

Фильм митрополита Илариона (Алфеева)

В преддверии праздника Пятидесятницы советуем посмотреть фильм митрополита Илариона (Алфеева) - " Троица".  "Почему праздник Пятидесятницы еще называют днём рождения Церкви? Какие...

СВЯТАЯ ЕЛЕНА

День памяти:  3 июня Житие святой равноапостольной Елены и Константина Предание сохранило для нас сведения о том, что святая Императрица Елена...

Слово в день празднования Владимирской и…

Угра - Пояс Богородицы Слово в день празднования Владимирской иконы Божией Матери     Только вера действительно может творить чудеса, и это зависит...


nadezhda2__50.gif

Слово пастыря - День всех святых [1]

Митрополит Антоний Сурожский
 

Сегодня праздник всех святых. Сегодня каждый из нас поминает и своего святого, и святых всех близких и родных, явленных святых, и тех, кто не был явлен миру, кто покоится в тайне бытия.

Каждый из нас при крещении получает имя святого; этот святой делается молитвенником нашим, хранителем нашей жизни, защитником нашим против зла. Каждый из нас при крещении делается как бы храмом именно в том смысле, как храм земной: земной храм делается местом вселения живого Бога, и мы при крещении делаемся частицей тела Христова, зданием крепким, очищенным, обновленным. И благодатью Троичной мы делаемся храмом Святого Духа: опять-таки при крещении мы запечатлеваемся семью печатями, делаемся место вселения Святого Духа. Но вместе с этим, как и всякий земной храм, мы получаем имя одного из людей, кто сумел быть тем, чем мы призваны быть: подлинными и истинными христианами, сохранить цельность во Христе и богатство вселения Духа.

Вот почему так важно нам вспоминать того святого, во имя которого мы названы. Должны бы мы знать его жизнь, должны бы прибегать к нему в скорби и в радости, должны бы вдумываться в эту человеческую личность, с которой мы каким-то образом заботой родителей, заботой Церкви связаны.

Сегодня мы все именинники, сегодня праздник всего неба и всей земли: все Христовы дети вместе ликуют о том, что вместе со Христом они - одно тело, один дух, одна жизнь. Одни свой путь совершили, победили, увенчаны; другие - мы, на земле - продолжаем свой путь под их сенью, под заступничеством их молитв.

Проживем же так, чтобы, когда мы станем перед лицом святых, во имя которых мы названы перед лицом живого Бога, Который овладел и телом, и душой, и всей судьбой нашей, нам не было стыдно, чтобы была радость у Господа и у тех, кому мы поручены, и у нас, что мы не посрамили ни святых наших заступников, ни Господа, Который нам доверил Свое Имя, и нам позволил быть здесь, на земле, образом Его присутствия. Аминь.



[1] Митрополит Антоний Сурожский, Сборник проповедей "Во Имя Отца и Сына и Святого Духа", изд. Свято-Данилова монастыря, М., 1993 год, 137-138.

Слово пастыря - О тайне и о суде святых [1]

Протоиерей Вячеслав Резников

Для мира жизнь и подвиги святых - непостижимая тайна. Мир недоумевает, читая о людях, которые "верою побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча, укреплялись от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужих... другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу; были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке; умирали от меча; скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления. Те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли" (Евр. 11. 33-38). Мир вопрошает: "Как это возможно? к чему это нужно? зачем этот фанатизм?"...Да, есть некая тайна святых, и, не найдя к ней ключа, невозможно понять их удивительную стойкости и верность.

Сегодняшнее Евангелие в немногих и кратких словах дает ключ к этой тайне. Церковь напоминает два изречения Господа Иисуса Христа: "всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным". И другое: "Кто любит отца или мать более, нежели Меня, недостоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, недостоин Меня". Вот, собственно, и вся тайна. Просто те, которых мы называем "святыми", приняли Христа не как "идеал", не как "принцип" или "идею", но как живую Божественную Личность; они выбрали Его из всех других личностей - и человеческих, и ангельских; они не постыдились и не побоялись ввести Его в общество тех, для кого Он или ничто, или нечто туманное и неопределенное, ввели как своего Избранника, Который для них бесконечно дороже любых, самых высоких человеческих связей.

Отныне, кто бы ни сказал им: "выбирай: я или Христос", - они, не сомневаясь, выберут Христа. Поэтому и Христос исповедует их пред Отцом Небесным; поэтому дает им и силу, и терпение; поэтому когда придет время последнего Страшного суда, "когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей", сядут и они "на двенадцати престолах, судить двенадцать колен Израилевых". Господь сказал тогда только об Апостолах, потому что тогда только они были в числе Его учеников. Потом, устами Апостола Павла, Он сказал, что и все "святые будут судить", и не только двенадцать колен Израилевых, но и весь "мир" (1 Кор. 6, 2). И как суд Божий состоит в том, что "свет пришел в мир, но люди более возлюбили тьму, нежели свет; потому что дела их были злы" (Ин. 3,19); так и суд святых только в том, что будет Христос; будут они, которые выбрали Его и последовали за Ним, и будут те, которые не выбрали, погнушались, постыдились, побоялись. А Он - вот, с Отцом Небесным, со Святым Духом, со святыми Ангелами, Весь - Слава, Весь - Могущество, Весь - Любовь. Весь - Такой, Каким, собственно, и был всегда. Вот и весь суд.

Но, слава долготерпеливому Богу, что еще есть для нас время на покаяние. Святые уже выбрали, а мы еще колеблемся. Святые уже дошли, а мы еще идем. Святые уже восстали совершенным восстанием, а мы еще падаем и встаем, встаем и снова падаем... Но, "имея вокруг себя такое облако свидетелей с терпением будем проходить предлежащее нам поприще". Аминь.


[1] Протоиерей Вячеслав Резников, Сборник "Сто шестьдесят четыре проповеди", Изд. Братства Святителя Алексея, М., 1995 г., стр. 138-140.


Паломничество - ВЗДОХИ ПАЛОМНИКА ПО СВЯТОЙ ЗЕМЛЕ

С 21 апреля по 3 мая этого года тридцать наших прихожан из Вупперталя, Дортмунда, Дюссельдорфа, Кельна и Касселя побывали на Святой Земле. Об этом паломничестве материалов у нас пока нет. Но редакция располагает рукописями воспоминаний о других паломничествах на Святую Землю. Мы публикуем их в напоминание там недавно побывавшим, и в утешение тем, у которых все еще впереди.

 


 

 

"...в землю, текущую молоком и медом,
красу всех земель" (Иез. 20.6).

 

Фата Святой Земли

 

Так получилось, что Господь сподобил меня побывать на Святой Земле прошлым летом, и даже провести там почти четыре месяца. Нежданно-негаданно вышло это для меня, потому что я никогда не надеялся всерьез на такое, хотя втайне и мечтал. И вот, будто во сне, наступил день, когда за покачивающимся носом одесского теплохода "Дм. Шостакович" выткался на горизонте дымчато-гористый солнечный берег - склон Кармельского хребта. Это ощущение нереальности - будто, если и не снится, то в лучшем случае ты попал внутрь добротного цветного фильма, - не покидало меня там ни разу, а уж после приезда я окончательно уверился, что это был сказочный сон.

Потому что Святая Земля невероятно прекрасна - красотой необычайной, поистине сказочной. Хоть я и не был во всех других землях, но уверен, что пророки правы: она - краса всех земель. Словно волшебной фатой окутана, неизъяснимым дышит очарованием. Все здесь иное и чудесное: отвесное тропическое солнце, непривычно яркое и оттого всегда ликующее; стремительные линии древних холмов, убегающих в голубую дымку; изобилие белых известковых камней, сверкающих на солнце, будто жемчуг, щедро посыпанных на пологие склоны; изумрудное у берега и темно-сапфировое в глубине Средиземное море, очень соленое, мятежно-штормовое и вольнолюбивое; бесплодная дикость золотых скалистых пустынь и буйноцветущая щедрость долин и оазисов; оливы, смоковницы, гранаты и кедры; бедуины и друзы, арабы и евреи. Восток и Запад в парадоксальном сплаве. И это все не говоря еще о том, что Святая Земля сообщает место и время библейским повествованиям, облекая в плоть и кровь их события - любовно хранит память прикосновения к Самому Творцу мира. Этим объясняется тайна ее красы? Или она избрана в силу своей красоты, так что "возжелал Царь доброты (красоты) ее"? Есть, есть таинственная связь между царицей всех земель и Честнейшей херувим. Как и Та Избранница Небесного Жениха, Святая Земля - вечная Его невеста, в вечно чарующей фате несказанной красы.

 

 

"Аще забуду тебе, Иерусалиме ..."

 

Иерусалим, по средневековым представлениям, - центр земли. Если это и не оправдано с научной точки зрения, то вполне оправдано с духовной, подобно тому, как геоцентризм, очень неудобный для научного представления Солнечной системы, есть единственно верное богословское видение мира. В Иерусалиме - истоки и концы всего, а если все дороги и ведут в Рим, то из Рима они вновь возвращаются в Иерусалим. С него же, конечно, начинается и Святая Земля, а сам он начинается  с Храма Воскресения Христова, построенного св. царицей Еленой над Гробом Господним и Голгофой, два раза разрушенного и вновь отстроенного рыцарями-крестоносцами в XII веке. Храм Воскресения находится почти в центре Старого Города, а Старый Город - это схваченное высокой крепостной стеной (построена в XV веке каким-то султаном) возвышенное (физически и духовно) сердце Иерусалима. Здания и храмы в Старом Городе так теснятся и налезают друг на друга, что увидеть огромный Храм Воскресения весь целиком ниоткуда невозможно. Но когда тебя проведут от Яффских ворот по узким, но многолюдным улочкам, превращенным, к сожалению, в горластый и грязный арабский базар (запоминайте дорогу: прямо-налево-направо-налево) и на маленькой площади-дворе пред тобой вырастет ветхий и величественный фасад Храма (правда, куполов снизу не видно, с боков он перерастает в разные пристройки) с двумя громадными входными арками (правая замурована, в левой входные двери), то кажется, что жизнь кончена: вот за этим порогом - место смыкания земли с Небом.

Слева при входе в Храм паломники прикладываются к благоухающей трещине в маленькой мраморной колонне - память о схождении здесь Благодатного Огня к иерусалимским православным грекам, когда их не пустили, как было всегда до этого и после этого случая, в Кувуклию.

Справа по входе узкая лесенке в 17 ступеней возносит тебя на Голгофу. В лампадном полумраке Голгофского Придела видно внизу под стеклом Голгофскую Скалу и в ней - обложенное серебром отверстие, место Креста Господня. Над местом Креста - престол (надо заметить, что алтари всех святых мест на Святой Земле не имеют иконостасов, так что святые места всегда для всех открыты). Здесь мир услышал: "Свершилось!" - и солнце ослепло, и земля оцепенела. А по Воскресении Его -пробудилась, вздрогнула, и след этого землетрясения - трещину в Голгофской Скале - можно видеть своими глазами рядом с престолом. Видна она вместе со Скалой и под Голгофским Приделом - в так называемом Приделе Адама, потому что здесь, под местом Распятия, как гласит древнейшее предание, был погребен наш праотец Адам, и его главу (откуда и название "Голгофа" - "Лобное место") омыли капли Спасовой Крови. Капли этой Крови показывают в камне Голгофской Скалы там же внизу - такие рыжие вкрапления, в самом деле как бы струей со брызгами истекшие сверху. Таким образом, Голгофская Скала - это огромная каменная глыба в несколько метров вышиной, скрытая стенами Храма и открытая для обозрения в нескольких местах вверху - в Голгофском Приделе и внизу - в Приделе Адама.

Спустившись с Голгофы опять ко входу, припадаешь к Камню Помазания, покрытому мраморной плитой, над которой висят большие лампады, - здесь жены-мироносицы помазали Богочеловеческое Тело по снятии со Креста. Паломники греки и арабы-христиане любят мазать плиту ароматами и рассыпать на ней цветочки, а другие паломники собирают их как святыню.

Десяток-другой шагов влево от Камня Помазания - и ты у Кувуклии. Кувуклия - эта часовенка, выстроенная над Гробом Господним внутри Храма Воскресения. Что Гроб Господень - это склеп, т.е. пещера, надеюсь, всем известно. Правда, теперь Гробом называют не саму пещеру, спрятанную в стенах Кувуклии, а каменное Ложе, покрытое мраморной плитой, на котором почивало Тело усопшего Господа и с которого Он воскрес. Оно находится во втором крохотном приделе Кувуклии, а в первом, чуть большем, называемом Приделом Ангела, стоит посредине мраморная чаша с куском камня, на котором сидел ангел, возвестивший женам-мироносицам первое в мире Евангелие, т.е. Радостную Весть о Воскресении Христовом. Таким образом, между Голгофой и Гробом очень небольшое расстояние по прямой - не более 25 метров (чему многие удивляются) и перепад высот в 3 метра.

Итак, пройдя через Придел Ангела, входишь, согнувшись пополам (такой низкий вход - для смирения), в Придел Гроба. Здесь могут поместиться у Ложа не более трех человек. Вот он - центр мирозданий. Только что ты был на месте, где побежден грех, а теперь ты там, где побеждены ад и смерть. Представимо ли это? Может, кто-то и способен себе это представить, но я - нет. Только стоишь, вздыхая, и пожираешь глазами внутренность Кувуклии. А смотреть почти не на что: над Ложем громадные лампады и три иконы Воскресения, да слева маленькая икона Божией Матери с секретом: она открывается, как окошко, и за ней - камень гробной пещеры, единственное место, где он не скрыт мрамором.

Напротив Кувуклии, расположенной в центре круглой ротонды с отдельным куполом - двери в собственно храм Воскресения, т.е. в большую базилику с колоннадой (характерное греческое сооружение), с отдельным куполом, иконостасом, с каменной вазой, отмечающей центр земли (середина линии между местом Распятия и Гробом - по псаломскому слову: "Спасение соделал еси посреди земли"). Вокруг базилики - полутемная галерея с престолами (всего в Храме Воскресения 49 престолов), посвященными различным страстным воспоминаниям. Из галереи несколько ответвлений: например, в придел Пресвятой Богородицы со знаменитой чудотворной иконой головы Божией Матери нового письма, которую видели плачущей в дни Страстной Седмицы и у которой всегда теплятся свечечки, прилепленные к решетке, отгораживающей престол пред ней и ее саму, и всегда на коленях плачуще-молящиеся монахини и мирские. Другое ответвление ведет вниз по лестнице в подземную армянскую церковь св. Елены, а оттуда еще вниз - в пещеру Обретения Креста. Здесь царица Елена нашла в заброшенной каменной цистерне все три креста - Спасителя и разбойников. Здесь он хранился до похищения его персами, здесь лобызала его преп. Мария Египетская.

Литургии на Гробе Господнем совершаются греками совместно с русскими из Миссии, из Горненского монастыря и паломниками только ночью, потому что днем - беспрерывный наплыв туристов и паломников со всего мира. Служат почти каждые сутки (под среду и пятницу - на Голгофе), причем Гроб бывает жертвенником, а плита, водруженная на вазе с камнем в Приделе Ангела - престолом. Хотя Кувуклия, как и почти весь Храм, принадлежит грекам, но в ранние утренние часы в ней служат католики и армяне (у коптов и сирийцев свои престолы).

Господь сподобил меня участвовать во многих службах на Гробе, и надо ли говорить, что каждая такая служба переживается как Пасха? После службы, оканчивающейся около половины третьего, можно остаток ночи провести в Храме, что я частенько и делал. О, это блаженное время, когда Храм затихает, наконец и ты остаешься один или с двумя-тремя такими же странниками туристо-паломниками. Ночевать (т.е. подремать часок-другой перед утром) я предпочитал, кажется, на гробнице иерусалимского короля Болдуина 1 (так по схеме, но надеюсь, что все-таки не на самой гробнице), хотя это ложе, как одно из самых удобных мест, часто бывало занятым. Раз греки пригласили на кофе в комнату настоятеля Святогробского братства игумена Даниила, добродушного седого старца, понимающего и говорящего немного по-русски.

Крестный Путь (Виа Долороса - "Скорбный Путь") ведет по улочкам Старого Города от Претории, где Христос был осужден, до Голгофы. Каменный помост двора Претории, называемый Лифостротоном, сохранился, вместе с другими археологическими раскопками (например, рядом какой-то Воробьиный пруд, построенный царем Иродом), в пространном подземельи под католической базиликой "Экце Гомо" ("Се Человек"). Лифостротон сложен из больших тесаных валунов, на которых сохранились рисунки римских солдат, предназначенные для игр, насечки в виде параллельных штрихов - чтобы не скользили копьгга лошадей, желоба для стока воды. Каких-то из этих камней касались стопы Спасителя, здесь начинался Его Крестный Путь.

От Претории сохранилась арка над улочкой Крестного Пути, которая тоже называется "Экце Гомо". Есть и тсмница Спасителя, где Он содержался краткое время перед судом у Пилата,- тесная  каменная ниша с каменной же скамьей. Внизу под ней расположена пещера-тюрьма Вараввы и других. Это место принадлежит грекам и носит название "Претория". Недалеко отсюда находится греческий храм над темницей ап. Петра с подземным храмом-пещерой (сама темница), путь к которому ведет по лабиринту узких безлюдных улочек.

На протяжении Крестного Пути предание сохранило память о четырнадцати остановках - когда Иисус падал под тяжестью креста, когда крест переложили на плечи Симона Киринейского, когда Пресвятая Дева увидела Своего Сына, когда Вероника, одна из жен-мироносиц, отерла Ему пот и др. Каждая остановка отмечена храмом или часовней разных вероисповеданий (католические и различные униатские, армянские, коптские, сирийские, греческие).

Недалеко от Храма Воскресения при раскопках, проведенных Русской Миссией в прошлом веке, были обнаружены остатки городской стены и Судных врат. Дело в том, что, как известно, Голгофа во времена Христа находилась за пределами города и, следовательно, где-то между Преторией, которая была внутри, и Голгофой должна была проходить стена и дорога, через которые Иисус был выведен на казнь. Эти-то ворота (вернее, их остатки в виде каменного порога) и были обнаружены Русской Миссией, а до того со времени их разрушения в 70 году по Р.Х. не были известны. Назывались они Судными потому, что до этого места рядом с осужденным шел служитель Претории с приговором; до Судных врат приговор еще мог быть обжалован, но после их пересечения служитель вешал на шею осужденному приговор, который уже не подлежал обжалованию. Отсюда и название - врата Осуждения или Судные. Сейчас над порогом Судных врат воздвигнут русский храм во имя св. Александра Невского (Зарубежная Церковь).

Если различать достоверные археологические свидетельства от сохранившихся по преданию менее достоверных, то надо признать, что Крестный Путь достаточно условен и приблизителен - ведь даже уровень улиц древнего Иерусалима был ниже на несколько метров, чем нынешний (что видно на Лифостротоне, к которому ведет спуск такой глубины). Из всех мест, связанных с осуждением и казнью Христа, несомненными надо признать только пять: Лифостротон (с аркой "Экце Гомо"), порог Судных врат, Голгофа, Гроб и пещера Обретения Креста.

В связи с этим хочу поделиться одной находкой (которую дерзаю считать своей, т.к. действительно сделал ее сам, а когда говорил другим, те пожимали плечами), чреватой возможностью стать эпохальным церковно-археологическим открытием. В некоторых местах Старого Города плиточная кладка прерывается, и вместо нее эти куски улицы выложены такими же огромными тесаными валунами и с такими же штриховыми насечками, как и Лифостротон, так что это явно древние камни. Так вот, на одном из камней, отполированных миллионами ног за десятки столетий, находится совершенно отчетливый отпечаток человеческой стопы, углубленный в камень сантиметров на 5-10. Повторяю, отпечаток абсолютно, можно сказать, анатомически точный и не вызывающий ни малейшего сомнения касательно своей формы, особенно внизу (а к верху чуть расплывается, что совершенно естественно, т.к края стачиваются и сглаживаются), так что я вкладывал в него свою ступню, как в ботинок. Я рассказал это афонскому иеромонаху, жившему тогда в Горненском монастыре. Тот признался, что не замечал этого и добавил: может, это и отпечаток стопы Господа, неявленный до времени. Что бы то ни было, но подумайте, как мог бы на камне отпечататься такой отчетливый след?

На месте Иерусалимского храма находится теперь мечеть Омара (мечеть Скалы), огороженная огромным участком, как в древности был огорожен храм. От ограды храма сохранилась так называемая Стена Плача, или Западная Стена, ставшая самым священным местом иудеев. В мечети Омара мусульмане почитают, как и иудеи, и христиане, огромный камень-скалу - гору Мория, где Авраам приносил в жертву Исаака, а позднее было гумно Орны Иевусянина, которое купил царь Давид для Скинии Завета, затем здесь находилось Святая Святых Соломонова храма.

Сохранилась и купальня Вифезда - в виде огромного глубокого котлована, заполненного, кроме остатков самой купальни, еще остатками нескольких построенных здесь в разные эпохи храмов. Находилась эта купальня, по Евангелию от Иоанна, возле Овчих врат. Здесь же рядом - дом свв. правв. Богоотец Иоакима и Анны, где родилась Пресвятая Дева. Место рождества Богородицы в подземной пещере под греческой церковью отмечено престолом. Овчие врата - это единственные сохранившиеся до наших дней ворота древнего Иерусалима, которые служат именно как ворота. Только теперь они называются почему-то Львиными, еще Стефановыми - т.к. недалеко произошло убиение Первомученика Стефана, и вратами Пресвятой Девы, у арабов (Баб-Ситти-Мариам) - по причине расположенного рядом дома Ее рождества.

Если выйти из Старого Города Овчими вратами - а они смотрят на восток, - то попадаешь на спуск вКедронскую долину. В глубине Кедронской долины у подножия Елеонской Горы было когда-то селениеГефсимания, где завещала похоронить Себя Божия Матерь. Ныне над Ее гробницей, как и над Гробом Господним, - часовня внутри подземной церкви, вовсе не имеющей надземной части. Очень торжественно, с крестными .ходами, всенощными службами, при большом стечении греческого и русского духовенства и народа празднуется здесь Успение, на котором Господь сподобил побывать и меня. В эти дни Пресвятую Деву приходят почтить и мусульмане.

При начале подъема на Елеонскую Гору от Гефсиманского храма гробницы Богородицы и церкви Первомученика Стефана мы оказываемся в Гефсиманском Саду, т.е. на месте последней молитвы Христа и Его ареста. Елеонская Гора славилась в древности обилием и добротностью масличных деревьев, или олив, которыми, впрочем, и сейчас усеяна одна ее половина (а на другой старое еврейское кладбище), откуда и ее название - Масличная или Елеонская, потому, что "елей" по-гречески - масло. И вот возле громадной францисканской базилики Гефсеманского Сада мы видим восемь древних олив. Ну, таких старых деревьев я в жизни не видел! Их стволы уже не стволы,  какие-то чудовищно перекрученные коряги, да еще и пустые внутри, из которых неожиданно вырываются упругие зеленеющие ветви. Говорят, что эти оливы - свидетели гефсиманской молитвы- Спасителя! А внутри храма пред алтарем - большой плоский камень, на котором Иуда поцеловал Христа.

Если подняться еще выше по Елеонской Горе, то попадаем в русский женский монастырь св. Марии Магдалины (Зарубежная Церковь), где почивают мощи новомучениц кн. Елизаветы Федоровны и ее келейницы Варвары.

Еще выше маленькая католическая часовня отмечает место, где Спаситель при последнем входе в Иерусалим заплакал, увидев город, со словами: "О, если бы и ты, хотя в  сей твой день узнал, что служит к миру твоему!" (Лука, 19:42).

А на вершине Елеонской Горы, с которой открывается волнующий вид на весь Старый город, стоит часовенка на месте Вознесения Христа. Когда-то здесь высился большой храм, построенный св. Еленой, без купола - чтобы не закрывать небо, в которое вознесся Господь. Сейчас часовенка принадлежит арабам-мусульманам. Внутри ее нет ничего, кроме камня под стеклом и на камне - отпечаток стопы Спасителя! Очень четкий в области носка, отпечаток чуть расплывается к пятке, но изображение стопы угадывается вполне, хотя оно и менее совершенное, чем "открытое" мной. Это место  на Горе так и называется  "Стопочка".

Чуть выше стоит еще один Русской Зарубежной Церкви женский монастырь Вознесения, где первый и второй раз находили главу св. Иоанна Предтечи. Недалеко кармелитский монастырь "Отче наш" - на месте, где Господь научил учеников этой молитве; на дворе монастыря она написана на сорока двух языках. Местом преподания молитвы считается пещерка подземного храма, где был найден камень с высеченной на нем молитвой "Отче наш" на арамейском языке - родном языке Спасителя. Недалеко -  место явления воскресшего Христа ученикам и тут же - оливковый сад, где молилась Богородица и получила извещение о своем скором Успении.

Сохранилась и гробница Лазаря в Вифании- глубоко внизу под землей расположенная пещера, содержащая ложе, где покоилось тело праведного Лазаря, и место, где стоял Господь, когда воззвал:"Лазаре, гряди вон!"

Спускаемся обратно с Елеонской Горы в Кедронскую, или Иосафатову, долину, где, по общему преданию иудеев, христиан и мусульман, должен совершиться Страшный Суд (Иоиль, гл. 3), и идем по руслу высохшего Кедронского потока. Пройдя столп Авессалома - большой каменный куб, поставленный мятежным сыном Давида для увековечения своей памяти - и подобное строение - место погребения прав. Захарии, отца св. Иоанна Предтечи, - вскоре придем к Силоамской купели, и сейчас полной воды, в которую погружаются паломники, как некогда слепой, исцеленный Христом. Еще дальше - греческий монастырь преп. Онуфрия на месте Поля Крови, купленного на иудины сребренники. Здесь Иоасафатова долина, сворачивая, переходит в Гинномову (от которой слово "геенна"), опоясывающую Старый Город с юга.

На горе Сион, у которой отчетливо виден лишь склон, спускающийся в Гинномову долину, при Сионских вратах в Старый Город - бенедектинский храм Успения Богоматери, построенный на месте Ее успения, т.е. на месте дома ап. Иоанна Богослова, где Она жила и почила. Рядом - сложное сооружение, на первом этаже которого синагога с гробницей царя Давида (хотя известно, что тела Давида там нет; огромный саркофаг поставлен мусульманами в XVI веке на месте предполагаемого погребения), на втором - Горница Тайной Вечери, т.е. зал, где совершена была Тайная Вечеря и где позже совершали Евхаристию первые христиане. Он совершенно пуст, небольшое углубление в стене отмечает древний алтарь. Где-то близко находится иГорница Сошествия Святого Духа, но в нее во время войны 1948 года попал снаряд, и с тех пор она недоступна.

 

 

"... воставше Мариам и иде в Горняя со тщанием,  во град Иудов..."

 

Горняя особенно дорога моему сердцу. И тогда, и сейчас все спрашиваю себя: ну, почему я так влюбился в нее? Конечно, это место встречи Пресвятой Девы с прав. Елизаветой. Здесь впервые воспета была чудная песнь Богородицы, которую мы поем за каждой утреней "Величит душа Моя Господа". И теперь эта песня на службе вдруг с болью отзывается в сердце, воскрешая мою странную любовь.

Место это на краю Иерусалима (или сразу за его пределами) в селении Аин-Карем. Место действительно горнее - пологий склон, почти вершина, большой горы, сбегающий в глубокую долину; напротив голубеет цепь противолежащих гор. Здесь, на огромном участке, купленном в конце прошлого века архим. Антонином Капустиным, расположен Горненский женский монастырь, единственный монастырь на Святой Земле, принадлежащий Московскому Патриархату. Матушки, живущие здесь по одной или по двое-трое в отдельных домиках, с любовью приветствуют паломников, возят их на своем монастырском "рафике", лихо управляемом замечательной матушкой Рахилью, по святым местам, причем гидом обычно бывает молодая инокиня Мария, большая умница, удивительно интересно рассказывающая о святых местах - со всякими чудесными подробностями и местными преданиями (о двух из них я упомяну ниже).

Рядом с нашим монастырем и даже почти внутри него на небольшой территории находится францисканский монастырь Встречи, в строении которого использованы остатки древнего (IV в.) византийского храма (есть даже музей при церкви с археологическими находками). Внутри нижнего храма - источник, забивший, по преданию, в момент Встречи. Хранится там и небольшой камень, принесенный из пустыни, где прав. Елизавета укрывалась со св. Иоанном, когда Ирод избивал младенцев; на этом камне как-бы отпечатлелось детское тельце: видны вмятины для головки, спинки, ручки.

Самое место, где укрывалась прав. Елизавета с младенцем, расположено в 5-6 км от Аин-Карема. Это пещера с источником на крутом склоне залесенных гор. Здесь она умерла (выше ее могила), а младенец Иоанн остался один, чудесно охраняемый Промыслом, "в пустынях до дня явления своего Израилю"(Лука 1:80). Над пещеркой прицепился к скалам французский католический монастырь восточного обряда. С его милым улыбчивым настоятелем о.Василием мы беседовали и, между прочим, спрашивали, почему они перешли на восточный обряд. Он отвечал что-то вроде того, что решили "вернуться к источникам духовности". А не хотят ли присоединиться к Православной Церкви? "Только со всею (т.е. католической) церковью", - ответил о. Василий[1].

Если спуститься с Горненского монастыря вниз по извилистой тропинке, то, пройдя мимо источника Пресвятой Девы у полуразрушенной мечети (над источником надпись, предостерегающая туристов от питья воды, но горненские матушки всегда употребляли ее и почитают святой), немного далее, попадем в католический монастырь св.Ионна Предтечи, где он родился (очевидно, у правв. Захарии и Елизаветы здесь тоже был дом, как и в Горней), и тут есть музей с археологическими находками, остатки мозаичного пола с сохранившейся надписью на древнегреческом: "Радуйтесь, Божии мученики!", очевидно, относящейся к VI в., когда взбунтовавшиеся самаряне разрушили православный греческий монастырь на этом месте и избили его насельников.

Для меня было неожиданно, что горненские матушки довольно часто бывают на службах у Гроба - по 1-2-3 раза в неделю, кто как может. Для этого нужно, получив благословение у доброй и рассудительной игум. Георгии, часов в 11 вечера выйти из монастыря и на городском автобусе (в монастырском "рафике" обычно не хватает места) доехать до Яффскмх ворот. И вот едут наши матушки с Волыни, Рязанщины или Урала, не знающие ни слова по-английски и, тем более, на иврите, в своих черных мантиях и рясах, едут в израильских автобусах, среди шумной и веселой молодежи, пейсатых "харедим" (иудейские радикалы, одетые строго во все черное: лапсердак, брюки, шляпа), умеренных - в религиозных в кипах (ермолках), иностранных туристов, солдат и солдаток в хаки с автоматами, берут билеты (им уступает водитель проездные для пенсионеров), выходят на нужной остановке, поднимаются в Старый Город, уже обезлюдевший к этому часу, отстаивают службу и в 3 часа ночи возвращаются на такси домой, чтобы к 6-ти снова встать на полунощницу.

В этом месте Встречи Господь даровал и мне чудную встречу. Я уже жил на Святой Земле месяц, когда сюда приплыл паломником мой духовник о. Михаил, и я, ничего не зная о его приезде, пришел впервые в Горнюю на следующий день после его прибытия! То-то было удивления и радости.

Из-за этой ли дивной встречи, из-за особенной ли красоты этого места, из-за теплого ли братского приема горненских матушек так полюбилось мне оно? Честное слово, не могу понять? Но покидал я его, даже не насовсем, а на время, - со слезами.

 

"И ты, Вифлееме, доме Ефрафов ..."

 

Очень близко от Иерусалима на юг лежит Вифлеем. Мне довелось жить в самом южном районе города, и я ходил в Вифлеем пешком. Проходишь могилу праматери Рахили, охраняемую израильскими солдатами. Это небольшое сооружение с куполом, внутри него - каменный саркофаг, покрытый парчей с вышитыми золотыми изображениями шестиконечной звезды и надписями на еврейском языке. Там сидят евреи, в основном женщины, с молитвенниками в руках и, раскачиваясь, бормочут молитвы. Так же выглядят гробницы гробницы Авраама, Исаака, Иакова, Лии, Ревекки и Сарры, других патриархов - царя Давида на горе Сион и при пещереМахпела в Хевроне

Храм Рождества Христова - это единственный неразрушенный со времени построения храм Святой Земли. Построен он был св. Еленой и завершен императором Юстинианом в VI веке. Так и стоит вот уже 14 веков. Он тоже оброс пристройками, как и Храм Воскресения, так что увидеть его как нечто цельное почти невозможно. Поэтому и архитектура его очень сложная и непривычная извне. Похож он скорее на крепость с башенками. А внутри это базилика, т.е. огромный четырехугольный зал со множеством колонн по бокам и висячих лампад меж колоннами (греки очень любят лампады).

Вертеп Рождества находится под алтарем. Это маленькая пещерка, освещенная только лампадами и свечами. Серебряная звезда на полу отмечает место тождества, над ним - престол. Рядом сбоку - углубление, как бы еще малюсенькая пещерка, где сохраняются остатки каменных яслей. Правда, их толком не видно, кроме неопределенного каменного выступа, остальное задрапировано полотном. И здесь Господь сподобил меня быть на службе, и тоже ночью, и, как вы догадываетесь, службы здесь переживаются как праздник Рождества.

Вифлеем - живописный городок на холмах, как впрочем и другие святые города, да и вся почти Святая Земля - гористая и холмистая. В нем живут арабы-христиане (католики и православные) и мусульмане. А на соседней возвышенности лежит городок Бет-Джала, в котором живут одни арабы-христиане и большей частью православные. Надо сказать, что отличие в нраве арабов-мусульман и арабов-христиан разительно, и это особенно наглядно видно на жителях этого городка - мирных, добродушных и кротких. С любовью и живостью молодой парень, один из работавших при храме свят. Николая, показывал мне в храме пещерку святителя, где он подвизался в бытность свою на Святой Земле. А рядом с Вифлеемом- городок Бет-Сахур и там Поле Пастушков, т.е. место, где в ту единственную ночь пастухи пасли свои стада и услышали ангельскую хвалу: "Слава в вышних богу!".  Теперь это оливковый сад рядом с греческой церковью.

Еще дальше на юг от Иерусалима в городе Хевроне стоит до сих пор Мамврийский Дуб, под которым Авраам встречал трех загадочных Ангелов. Этот Дуб в конце прошлого века купил у турков архимандрит Антонин Капустин для участка Русской Миссии, причем сделал это скрытно, так, что большинство населения, состоящего тогда, как и сейчас, из арабов-мусульман, не знало об этом. Так он поступил потому, что среди мусульман ходила легенда, что если Дубом завладеют христиане, то на мусульман обрушится множество бед. Поэтому архимандрит Антонин даже переоделся турком, чтобы войти в доверие к одному знатному турецкому семейству, которое помогло ему совершить покупку. После покупки арабы еще долгое время не знали, кто же стал владельцем участка с Дубом, пока Русская Миссия не начала там строить храм. Тут-то поднялось возмущение и сопротивление постройке, но с помощью Божией все кончилось благополучно. Теперь здесь русский монастырь Зарубежной Церкви с прекрасным виноградником. Мамврийский Дуб очень ветхий, наподобие тех олив Гефсиманского Сада, его обнесли оградой, поставили подпорки, сделали крышу. Но из одной толстенной коряги растет зеленая ветвь!

 

 

"Человек некий схождаше от Иерусалима во Иерихон ..."

 

Этот путь пролегает по Иудейской пустыне. О ней хотелось бы сказать особо, да нет подходящих слов. Она поразительно красива, но необычайной, дикой красотой. Впрочем, вся Святая Земля хранит на себе налет какой-то дикости или первобытности. Но Иудейская пустыня дика в полном смысле этого слова - там практически нет растительности и не живут люди, кроме бедуинов в своих походных лагерях под тентами, неизвестно чем пасущих овечьи и козьи стада. Но в этой дикости латунно-бурых и золотых скал и ущелий, усыпанных валунами, в ослепительном солнце под чистейшей синевой - какая волшебная краса! Особенно же поражает и прямо-таки завораживает этот контраст между мертвостью и красотой у Мертвого моря. Недвижимый, будто каменный, воздух котловины моря, темно-синяя неподвижная гладь под полуденным южным солнцем, раскаленные камни береговой полосы без единого кустика, вода, в которой невозможно утонуть, потому что она выталкивает тебя на поверхность, и от которой тело покрывается соляной коростой, - все это парадоксальным образом "замороженный" в этой печи морской котловины тот самый "вопль" Содома и Гоморры (Быт. 18:20), который дошел в свое время до Господа, а теперь вот уже почти сорок веков вопиет к людям таким зловеще-безмолвным уроком.

Но Иерихон - оазис в пустыне: изрытая каналами, которые питаются от источника пророка Елисея, и потому цветущая зеленая долина там, где скалы Иудейской пустыни обрываются на подступах к Мертвому морю. Дерево, на которое влез Закхей, показывают в ограде греческой церкви, но возраст этой смоковницы явно не двухтысячелетний, так что ее можно считать только иллюстрацией к евангельскому повествованию.

Самое замечательное место в Иерихоне, а точнее, рядом с ним, при начале горной цепи Иудейской пустыни,- Сорокадневная Гора с прилепившимся на ее отвесном склоне греческим монастырем. Сорокадневная Гора - это место искушения Господа от дьявола, с вершины этой горы дьявол показал Христу все царства мира. В монастыре живет замечательная матушка Иоанна и престарелый грек архимандрит. Матушка Иоанна из русских эмигрантов, поэтому с ней можно говорить по-русски. Она с любовью принимает паломников, хотя потом жаловалась, что очень устала, особенно, от множества туристов. Так как их только двое в монастыре, а отец архимандрит уже стар, то вся работа лежит на ней. Послушники бывали, но подолгу не задерживались из-за жары и ограниченности в воде (сейчас, правда, уже проведен снизу водопровод, но еще год назад его не было, пользовались только дождевой водой, а дожди здесь бывают только зимой и поздней осенью). Матушка здесь уже семь лет, все претерпела и осталась подвижницей этого места. Кроме прочего, донимают всякие несчастные происшествия: то деньги украли, то камень сверху неожиданно сорвался и повредил крышу, а прямо при мне вдруг рухнула бочка с водой и вылился дневной запас воды (а с ней непросто даже при водопроводе). Что поделаешь - гора искушений?

Если от Сорокадневной Горы углубиться в Иудейскую пустыню, то скоро приходишь в глубокое ущелье Вади-Кельт. Его прорезал поток Хораф, тот самый, куда Господь велел удалиться пророку Илии (3 Цар. 17:3). На этом месте праведный Иоаким оплакивал свое бесчадие и получил извещение от ангела о рождении у него преблагословенной Дочери Марии. В пятом веке здесь поселился отшельник Иоанн, прозванный Хозевитом - по названию здешней пустыни Хозева или Хузив. Так возник монастырь, называемый теперьмонастырем преподобного Георгия Хозевита, прославившегося здесь позже. Место это поражает дикой красотой, о которой я говорил: отвесные бока ущелья, сложенные частыми густыми напластованиями осадочных пород, изукрашены как-бы изваянными или выточенными образованиями наподобие могучих колонн и изрыты многочисленными пещерами. Там и сям видны на отвесных скалах маленькие обелиски с крестами - могилы здешних отшельников, которые, говорят, живут и ныне.

Кроме мощей препп. Иоанна и Георгия, показывают в монастыре нетленное тело почитаемого здесь святым Иоанна Румынского. Этот подвижник бежал из Румынии в 50-х годах, когда там начались модернистские реформы (прежде всего, новый стиль), и подвизался недалеко в пещере. После смерти был похоронен, но через несколько лет обнаружен израильскими рабочими при каких-то горных работах совершенно нетленным и передан в монастырь.

Если сказать еще несколько слов о монастырях Святой Земли, то следует упомянуть монастырь св. Феодосияв 11 км от Вифлеема над пещерой, где останавливались волхвы, идя на поклонение Богомладенцу; здесь была погребена преп. Евфросиния Полоцкая, приехавшая на паломничество по святым местам (позже ее мощи были перевезены в Россию); монастырь св. пророка Илии недалеко от Хеврона на месте, где пророк спал "под можжевеловым кустом" после кармильского жертвоприношения и откуда он отправился на гору Хорив (3 Цар. 19:5-8); монастырь св. великомученика Георгия также рядом с Хевроном, на земле, принадлежавшей матери великомученика, где она и скончалась (интересно, что у палестинских мусульман св. Георгий пользуется особым почитанием); монастырь св. Иоанна Предтечи вблизи места Крещения Господня у Иордана, где перед уходом в пустыню приобщилась Св. Таин преп. Мария Египетская; монастырь преп. Герасима Иорданского в равнинной пустыни у Мертвого моря, где в подземной церкви показывают пещерку, в которой укрывалось Св. Семейство на пути в Египет; и, конечно, лавра преп. Саввы Освященного между Вифлеемом и Мертвым морем в ущелье Кедронского потока с кельей преп. Иоанна Дамаскина, с источником, изведенным преп. Саввой, с хранящимися здесь древними рукописями (напр., вещания св. Нила Мироточивого, греческие пророчества о Руси и ее судьбе).

 

 

"Фавор и Ермон о имени Твоем возрадуетася ..."

 

При движении на север страны, в Галилею, самым замечательным местом на пути будет город Сихем, где Авраам поставил свой первый жертвенник Богу, где позже Иаков выкопал колодец, при котором беседовал Господь с самарянкой. При Спасителе город назывался Сихарь, а теперь Наблус. Это Самария, центральная часть Палестины, меж южной Иудеей и Северной Галилеей. Над колодцем Иакова стоит греческая часовня на месте большого византийского храма, построенного св. Еленой и разрушенного в VII веке. Рядом известные из Ветхого Завета горы Гевал и Гаризим, на которых, по вступлению в Землю Обетованную, священники читали народу закон. На горе Гаризим было самарянское святилище, которое упоминает самарянка в беседе с Господом. И теперь потомки тех самарян совершают богослужение на этом месте.

В третьем, после Иерусалима и Вифлеема, священном для всех христиан городе - Назарете - известны два священных места: дом прав. Иосифа Обручника, где жило Св. Семейство, и источник, где черпали воду древние назаретяне (да и сейчас городские жители пользуются им) и где, по древнему преданию, Пресвятая Дева услышала от архангела Гавриила первые слова Благовещения: "Радуйся, Благодатная" (остальные слова сказаны были в доме Иосифа). Над домом Иосифа воздвигнут большой храм францисканского монастыря в оригинальном стиле, делающем его похожим на цирк: многоугольная ротонда под конусообразным куполом. От самого дома осталась до наших времен пещера, так как в то время люди пристраивали свои дома к пещерам. Там показывают горницу пресвятой Девы, причем мраморная звезда на полу имеет надпись: "Здесь Слово стало плотью"; пещерку, посвященную праведному Иосифу, с ложем, на котором покоилось Дитя-Христос. Над источником - греческий храм.  

По выезде из Назарета можно видеть скалу с крутым обрывом, откуда жители города хотели сбросить Спасителя после Его проповеди в синагоге. На пути из Назарета к Генисаретскому озеру лежит Кана Галилейская. В греческой православной церкви, выстроенной до революции русским правительством и потому украшенной многими русскими иконами, стоят два каменных водоноса в пол человеческого роста, выдолбленных их цельного камня. Конечно, это не те водоносы, но они дают какое-то представление о тех. В них освящают воду и крестят младенцев. Кроме того, при храме паломников угощают вином - такое красное очень вкусное вино - в память о том вине. Здесь православная молодежь любит венчаться.

На берегу живописного, но, против ожидания, очень небольшого Галилейского моря (несмотря на это, говорят, что и теперь рыбаки опасаются здесь внезапных сильных бурь, бывающих к концу дня, - вроде тех, о которых мы знаем из Евангелия и описания которых и настроили меня ожидать гораздо большую величину озера, чем она есть) сохранилась память о многих евангельских событиях и местах. На месте селения Магдала,откуда родом св. Мария Магдалина, теперь русская церковь и при ней живут несколько монахинь (Московский Патриархат). А там, где стоял Капернаум, "до неба вознесшийся'” - только развалины синагоги и древнего византийского храма на месте дома апостола Петра. Место насыщения хлебами и явления Спасителя по Воскресении отмечено бенедиктинским монастырем; на Горе Блаженств (Нагорной проповеди) - францисканский монастырь. Матушка Мария, наш гид, рассказала нам, что на Галилейском озере ночью видна бывает (и она сама видала) светлая прямая полоса, как-бы отмечающая путь Спасителя по водам.

На чудную гору Фавор я сподобился подняться пешком и участвовать в богослужении праздника Преображения в храме греческого монастыря. Фавор не похож на другие горы Палестины: во-первых тем, что вокруг него нет гор, т.к. находится он на краю Изреельской долины, а во-вторых своей формой - покатый симметричный купол, очерченный певучими легкими линиями. На ночное богослужение съехалось множество людей - православные арабы, греки, живущие в Израиле, и несколько групп из Греции, приурочившие свое паломничество к празднику, русские из монастырей и Миссии. Не очень-то привычно было видеть, как празднуют Преображение арабы: в огромном количестве съезжаются целыми семьями на машинах с матрасами, палатками или тентами, разводят костры, жарят шашлыки, пьют, поют и пляшут, бия в бубны, почти до самого утра. Впрочем, это касается не истинно верующих, а скорее номинальных православных.

Местное предание, также сообщенное нам матушкой Марией, гласит, что в ночь Преображения Фавор окутывается облаком. И это облако я наблюдал своими глазами, даже дышал им! Начиная примерно с трех часов ночи, показываясь сначала темной дымкой, оно затем густыми клубами налетало на место, где мы стояли, обдавая нас свежим воздухом, и эти клубы, приносимые и уносимые легким ветерком, не рассеялись почти до самого утра. Греки-паломники вопили от восторга с воздетыми руками, пели, молились, плакали.

Священная река Иордан в месте Крещения Господня (немного на север от Мертвого моря) недоступна из-за военно-политического положения государства Израиль. Но раз в год, на праздник Крещения, по договоренности с властями, иерусалимский патриарх при стечении, конечно, греческого, русского духовенства и паломников служат на этом месте водосвятный молебен. Паломники же видят Иордан только при вытекании его из Галилейского моря: такая узенькая речка с прозрачной водой и довольно спокойным течением.

Гора Кармил, высшая точка длинного Кармельского хребта, близ Хайфы - место огненного жертвоприношения пророка Илии - отмечено памятником пророку, изображающим его с занесенным мечом, посекающего пророков Ваала. Памятник - при кармелитском монастыре; рядом есть и участок, принадлежащий Московскому Патриархату. Смотровая площадка разворачивает перед восхищенным взором с высоты птичьего полета Ездрилонскую долину, Гелвуйские горы и гору Фавор. Еще две пещеры в самой Хайфе предание связывает с именем пророка Илии: одна в кармелитском монастыре, другая обращена в синагогу.

От Хайфы к югу на побережье Средиземного моря расположена Кесария, где ап. Петр крестил Корнилия, первого из язычников, бывали здесь диакон Филипп и ап. Павел. Не так давно в Кесарии была найдена надпись на камне с упоминанием "префекта Иудеи Понтия Пилата" - свидетельство, что он жил здесь, т.к. город был резиденцией римских прокураторов - как фактическая столица Иудеи того времени. Поэтому и в первохристианские времена Кесария была центром культуры: здесь располагалась вторая по величине после Александрийской библиотека, Ориген и Евсевий преподавали богословие, епископ Кесарийский до 454 г. административно превосходил Иерусалисмкого.

Иоппия теперь называется Яффа, и расположена на берегу моря в Тель-Авиве. В Яффе симпатичный яхтовый порт, живописные скалы, среди которых показывают скалу, к которой была прикована Андромеда. Древняя Яффа недавно реконструирована по историческим чертежам и представляет собой удивительный маленький городок-музей, в котором живут обычные городские жители, - прямо Старый Иерусалим в миниатюре. Недалеко русский храм Московского Патриархата при пещере-доме прав. Тавифы, расположенном внизу под землей (как вы уже, может быть, заметили, почти все святые места - пещеры или это гробницы, или дома, которые пристраивались к пещерам, или темницы). Дом Симона Кожевника, где жил ап. Петр, когда Господь видением призвал его к Корнилию, по преданию, был около заброшенной мечети недалеко от Яффы, на тель-авивских пляжах. Это место хранит какая-то армянская семья.

Лидда, библейский и современный Лод, возле которого находится главный аэропорт Израиля, - родина великомученика Георгия; здесь греческий храм прошлого века с гробницей великомученика.

 

 

Лик Святой Земли

 

Он запечатлелся у меня в образе грузного, но проворного грека -монаха Святогробского братства в истрепанном сером подряснике и черной плоской, похожей на турецкую фаску, камилавке, суетящегося в Кувуклии перед службой на Гробе. Причудливо вписывается этот лик в шумную и ослепительную многоликость Израиля, и в то же время - неизбежно коренным образом выпадает из нее. Встроенный искусной рукой времени в эту ошеломляющую полифонию наций и вер, языков и культур, прилаженный к ней многовековым опытом греческой выносливости и веры, он разительно не таков, и не той природы, что его соседи-миры: бездушно-чужой арабо-мусульманский Восток, надменно-фарисейский чопорный иудаизм, стремительно-молодой сверкающий Запад, унылая советская "алия" (иммиграция). И в инославном разноголосье православные греки, как и хранимые ими святые места, хотя внешне похожи на восточно-еретические христианства - коптов, сирийцев, армян, - и нищенски проигрывают (как и те) рядом с аккуратно-блестящими, богатыми, модерновыми и ухоженными католиками, но все-таки явно разнятся от тех и других. Что-то родное, русское, чуется в них - пусть и в этом развале, разрухе и небрежности, в осыпающейся штукатурке, в разбитом полу, в захламленных закоулках (в Храме Воскресения по углам галерей какие-то обломки колонн, доски, плиточный лом) в этой неустроенности и неуютности с точки зрения туристических удобств (например, почти нет надписей, так что темницу ап. Петра в лабиринтах узеньких улочек я искал полдня, причем не только рядом живущие арабы не могли ответить ничего вразумительного о ней, но и европейцы в близлежащих католических храмах, пока наконец я случайно не различил на стенах коряво написанные полузатертые указатели на греческом языке), но и в непередаваемом присутствии благодати Божией. И вот именно этого неизъяснимого дыхания святости, этого родного разлития благодати не ощущаешь в новеньких, свежевыкрашенных, блестящих, богато украшенных, часто оригинально-модерновых (такова циркоподобная архитектура храма в Назарете, или таинственно-сумрачная, но явно искусственная атмосфера базилики Гефсиманского Сада) католических храмах. Все же, что ни говори, а есть мистическая связь Святой Земли и Святой Руси...

                                                                                                                        Киев, 1992 г.

За прошедшее с тех пор время кое-что на Святой Земле изменилось. "Молодая инокиня Мария, - большая умница" стала монахиней Магдалиной, не изменив своего веселого и доброжелательного нрава. И по-прежнему сопровождает паломнические группы. Ее удивительные рассказы о Святой Земле и фотографии вошли в прекрасно оформленную книгу "С евангелием по Святым местам", выпущенную к 2000.летию Рождества Христова.

Искусный водитель мать Рахиль - теперь уже не возит в монастырском "рафике" паломников, которых стало так много, что заказываются большие и комфортабельные автобусы.

Монастырь в Хевроне палестинские власти передали Московской Патриархии, но еще ранее мамврийский Дуб - засох. Увы, все движется к концу! Но пока сходит благодатный огонь на гробе Господнем, конца человеческой истории не видно. Святая Земля принимает паломников, а те, уезжая, оставляют в ней свои сердца.

и. Л. Ц., июнь, 1999 г.

 


[1]Недавно мне стало известно, что о. Василий перешел в Православие, приехал в Россию, и живет в одном из монастырей на севере


Святые о себе - ЖИЗНЬ ВО ХРИСТЕ (МЕМУАРЫ) [1]

Тетрадь I

     Мой отец был весьма набожным католиком, всегда ходившим в костел, и подолгу молившимся дома. Он был человеком удивительно чистой души, ни в ком не видевшим ничего дурного, всем доверявшим, хотя по своей должности был окружен нечестными людьми. В нашей православной семье он, как католик, был несколько отчужден.

     Мать усердно молилась дома, но в церковь, по-видимому, никогда не ходила. Причиной этого было ее возмущение крайней жадностью и ссорами священников, происходившими на ее глазах.

     Два брата-юриста не проявляли признаков религиозности. Однако они всегда ходили к выносу Плащаницы и целовали ее и всегда бывали на Пасхальной заутрене. Старшая сестра-курсистка, потрясенная ужа сами катастрофы на Ходынском поле, психически заболела и выбросилась из окна третьего этажа, полу чив тяжелый перелом бедра и ключевой кости и раз рыв почек, на почве которых потом образовались почечные камни, от которых она умерла, прожив только 25 лет. Младшая сестра, доселе здравствующая, – прекрасная и очень благочестивая женщина.

     Религиозного воспитания в семье я не получал, и если можно говорить о наследственной религиозности, то, вероятно, я унаследовал ее главным образом от очень благочестивого отца.

     С детства у меня была страсть к рисованию, и одновременно с гимназией я окончил Киевскую Художественную школу, в которой проявлял немало ху­дожественных способностей. Влечение к живописи у меня было настолько сильным, что по окончании гимназии я решил поступить в Петербургскую Академию Художеств.

     Но во время вступительного экзамена я тяжело за думался о том, правильный ли жизненный путь я избираю. Недолгое колебание кончилось тем, что я признал себя не вправе заниматься тем, что мне нра вится, и обязанным заняться тем, что полезно для страдающих людей. Из академии я послал матери те леграмму о желании поступить на медицинский фа культет, но все вакансии были уже заняты, и мне предложили поступить на естественный факультет с тем, чтобы позже перейти на медицинский. От этого я отказался, так как у меня была большая нелюбовь к естественным наукам, ярко выраженный интерес к наукам гуманитарным, в особенности к богословию и философии, и истории. Поэтому я предпочел посту пить на юридический факультет и в течение года с интересом изучал историю и философию права, поли тическую экономию и римское право.

     Но через год меня опять неодолимо повлекло к живописи. Я отправился в Мюнхен, где поступил в частную школу профессора Книрр.

     Однако уже через три недели тоска по родине неудержимо повлекла меня домой, и еще год с группой товарищей я усиленно занимался рисованием и жи­вописью.

     По возвращении из Мюнхена впервые проявилась моя религиозность, ярко отразившаяся на моих ху дожественных занятиях. Я каждый день, а иногда и дважды в день ездил в Киево-Печерскую Лавру, час то бывал в киевских храмах и, возвращаясь оттуда, дома срисовывал то, что видел в Лавре и в храмах. Я сделал много прекрасных набросков и эскизов мо лящихся людей. Лаврских богомольцев, приходив ших за тысячи верст, и тогда уже сложилось то нап равление художественной деятельности, в котором я работал бы, если бы не оставил живописи. Я пошел бы по дороге Васнецова и Нестерова, ибо уже ярко определилась основная религиозная тенденция в моих занятиях живописью. К этому времени я ясно понял процесс художественного творчества. Повсюду: на улицах и в трамваях, на площадях и базарах я наблю дал все ярко выраженные черты лиц, фигур, движе ний и по возвращении домой все это зарисовывал. На выставке в Киевской художественной школе я получил премию за эти свои наброски. Я даже участвовал в одной из передвижных выста вок небольшой картинкой, изображавшей стари ка-нищего, стоящего с протянутой рукой.

     После усердных занятий живописью с группой то варищей я каждый день для отдыха ходил версты две по берегу Днепра и по дороге усиленно размыш лял о весьма трудных богословских и философских вопросах. Из этих размышлений, конечно, ничего не вышло, ибо я не имел никакой научной подготовки. В это же время я страстно увлекся эстетическим учением Льва Толстого и стал, можно сказать, завзятым толстовцем: спал на полу на ковре, а летом, уез жая на дачу, косил траву и рожь вместе с крестьяна ми, не отставая от них. Однако мое толстовство продолжалось недолго, лишь до того времени, когда я прочел его запрещен ное, изданное за границей, сочинение „В чем моя ве ра?", резко оттолкнувшее меня издевательством над православной верой. Я сразу понял, что Толстой — еретик, весьма далекий от подлинного христианства.

     Правильное представление о Христовом учении я незадолго до этого вынес из усердного чтения Ново го Завета, который по доброму старому обычаю я по лучил от директора гимназии при вручении мне ат тестата зрелости, как напутствие в жизнь. Очень многие места этой святой книги, сохраняв шейся у меня десятки лет, произвели на меня глубо чайшее впечатление. Они были отмечены красным карандашом. Но ничто не могло сравниться по огром ной силе впечатления с тем местом Евангелия, в ко тором Иисус, указывая ученикам на созревшее поле пшеницы, сказал им: "Жатвы много, а делателей мало. Итак, молите Господина жатвы, чтобы послал делателей на ниву свою". У меня буквально дрогнуло сердце, я молча вос кликнул: "О, Господи! Неужели у Тебя мало дела телей?" Позже, через много лет, когда Господь призвал ме ня делателем на ниву Свою, я был уверен, что этот евангельский текст был первым призывом Божиим меня на служение Ему.

     Так прошел еще довольно странный год. Можно было бы поступить на медицинский фа культет, но опять взяло раздумье народнического по рядка и по юношеской горячности я решил, что нужно как можно скорее приняться за практически полезную для простого народа работу. Бродили мыс ли о том, чтобы стать фельдшером или сельским учи телем, и в этом настроении я однажды отправился к Директору народных училищ Киевского учебного ок руга с просьбой устроить меня в одну из школ. Ди ректор оказался умным и проницательным челове ком: он хорошо оценил мои народнические стремле ния, но очень энергично отговаривал меня от того, что я затеивал, и убедил поступить на медицинский факультет.

     Это соответствовало моим стремлениям быть по лезным для крестьян, которые так плохо обеспечены медицинской помощью, но поперек дороги стояло мое почти отвращение к естественным наукам. Я все-таки преодолел это отвращение и поступил на меди цинский факультет Киевского университета. Когда я изучал физику, минералогию, у меня было почти физическое ощущение, что я насильно застав ляю мозг работать над тем, что ему чуждо. Мозг, точ но сжатый резиновый шар, стремился вытолкнуть чуждое ему содержание. Тем не менее я учился на одних пятерках и неожи данно чрезвычайно заинтересовался анатомией. Изу чая кости, я рисовал их дома и лепил из глины, а своей препарировкой трупов сразу обратил внимание всех товарищей и профессора анатомии.

     Уже на втором курсе мои товарищи единогласно решили, что я буду профессором анатомии, и их пророчество сбылось. Через двадцать лет я действи тельно стал профессором топографической анатомии и оперативной хирургии.

     На третьем курсе я со страстным интересом зани мался изучением операций на трупах. Произошла интересная эволюция моих способностей: умение весьма тонко рисовать и моя любовь к форме перешли в любовь к анатомии и тонкую художественную работу при анатомической препарировке и при операциях на трупах. Из неудавшегося художника я стал "художником" в анатомии и хирургии. На третьем курсе я неожиданно был избран старос той. Это случилось так: перед одной лекцией я узнал, что один из товарищей по курсу — поляк — ударил по щеке другого товарища — еврея. По окончании лекции я встал и попросил внимания. Я произнес страстную речь, обличавшую безобразный посту пок студента-поляка. Я говорил о высших формах нравственности, о перенесении обид, вспомнил вели кого Сократа, спокойно отнесшегося к тому, что его сварливая жена вылила ему на голову горшок гряз ной воды. Эта речь произвела столь большое впечатление, что меня единогласно выбрали старостой и назвали "совестью курса". Так рано проявилась черта глубокого морализма, которая через десятки лет красной нитью проходила в моих проповедях.

     Государственные экзамены я сдавал блестяще, на сплошных пятерках, и профессор общей хирургии сказал мне на экзамене: "Доктор, вы теперь знаете гораздо больше, чем я, ибо вы прекрасно знаете все разделы медицины, я же уже многое забыл, что не относится прямо к моей специальности".

     Только на экзамене по медицинской химии (те перь она называется биохимией) я получил тройку из-за своей правдивости. На теоретическом экзамене я отвечал отлично, но надо было еще сделать исследование мочи. Как это, к сожалению, было в обычае, служитель лаборатории за получаемые от студентов деньги рассказал, что надо найти в каждой колбе и пробирке, и я знал, что в моче, которую мне предло жено исследовать, есть сахар. Однако, из-за малень кой ошибки, Троммеровская реакция у меня не выш ла, и когда профессор, не глядя на меня, спросил: "Ну, что вы там нашли?", я мог бы сказать, что нашел сахар, но сказал, что Троммеровскую реакцию не по лучил и сахара не обнаружил. Эта единственная тройка не помешала мне, однако, получить диплом лекаря с отличием.

     Когда все мы получили дипломы, товарищи по курсу спросили меня, чем я намерен заняться. Когда я ответил, что намерен быть земским врачом, они с широко раскрытыми глазами сказали: "Как?! Вы бу дете земским врачом?! Ведь Вы же ученый по приз ванию!"

     Я был обижен тем, что они меня совсем не пони мают, ибо я изучал медицину с исключительной целью быть всю жизнь деревенским, мужицким врачом, помогать бедным людям.

     Сразу стать земским врачом мне не пришлось, так как я окончил университет осенью 1903 года, перед началом войны с Японией, и началом моей ме дицинской работы была военно-полевая хирургия, в госпитале Красного Киевского Креста возле Читы.

     В нашем госпитале было два хирургических отде ления; одним заведовал опытный одесский хирург, а другое главный врач отряда поручил мне, хотя в отряде было еще два хирурга значительно старше меня. Однако главный врач не ошибся, ибо я сразу же развил большую хирургическую работу на раненых и, не имея специальной подготовки по хирургии, стал сразу делать крупные и ответственные операции на костях, суставах, на черепе. Результаты работы были вполне хорошими, ошибок я не делал, несчастий не бывало. В работе мне иногда помогала недавно вышедшая блестящая книга французского хирурга Лежара "Неотложная хирургия", которую я основательно проштудировал перед поездкой на Дальний Восток.

Я не был кадровым врачом и военной формы ни когда не носил.

В Чите я женился на сестре милосердия, работав шей прежде в Киевском военном госпитале, где ее называли "святой сестрой". Там два врача просили ее руки, но она дала обет девства. Выйдя за меня за муж, она нарушила этот обет, и в ночь перед нашим венчанием в церкви, построенной декабристами, она молилась перед иконой Спасителя и вдруг ей пока залось, что Христос отвернул Свой лик и образ Его исчез из киота. Это было, по-видимому, напомина нием о ее обете, и за нарушение его Господь тяжело наказал ее невыносимой, патологической ревностью...

     Мы уехали из Читы до окончания войны, и я поступил врачом в Ардатовское земство Сибирской губернии. Там мне пришлось заведовать городской больницей. В трудных и неприглядных условиях я сразу стал широко оперировать по всем отделам хирургии и офтальмологии. Однако через несколько месяцев мне пришлось отказаться от работы в Ардатове ввиду ее невыносимой трудности.

     Надо отметить, что в Ардатовской больнице я сразу столкнулся с большими трудностями и опасностями (общего наркоза при плохих помощниках), и уже там у меня возникла мысль о необходимости по воз можности избегать наркоза и как можно шире заменять его местной анастезией.

Я решил перейти на работу в маленькой участковой больнице и нашел такую в селе Верхний Любаж Фатежского уезда Курской губернии.

Однако и там было не легче, ибо в маленькой больничке на 10 кроватей я стал широко оперировать и скоро приобрел такую славу, что ко мне пришли больные со всех сторон из других уездов Курской губернии и соседней Орловской.

Вспоминаю курьезный случай, когда молодой ни щий, слепой с раннего детства, прозрел после сделан ной мной операции. Месяца через два он собрал множество слепых со всей округи, и все они длинной вереницей пришли ко мне, ведя друг друга за палки, ища исцеления.

В это время вышла первым изданием (книга? работа?) профессора Брауна (в ориг.название пропущено) . Я с жадностью прочел ее и из нее впервые уз нал о регионарной анестезии, немногие методы кото рой весьма недавно были опубликованы. Я запомнил между прочим, что задачу регионарной анестезии седалищного нерва Браун считал едва ли возможной. У меня возник живой интерес к регионарной анестезии. Я поставил себе задачу заняться разработкой новых методов ее.

В Любаже мне встретилось несколько редких и весьма интересных хирургических случаев, и о них я там же написал две первых свои статьи: "Элефантиас лица, плексиформная неврома" и другую — "Ретро градное ущемление в грыже кишечной петли".

     Чрезмерная слава сделала мое положение в Любаже невыносимым. Мне приходилось принимать амбулаторных больных, приезжавших во множестве и оперировать в больнице с 9 часов утра до вечера, разъезжать по довольно большому участку и по ночам исследовать под микроскопом вырезанное при операциях; делать рисунки микроскопических препа ратов для своих статей, и скоро не хватило для огромной работы и моих молодых сил.

     Заслуживает упоминания и моя первая трахеото мия, сделанная в совершенно исключительных усло виях. Я приехал для осмотра земской школы в недале кую от Любажа деревню. Занятия уже кончились. Неожиданно прибежала в школу девочка, неся на ру ках совершенно задыхающегося ребенка. Он поперх нулся маленьким кусочком сахара, который попал ему в гортань. У меня был только перочинный ножик, кусок ваты и немного раствора сулемы. Тем нс менее я решил сделать трахеотомию и просил учительницу помочь мне. Но она, закрыв глаза, убежала. Немного храбрее оказалась старуха-уборщица, но и она остави ла меня одного, когда я приступил к операции. Я положил спеленутого ребенка себе на колени и быст ро сделал ему трахеотомию, протекшую как нельзя лучше. Вместо трахеотомической канюли я ввел в трахею гусиное перо, заранее приготовленное стару хой. К сожалению, операция не помогла, так как ку сочек сахару застрял ниже, по-видимому в бронхе.

Земской управой я был переведен в уездную Фатежскую больницу, но и там недолго пришлось мне проработать: Фатежский уезд был гнездом самых редких зубров-черносотенцев. И самым крайним из них был председатель земской управы Батезатул, незадолго до того прославившийся своим законопроектом о принудительной эмиграции в Россию китайских крестьян для передачи их в рабство помещикам.

     Батезатул счел меня революционером за то Ћчто я не отправился немедленно, оставив все дела, к заболевшему исправникуЛ и постановлением Управы я был уволен со службы. Это, однако, не обошлось благополучно. В базарный день, один из исцеленных мною слепых влез на бочку, произнес зажигательную речь по поводу моего увольнения, и под его предводительством толпа народа пошла громить Земскую Управу, здание которой находилось на базарной площади. Там был только один член управы, от страха залезший под стол. Мне, конечно, пришлось поскорее уехать из Фатежа. Это было в 1909 году.

     В 1907 году у меня родился мой первенец Миша. А в следующем, 1908 году, у меня родилась дочь моя Елена. Должность акушерки пришлось выполнять мне самому.

     Из Фатежа я уехал в Москву и там немного менее года был экстерном хирургической клиники Диаконова. По правилам этой клиники врачи-экстерны должны были писать докторскую диссертацию, и мне предложена была тема: "Туберкулез коленного сустава". Через две-три недели меня пригласил профессор Диаконов и спросил, как идет работа над диссертацией. Я ответил, что уже прочел литературу, но нет у меня интереса к этой теме. Умный профессор с глубоким вниманием отнесся к моему ответу, и когда узнал, что у меня есть собственная, моя, тема, с живым интересом стал расспрашивать о ней. Оказалось, что он ничего не знает о регионарной анестезии, и мне пришлось рассказать ему о книге Брауна. К моей радости, он предложил мне продолжать работу над регионарной анестезией, оставив работу над предложенной мне темой.

     Так как моя тема требовала анатомических исследований и опытов с инъекциями окрашенной желатины на трупах, то мне пришлось перейти в Институт Топографической Анатомии и оперативной хирургии, директор которого был профессор Рейн, председатель Московского Хирургического Общества. Но оказалось, что и он ничего не слышал и не читал о регио нарной анестезии.

     Скоро мне удалось найти простой и верный способ инъекций и к седалищному нерву у самого выхода его из полости таза, что Генрих Браун считал вряд ли разрешимой задачей. Нашел я и способ инъекций к срединному нерву и регионарной анестезии всей кис ти руки. Об этих моих открытиях я сделал доклад в Московском Хирургическом Обществе, привлекший большой интерес.

     Но не на что мне было жить в Москве с женой и двумя маленькими детьми, и я должен был уехать в село Романовку Балашовского уезда Саратовской губернии в больницу на 25 коек, где развил большую хирургическую работу и напечатал отчет о ней по образцу отчетов клиники профессора Диаконова.

     Работу над регионарной анестезией я продолжал в Москве во время месячных отпусков, работая с утра до вечера в Институте профессора Рейна и у профессора Карузина при кафедре описательной ана томии, где исследовал 300 черепов и нашел очень ценный новый способ инъекции к второй ветви тройничного нерва у самого выхода ее из... (в ориг. фраза не окончена).

     К концу этой работы я был уже не в Романовке, а состоял главным врачом и хирургом уездной больни цы на 50 коек в г. Переяславле-Залесском.

Незадолго до отъезда из Романовки там — с боль шим приключением — родился мой сын Алеша. Бли зилось время родов, но я рискнул уехать в Балашов на заседание Санитарного Совета, надеясь скоро вер нуться. Не дождавшись окончания заседания, я пос пешил на станцию и увидел поезд, давший уже второй свисток. Не успев взять билета, я сел в вагон поезда, но скоро увидел в нем много татар, чего не бывало в Романовском поезде. Оказалось, что я попал не на свой, а в Харьковский поезд и должен был с ближай шей станции вернуться на Балашов. Но Бог помог, и в Романовке я нашел уже новорожденного сына, ко торого принимала женщина-врач, раньше меня вер нувшаяся из Санитарного Совета по дороге в свой врачебный участок.

     В 1916 году, живя в Переяславле, я защитил в Москве докторскую диссертацию о регионарной анестезии. Оппонентами были профессор Мартынов, приват-доцент топографической анатомии и оператив ной хирургии, фамилии которого не помню, и про фессор Карузин. Интересен был отзыв профессора Мартынова. Он сказал: "Мы привыкли к тому, что докторские дис сертации обычно пишутся на заданную тему с целью получения высших назначений по службе, и научная ценность их невелика. Но когда я читал вашу книгу, то получил впечатление пения птицы, которая не мо жет не петь, и высоко оценил ее". А профессор Карузин, очень взвол нованный, подбежал ко мне и, усердно потрясая мою руку, просил проще ния за то, что не интересовался моей работой на чердаке, где хранятся черепа, и не подозревал, что там творится такая блестящая работа.

     За свою работу я получил от Варшавского универ ситета крупную премию Хойнацкого в 900 рублей зо­лотом, предназначавшуюся за лучшее сочинение, про лагающее новые пути в медицине. Однако денег этих мне не пришлось получить, потому что книга была напечатана небольшим тиражом только 750 экземпля ров и быстро распродана в книжных магазинах, куда я неосторожно разослал их, и я не мог представить в Варшавский университет требуемое количество эк земпляров .

     У земского врача, каким я был 13 лет, воскресные и праздничные дни — самые занятые и обремененные огромной работой. Поэтому я не имел возможности ни в Любаже, ни в Романовке, ни в Переяславле-За­лесском бывать на богослужениях в церквах и мно гие годы не говел. Однако в последние годы моей жизни в Переяславле я с большим трудом нашел возможность бывать в соборе, где у меня было свое постоянное место, и это возбудило большую радость среди верующих жителей Переяславля.

     Было и еще одно важное событие в моей жизни, начало которому Господь положил в Переяславле. С самого начала своей хирургической деятельности в Чите, Любаже и Романовке, я ясно понял, как огромно значение гнойной хирургии и как мало знаний о ней вынес из университета, и поставил себе задачей глубокое изучение, самостоятельно, диагностики и те рапии гнойных заболеваний. В последнее время в Переяславле пришло мне на мысль изложить свои достижения в особой книге "Очерки гнойной хирургии". Я составил план к этой книге и написал предисловие к ней. И тогда, к моему крайнему удивлению, у меня появилась весьма странная, но неотвязная и неотступная мысль — "когда эта книга будет написана, на ней будет стоять имя епис копа".

Быть священнослужителем, а тем более епископом, мне никогда и во сне не снилось, но неожиданные и неведомые нам пути жизни нашей вполне из вестны Всевышнему Богу уже во чреве матери нашей. Как увидите дальше, уже через несколько лет стала полной реальностью моя неотвязная мысль — "когда эта книга будет написана, на ней будет стоят имя епископа".

     В Переяславле-Залесском мы прожили шесть с половиной лет. Там родился мой младший сын — Ва лентин.

     В городской и фабричной больницах я развил очень широкую хирургическую работу и был одним из пионеров в новых тогда крупнейших операциях на желчных путях, желудке, селезенке и даже на голов ном мозге. В 1915 и 1916 годах я кроме этого заведовал не большим госпиталем для раненых. В начале 1917 года к нам приехала старшая сестра моей жены, только что похоронившая в Крыму свою молоденькую дочь, умершую от скоротечной чахот ки. На великую беду, она привезла с собой ватное одеяло, под которым лежала ее больная дочь.

     Я говорил своей Ане, что в одеяле привезена к нам смерть. Так и случилось: сестра Ани прожила у нас всего недели две и вскоре после ее отъезда я обнаружил у Ани явные признаки начинающегося ту беркулеза легких.

     Это совпало с тем временем, когда я, по объяв лению в газете, при очень большом конкурсе получил приглашение в город Ташкент на должность хирурга и главного врача большой городской больницы. С нами ехала девушка — прислуга, недавно родив шая ребенка. На полдороге от Переяславля до Моск вы нам пришлось на неделю остановиться в гостинице Троице-Сергиевой Лавры вследствие высокой лихо радки у Ани. Посадка на поезд в Москве и дальнейший путь до Ташкента с малыми детьми были крайне трудны, так как было уже сильно расстроено железнодорожное движение.

     В Ташкенте при больнще у нас была отличная квартира главврача при больнице в 5 комнат, в кото рых, однако, мне нередко приходилось самому мыть полы из-за неизбежного при революции расстройства жизни.

В 1917 году в городе происходила междоусобная война между гарнизоном Ташкентской крепости и полком туркменских солдат под предводительством изменившего революции военного комиссара.

     Через весь город над нашей больницей летели с обеих сторон во множестве пушечные снаряды, и под ними мне приходилось ходить в больнице. Восстание Туркменского полка было подавлено, и началась расправа с участниками контрреволюции. При этом и мне, и завхозу больницы пришлось пере жить страшные часы. Мы были арестованы неким Андреем, служите лем больничного морга, питавшим ненависть ко мне за наказание, полученное им по жалобе моей от начальника города. Меня и завхоза больницы повели в железнодорожные мастерские, в которых происходил суд над Туркменским полком. Когда мы проходили по железнодорож ному мосту, стоявшие на рельсах рабочие что-то кричали Андрею. Как я после узнал, они советовали Андрею не возиться с нами, а расстрелять нас под мостом.

     Огромное помещение было полно солдатами восставшего полка, и их по очереди вызывали в отдельную комнату и там почти всем в списке имен ставили кресты. В трибунале участвовали Андрей и другой служа щий больницы, который успел предупредить других участников суда, что меня и завхоза по личной злобе арестовал Андрей. Нам крестов не поставили и быстро отпустили. Когда нас проводили обратно, то встретившие ся по дороге рабочие крайне удивлялись тому, что нас отпустили из мастерских. Позже мы узнали, что в тот же день вечером в ог ромной казарме была проведена ужасная человечес кая бойня над солдатами Туркменского полка и мно гими горожанами.

     А моя бедная больная Аня знала, что меня арес товали, знала, куда увели, и пережила ужасные часы до моего возвращения. Это тяжелое душевное потря сение крайне вредно отозвалось на ее здоровье, и болезнь стала быстро прогрессировать. Настали и последние дни ее жизни. Она горела в лихорадке, совсем потеряла сон и очень мучалась. Последние 13 ночей я сидел у смертного одра и днем работал в больнице. Настала и последняя, страшная ночь. Чтобы облегчить страдания умирающей, я впрыснул ей шприц морфия, и она заметно успокои лась. Минут через двадцать слышу: "Впрысни еще". Через полчаса это повторилось опять, и в течение двух-трех часов я впрыснул ей много морфия, далеко превысив допустимую дозу. Но отравляющего действия его не видел.

     Вдруг Аня быстро приподнялась, села и довольно громко сказала: "Приведи детей". Пришли дети, и всех она их перекрестила, но не целовала, вероятно, боясь заразить. Простившись с детьми, она опять легла, спокойно лежала с закрытыми глазами, и дыхание ее станови лось все реже и реже... Настал и последний вздох...

     Гроб был заранее приготовлен. Утром пришли мои операционные служанки, омыли и одели тело и уло­жили в гроб. Аня умерла 38-ми лет.

Две ночи я сам читал над гробом Псалтирь, стоя у ног покойной в полном одиночестве. Часа в три второй ночи я читал 112-й псалом, нача ло которого поется при встрече архиерея в храме, и последние слова псалма поразили меня, потрясли меня, ибо я с совершенной ясностью и несомнен ностью воспринял их, как слова Самого Бога, обра щенные ко мне:

"И неплодную вселяет в дом матерью, радующею ся о детях".

Господу Богу было ведомо, какой тяжелый и тернистый путь ждет меня, и тотчас после смерти ма тери моих детей Он Сам позаботился о них и мое тя желое положение облегчил. Почему-то, без малейшего сомнения, я принял потрясшие меня слова псалма как указание Божие на мою операционную сестру Софию Сергеевну Велицкую, о которой я знал только то, что она недавно похоронила мужа и была неплодной, т. е. бездетной, и все мое знакомство с ней огра ничивалось только деловыми разговорами, от носящимися к операциям.

И однако слова "неплодную вселяет в дом матерью, радующеюся о детях" я без сомнения принял, как Божий приказ возложить на нее заботы о моих детях и воспитание их. Я едва дождался семи часов утра и пошел к Софии Сергеевне, жившей в хирургическом от делении. Я постучал в дверь. Открыв ее, она с изумлением отступила назад, увидев в столь ранний час своего сурового начальника.

"Простите, София Сергеевна, — сказал я ей, — я очень мало знаю вас, не знаю даже, веруете ли вы в Бога, но пришел к вам с Божиим повеле нием ввести вас в свой дом "матерью, радующе юся о детях".

Она с глубоким волнением выслушала, что случилось со мной ночью, и сказала, что ей очень было больно только издали смотреть, как мучалась моя жена, и страстно хотелось помочь нам, но она не решалась предложить нам свою помощь. Она с радостью согласилась исполнить Божие повеление о ней. Она издали любила мо их младших детей, но согласилась, что не сладит с Мишей, моим старшим сыном, потому что он обижает младших.

Так и случилось. Трех младших детей она очень любила, и особенно самый младший Ва ля, не слезал с ее колен. А Мишу пришлось ей перевоспитывать. Моя квартира главного врача состояла из пяти комнат, так удачно расположенных, что София Сергеевна могла получить отдельную комнату, вполне изолированную от тех, кото рые я занимал. Она долго жила в моей семье, но была только второй матерью для детей, и Богу Всеведущему известно, что мое отношение к ней было совер шенно чистым. На этом остановлюсь, а позже расскажу о тех великих благодеяниях, которые получили мои дети от Бога через Софию Сер геевну.

     Я скоро узнал, что в Ташкенте существовало церковное братство, и пошел на одно из засе даний его. По одному из обсуждавшихся вопросов я выступил с довольно большой речью, которая произвела большое впечатление. Это впечатле ние перешло в радость, когда узнали, что я главный врач городской больницы.

     Настоятель вокзальной церкви протоиерей Михаил Андреев в воскресные дни по вечерам устраивал в церкви собрания, на которых он сам или желающие из числа присутствующих выступали с беседами на темы Св. Писания, а потом все пели духовные песни. Я часто бывал на таких собраниях и нередко проводил серь­езные беседы на темы Св. Писания. Я, конечно, не знал, что эти мои беседы будут только началом моей огромной проповедни ческой работы в будущем.

     Когда возникла недоброй памяти "Живая Церковь", то, как известно, везде и всюду на епархиальных съездах духовенства и мирян обсуждалась деятельность епископов и некоторых из них смещали с их кафедр.

Так съезд на суд над епископом Ташкентским и Туркестанским Иннокентием происходил и в Таш кенте, в большой певческой комнате, очень близко от кафедрального собора. На нем присутствовал и я в качестве гостя и по какому-то очень важному воп росу выступил с большой, горячей речью. Резких выступлений на съезде не было, и деятель ность Преосвященного Иннокентия получила положи тельную оценку.

Когда окончился съезд и присутствующие расходились, я неожиданно столкнулся в выходных дверях с Владыкой Иннокентием. Он взял меня под руку и повел на перрон, окружавший собор. Обойдя два раза вокруг собора, он говорил о большом впечатлении, которое произвела на него моя речь на собрании, восторгался глубиной и искренностью моей веры и, неожиданно остановившись, сказал мне: "Доктор, вам надо быть священником!"

     Как я уже говорил раньше, у меня и мысли не бы ло о священстве, но слова Преосвященного Иннокен тия я принял как Божий призыв архиерейскими ус тами и, минуты не размышляя, ответил: "Хорошо, Владыко! Буду священником, если это угодно Богу!"

Впрочем, позже я говорил с Владыкою о том, что в моем доме живет моя операционная сестра Велицкая, которую я, по явно чудесному Божию повелению, ввел в дом матерью, радующейся о детях, а священник не может жить в одном доме с чужой жен щиной. Но Владыка не придал значения этому моему возражению и сказал, что не сомневается в моей вер ности седьмой заповеди.

     Уже в ближайшее воскресенье, при чтении часов, я, провожаемый двумя диаконами, вышел в чужом подряснике к стоявшему на кафедре Архиерею и был посвящен им в чтеца, певца и иподиакона, а во время литургии — и в сан диакона, — уже получившего высшую оценку профессора хирургии.

     Конечно, это необыкновенное событие посвяще ния во диакона произвело огромную сенсацию в Ташкенте, и ко мне пришла большая группа студен тов медицинского факультета во главе с профессо ром. Конечно, они не могли понять и оценить моего пос тупка, ибо сами были далеки от религии. Что поняли бы они, если бы я им сказал, что при виде шутовских шествий издевающихся над Госпо дом нашим Иисусом Христом, мое сердце громко кричало: "Не могу молчать!" и я чувствовал, что мой долг — защищать проповедью оскорбляемого Спаси теля нашего и восхвалять Его безмерное милосердие к роду человеческому.

     Я забыл раньше сказать о том, что в Ташкенте я был одним из инициаторов открытия университета. Большинство кафедр было замещено избранными из числа ташкентских докторов медицины, и только я один был почему-то избран в Москве на кафедру топографической анатомии и оперативной хирургии.

     Через неделю после посвящения во диакона, я был рукоположен в иерея епископом Иннокентием, и мне пришлось совмещать свое священство с чтением лек ций на медицинском факультете, слушать которые приходили в большом числе студенты других курсов. Лекции я читал в рясе, с крестом на груди. В то время еще было возможно невозможное теперь.

     Преосвященный Иннокентий, редко сам пропове довавший, назначил меня четвертым священником собора и поручил мне все дело проповеди. При этом он сказал мне словами Апостола Павла: "Ваше дело не крестити, а благовестити". Он глубоко понимал, что говорил, и слово его бы ло почти пророческим, ибо теперь, на 38-м году сво его священства и 36-м году архиерейства, я вполне ясно понимаю, что моим призванием от Бога была именно проповедь и исповедничество имени Христа. За долгое время своего священнослужения я почти никаких треб не совершал, даже ни разу не крестил полным чином крещения.

Кроме проповедей при богослужениях, совершае мых преосвященным Иннокентием и мной самим, я проводил каждый воскресный день после вечерни в соборе беседы на важные и трудные богословские темы, и даже целую серию часовых бесед по критике материализма.

Богословского образования я не имел, но, с явной Божией помощью, легко преодолевал трудности та ких бесед.

Кроме того, мне приходилось в течение двух лет вести публичные диспуты при множестве слушателей с некими отрекшимися от Бога протоиереями, например, бывшим миссионером Курской епархии, возглавлявшим антирелигиозную борьбу в Средней Азии.

Как правило, эти диспуты кончались посрамлени ем отступника веры, и верующие не давали ему про хода вопросами: "Скажи нам, когда ты врал: тогда ли, когда был попом, или теперь врешь?" Несчастный хулитель Бога стал бояться меня и просил устроителей диспутов избавить его от "этого философа".

     Однажды, неведомо для него, железнодорожные рабочие пригласили меня в свой клуб для участия в диспуте о религии. В ожидании начала диспута я сидел на сцене при опущенном занавесе и вдруг вижу, под­нимается на сцену по лестнице мой всегдашний про тивник и, увидев меня, крайне смутился, поклонился и вышел вниз.

     Первым говорил на диспуте он, но, как всегда, мое выступление разбило совершенно все его дово ды, и рабочие наградили меня громкими аплодис ментами. На несчастном хулителе Духа Святого страшно сбылось слово псалмопевца Давида: „смерть греш ников люта". Он заболел раком прямой кишки и при операции оказалось, что опухоль уже проросла в мо чевой пузырь. Операционная рана в тазу скоро прев ратилась в страшную клоаку, наполненную гноем, мочой и червями. Враг Божий пришел в крайнее озлобление от своих страданий и даже партийные медицинские сестры, назначенные для ухода за ним, не могли выносить его злобы и проклятий и отказывались от ухода за ним.

     В это трудное для меня время мне приходилось совмещать одновременно несколько весьма труд ных дел: кроме служения и проповедей в кафедраль ном соборе, заведования кафедрой топографической анатомии и чтения лекций, я должен был спешно изу чать богословие.

И в этом деле мне помогал Господь Бог через од ного из слушателей моих бесед и диспутов, верующе го букиниста, который приносил мне так много бо гословских книг, что образовалась у меня порядоч ная библиотека. Но и этого мало: я продолжал работать в качестве главного врача больницы, широко оперировал каждый день и даже по ночам в больнице, и не мог не об рабатывать своих наблюдений научно. Для этого мне нередко приходилось делать иссле дования на трупах в больничном морге, куда ежед невно привозили повозки, горой нагруженные трупа ми беженцев из Поволжья, где свирепствовали тяже лый голод и эпидемия заразных болезней.

Свою работу на этих трупах мне приходилось на чинать с собственноручной очистки их от вшей и не чистот.

Многие из этих исследований на трупах легли в ос нову моей книги "Очерки гнойной хирургии", выдер жавшей три издания общим тиражом 60 тысяч эк земпляров. За нее я получил Сталинскую премию первой сте пени, и многие называют ее классической. Однако работа на покрытых вшами трупах обош лась мне недешево. Я заразился возвратным тифом в очень тяжелой форме, но, по милости Божией, бо лезнь ограничилась одним очень тяжелым приступом и вторым незначительным.

Незадолго до церковного раскола и появления "Живой Церкви" епископ Иннокентий созвал съезд духовенства Ташкентской и Туркестанской епархии, который должен бьет избрать двух кандидатов на возведение в архиерейский сан. Выбор пал на архи мандрита Виссариона и меня. Вскоре произошло восстание против Патриарха Тихона московских и ленинградских священников, возглавляемое протоиереем Александром Введен ским.

По всей России произошло разделение духовенства на стойких и крепких духом, верных Православной Церкви и Патриарху Тихону, и на малодушных, неверных, или не разбирающихся в бурных церковных событиях, вошедших в Живую Церковь, возглавляе мую Введенским и немногими его сообщниками, имена которых не помню.

Такой раскол произошел и в Ташкентской епархии, и Преосвященный Иннокентий поспешил произвести хиротонию архимандрита Виссариона. Сов местно с епископом Сергием Лавровым, недавно переведенным в Ташкент из Ашхабадской ссылки, произвел полным чином наречение во епископа ар химандрита Виссариона. Но на другой же день наре ченный епископ был арестован и выслан из Ташкента. Позже он примкнул к Григорианскому расколу и по лучил сан митрополита.

Преосвященный Иннокентий был очень испуган и тайно уехал в Москву, надеясь оттуда тайно попасть в Валаамский монастырь, но это, конечно, ему не удалось.

     В самом начале церковного бунта Преосвященный Иннокентий выступил со смелой, сильной проповедью, убеждая священников и старост сохранять верность Церкви Православной и Патриарху Тихону, и ни в коем случае не подчиняться живоцерковному епископу, приезда которого мы ждали. Но два видных протоиерея встали на сторону Живой Церкви, и к ним присоединились другие, и верных осталось немного.

Епископ уехал, в Церкви бунт. Тогда протоиерей Михаил и я стали во главе правления. Мы развили довольно большую деятельность, мы объединили оставшихся верными священников и церковных старост. Мы устроили съезд оставшихся верными, предупредив об этом ГПУ, прося разрешения и присыл ки наблюдателя.

Вскоре после этого из Ашхабада в Ташкент был переведен ссыльный Уфимский епископ Андрей Ухтомский.

Незадолго до своего ареста и ссылки в Среднюю Азию он был в Москве, и Патриарх Тихон, находившийся под домашним арестом, дал ему право избирать кандидатов для возведения в сан епископа и тайным образом устраивать их хиротонии.

Приехав в Ташкент, Преосвященный Андрей одобрил избрание меня кандидатом во епископа собором Туркестанского духовенства, тайно постриг меня в монахи в моей спальне и направил меня в Таджикс кий город Пенджикент, отстоящий верст на 90 от го рода Самарканда. Он говорил мне, что хотел дать мне имя целителя Пантелеймона, но когда побывал на литургии, совершаемой мной, и услышал мою проповедь, то нашел, что мне гораздо более подходит имя Апостола, Евангелиста, врача и художника Луки.

В Пенджикенте были два ссыльные епископа: Да ниил Болховской и Василий Суздальский, к которым он написал переданное мною письмо с прось бой совершить надо мной архиерейскую хиротонию. Как я выше писал, я был два года и четыре месяца священником Ташкентского Кафедрального Собора, не переставая работать главным хирургом городской больницы и читать лекции на медицинском факультете.

Мой отъезд в Самарканд был секретным и потому я назначил на следующий день, для отвода глаз, четыре операции, а сам вечером уехал в Самарканд в сопровождении одного иеромонаха и диакона и своего старшего 16-летнего сына.

     Утром приехали в Самарканд, но найти пароконного извочика для дальнейшего пути в Пенджикент оказалось невозможным почти, так как все боялись нападения басмачей. Наконец нашелся один забулдыга, который решился нас везти. Ехали, ехали и на половине дороги остановились в чайхане отдохнуть и покормить лошадей.

Две последние ночи я не спал ни минуты и там, как только лег на деревянный помост, на котором пьют чай узбеки, в тот же миг точно в бездну провалился, заснув мертвым сном. Я спал только три четверти часа, но сон укрепил меня, и я совершенно отдохнул.

     Преосвященные Даниил и Василий, прочитав письмо Андрея Ухтомского, решили назначить назавтра литургию для совершения хиротонии, а немедленно отслужить вечерню и утреню в маленькой церкви святителя Николая Мирликийского, без звона и при закрытых дверях. С ними жил ссыльный московский священник протоиерей Свенцицкий, известный церковный писатель, который тоже принял участие в моей хиротонии.

     На вечерне и литургии читали и пели мои спутники и протоиерей Свенцицкий. Преосвященных Даниила и Василия смущало то обстоятельство, что я не был архимандритом, а только иеромонахом, и не было наречения меня в сан епископа. Однако недолго колебались и решили обойтись без чина наречения. На следующий день назначили литургию, чтобы совершить мою хиротонию. Все мы утром отправились в церковь. Заперли за собой дверь и не звонили, а сразу начали службу и в начале литургии совершили хиротонию во епископа. При хиротонии хиротонисуемый склоняется пред престолом, а архиереи держат над его головой разом кнутое Евангелие. В этот важный момент хиротонии, когда архиереи разогнули над моей головой Евангелие и читали совершительные слова таинства священства, я пришел в такое глубокое волнение, что всем телом дрожал, и потом архиереи говорили, что подоб ного волнения не видели никогда. Из церкви Преосвященные Даниил и Василий вернулись домой несколько раньше меня и встретили меня архиерейским приветствием: "Тон деспотии..." Архиереем я стал 18/31 мая 1923 г. В Ташкент мы вернулись на следующий день вполне благополучно.

     Когда сообщили об этой хиротонии покойному Патриарху Тихону, то он, ни минуты не сомневаясь, признал и утвердил законной мою хиротонию. Все священники Кафедрального собора, узнав о моей хиротонии, разбежались, как крысы с тонуще го корабля, и свою первую воскресную всенощную и литургию, совпавшую с памятью равноапост. Кон стантина и Елены я мог служить только с одним про тоиереем Андреевым, с которым после бегства епис копа Иннокентия мы взяли на себя управление епархиальными делами и созывали в Ташкент на епархиальные собрания священников и членов цер ковных советов, отвергнувших Живую Церковь. На эти собрания мы просили ГПУ прислать своих на блюдателей, но ни разу они не приехали.

На моей первой литургии присутствовал в алтаре Преосвященный Андрей Ухтомский и волновался, ожидая, что я не сумею служить без ошибок. Но ни одной ошибки я не сделал.

Спокойно прошла следующая неделя, и я спокойно отслужил вторую воскресную всенощную. Вернувшись домой, я читал правила к причащению Св.Тайн. В 11 ч. вечера стук во входную дверь, обыск и первый мой арест.

Четверо моих детей остались на попечении Софии Сергеевны Велицкой. Ее и детей выгнали из моей квартиры главного врача и поселили в небольшой каморке, где они могли поместиться только пото му, что дети сделали нары, и каморка стала двухэтажной. Однако Софию Сергеевну не выгнали со службы; она получала два червонца в месяц и на них кормилась с детьми.

Меня посадили в подвал ГПУ. Так положено было начало одиннадцати годам тюрем и ссылок.

(продолжение следует)



[1] Печатается по Сб. "Надежда", изд. "Посев", Й3, стр. 66-138

Семья, дети - О воспитании детей [1]

Старец иеросхимонах Сампсон (Сиверс)

Ответы на вопросы о воспитании детей выбраны из писем старца Сампсона (+1972 ) к разным лицам. Этим объясняется кажущаяся противоречивость советов старца. Его ответы  вызваны спецификой жизненной ситуации, характером, способностями и немощами того или иного ребёнка и его родителей. Так, матери, склонной к чрезмерной строгости по отношению к своему сыну, старец советует быть мягче, терпимее, прибегать к наказаниям только в крайних случаях. И наоборот, в случае с ребёнком строптивым, упрямым, наследственно эгоистичным старец советует усмирять его гордыню. Надеемся, что читающие эти записи будут относиться разумно к предложенным здесь ответам  на вопросы о воспитании старца Сампсона. Извлекут из них главный урок: относиться к каждому ребёнку как к неповторимой личности. И начинать воспитание с себя.

 

 

            "Матери, молитесь!" - любил повторять старец. Молитва матери может противостоять любому злу. И только молитва может открыть очи сердечные, научить, как поступать с ребёнком в том или ином случае жизни

Семейная жизнь - терка на кротость, терка на чистоту совести, терка на долготерпение. И только любящему возможно надоедать Небу.

Разве материнство не таинство? Пока она носит во чреве будущего человека, какой она должна вести образ жизни? 0на постится, она ежедневно молится Божией Матери, она выращивает будущую жизнь в себе. Она отдает себя будущей жизни. Когда она становится матерью, перед тем как родить ребенка, она соборуется, причащается св. Христовых тайн и идет на роды. С первых дней материнства она кормит свое дитя, читая каждый раз "Богородица" или "Достойно есть", пока ребенок ест. И так, когда она кормит ребенка, она, обратясь лицом к иконе, непременно должна молиться. И так полтора года. Избегать всевозможные блудные вещи. Если мать живет только свято, тогда и ребенок будет такой.

С чего начинать? Прежде всего, родители пусть посмотрят на себя, мать и отец, когда начинают новую жизнь. Они передают новую жизнь. Мать - своим благочестием, истовой ежедневной молитвой (даже своими словами, не обязательно по книжке), ежедневным чтением акафиста Божией Матери, особенным почитанием Святителя Николая, и строжайшим соблюдением постов. Причем, не ради аскетического упражнения, а как выражение любви и веры в Господа Спасителя, от страха, что можно Его оскорбить.

Нарушением среды мы оскорбляем Его предание, когда Он был предан Иудой Искариотским за тридцать сребренников, а пятница - день распинания Его на Кресте. Немыслимо нарушить пост, вспоминая эти ужасные часы Голгофы. У чтущих это событие родителей, будет непременно благоговейное отношение к сути жизни, которое и передается детям. Дети будут появляться на свет уже от матери благочестивой, верующей, христианки, которая знает, что жизнь - вечна, смерти нет, что она порождает новую жизнь, которой тоже суждено: или спастись, или погибнуть во аде.

Чтоб пить вино?! Или браниться?! Или рассказывать и слушать анекдоты?! Читать романы, ходить куда-то в кино, к обезьяне какой-то? Ни в коем случае! Потому что все переживания матери передаются ребенку. Когда она кончает кормить, тогда она уже начинает отдыхать. Только тогда она может читать газеты и романы. Но, конечно, если она год-полтора жила свято, она не пойдет в кино или театр, ей не нужно этого. А если и пойдет, то ребенку уже не принесет вреда: она перестала его кормить.

Сделать детей христианами - это выше, чем родить их физически.

У ребенка сердце чистое. Вот почему браниться и ругаться при детях нельзя. Нельзя осуждать при детях или рассказывать нехорошие вещи, и отнять святость сердца младенца, ребенка. Вот почему родители будут в ответе на Страшном Суде за сердце ребенка.

Надо воспитывать, все терпеть от них, не искать облегчения себе.

Не доверять детей никому: купание, надзор за питанием и уходом. Купать часто. Укладывать, молиться с ним, следить за его чистотой. Ни в коем случае не наказывать.

Следить:     

1. за его чистотой, теплотой;

2. его здоровьем;

3. его христианским строем (не попугаем быть);

4. за его умственными способностями.

Конечно, подвиг заботы о детях бесконечный. И этими терпениями вырисовывается в вас кротость и терпение. Если бы к этому добавить в себе молчание уст в тайной молитве всяческой - вам было бы даже легко.

Меньше, меньше раздражительности от сердца, только горлом, без сердца, чтобы малыши бы знали порядок.

Я возмущаюсь до слез, когда на детей кричат!

Ребенка учите, наказывайте в меру, чтобы не озлобился, читайте ему много, молитесь ежедневно, любовно, терпеливо, всегда вместе. Своей, вашей, кротостью, но и находчивой мудрой настойчивостью не упускайте его. На ежедневном акафисте Божией Матери просите помощи, просите вразумления, просите Ее вмешательства: да не вырастет никудышным. Бойтесь снисходительно относиться к воспитанию будущего человека, которому смерти не будет никогда, как и Вам, а перейдет от первого, земного бытия во второе, вечное - со всем накопленным, нераскаянным, порочным и получит воздаяние на вечность.

Ребенок растет среди благочестивой семьи, которая наружно не имеет права показывать свое настроение. Неразумно - показывать свое богомолье, свое благочестие. Семья должна жить так, как все живут, ничем не отличаться. Только в спальне должна быть икона с лампадочкой, где мать и отец молятся.

В 5-6 лет ребенка постепенно начинают знакомить с молитвой, с верой. Мама должна заменить ребенку книжки с картинками на Евангелие, жития святых, объяснять ежедневно, понемножку, стараясь его заинтересовать. Можно после воскресного обеда устраивать получасовые уроки Закона Божия с вопросами, пояснениями. Постепенно ребенок знакомится не только с религией как с благочестием, а как с духом благочестия, духом христианства.

Домашнее молитвенное правило для детей. Заставь, принудь! Где послушание и любовь к матери? А вмешательство в это отца, мужа недопустимо, он не имеет права ломать авторитет и волю матери. Все читают одинаково, по одной молитве. Капризы недопустимы. Правило:

"Во имя Отца и ..."

"Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе"

"Царю небесный"

"Пресвятая Троице"

"Отче наш"

"Тебе, Владыко Человеколюбче" или  

 - на сон: "Господи, Боже наш, еже согреших"

"Богородице Дево" - по числу детей

краткую молитву св. Авгелу Хранителю

"Огради мя силою Креста"

Тропарь святому или любимым святым

.Достойно есть" - 3 р.

Это правильце - из недели в неделю, из года в год, изо дня в день. Если кто в постели, то собираться всем и молиться у постели больного.

И немыслимо в такой семье, чтобы мама молилась без детей: и утром, и вечером, стоя на коленях перед иконами, и дети вместе. Причем по очереди читают молитвы, маленькие, понятные, тропари и т.д. Чтобы только детям был понятен смысл, чего они читают. Одним детям не давать молиться.

Как можно чаще причащать. Знакомство детей с духовником, постепенное приучение к священнику.

Неси свой крест матери, сердца христианской семьи: настойчиво, упорно, бесстрашно, кропотливо. Напоминай и наставляй всех быть христианами: одного страхом, другого уговором, третьего любовию. Напоминанием, личным примером, часто слезами, обличениями, уговорами, ночными молитвами постоянно, ежедневно, неделями, месяцами, годами. Ты верь мне, не потеряешь венец мученицы. Запомни: все посеянные тобою христианские семена в твоих детях рано или поздно, а взойдут. От придирок мужа обороняйся молчанием уст, беганием от брани и самолюбия. Станешь терпеливой, мудрой с обладанием.

Угождай себе и мужу, конечно. Но не забывай потребность совести и сердца христианки, матери, жены, хозяйки дома и разумной христианской души, воспитанной Святой Церковью. Надо ухитряться молиться, пусть и кратко, но часто: утром и на сон, среди дня 10-15 минут в часы перерыва, на ходу - чтением псалмов, Иисусовой молитвой, "Всемилостивой"[2], тропарями, заглушая осуждения, гневливость, пустоту заблаговременной пустой самоуверенной заботливости. Чрезмерное угождение семье может вмениться в грех, как языческое человекоугодничество. Молиться, повторяю, надо завести обычай, тайный от всех, на ходу. Но и днем - ставить себя перед св. иконами на 10-15 минут, чтобы дети бы любовались, этому поучались и привыкли к такому правилу жизни.

Применяйте и мольбу к Заступнице, мольбу настойчивую, часто дерзновенную и назойливую; и хитрости в действиях своих с домашними и, помолясь, словом обличения с уверенностью и твердостью, не мириться с двоедушием, всякой неправдой, нечестностью перед Богом и не прививать ложь к детскому сердцу. Со всей твердой уверенностью учитесь говорить: "Нет, не буду, это нельзя!" Смелее, тверже, чтобы не разорять свою совесть, не калечить свою совесть и не выправлять потом свою нерешительность, всегда помня, что людям подражать - это не только себя насиловать, но и быть себе врагом.

Вы сами по своему опыту знаете, что только угождать - значит калечить, а терпение не есть покрыть зло кротостью и молчанием, но и молитвенно-кротко сказать твердо: "Нет", если этого требует совесть и христианский разум, и без смущения, обиды, слез и вспышки самолюбия перенести напраслины.

Материнские стоны к Божией Матери нужны немеханические. Если с ребенком совсем плохо, то хорошо много молиться святому Чудотворцу Николаю, причем надоедливо. Он сам управит: испугом, болезнью, событием. В 11 часов вечера начинать читать акафист Святителю Николаю и продолжать 40 дней.

Вопрос о вечности и смысле жизни решен и ясен, и отступать нельзя. А дела суеты проверяйте через сито рассуждения, так как демоны обычно любят занимать и отнимать нас ненужным, пустым и необязательным.

Около детей извольте неотлучно быть, ведь эгоист знает только себя, только свой интерес, даже зачеркивая детей и жену, и мать, и близких. Вот этим и есть показатель рабства Богу, который нечем купить, если любви нет. От ребенка надо настойчиво не отходить... Любите его правильно, без жалости: потом благодарить будете!

Будь строга, взыскательна, придирчива и пронизана страхом Божиим. Жалость не есть любовь. Никогда не подумай сказанное тобою приказание и волю - оставить невыполненными. Прежде чем наказать, надо хорошо пояснить, и наказывать, не унижая человеческого достоинства. Физического избегать, как оскорбительного, но наказывать хорошо, продуманно, твердо: мыть пол, перемыть вымытую посуду, стирать постиранное и т. д.; в углу стоять носом по часу, задвинув стулом, ставить на поклоны - с Иисусовой молитвой, с "Богородицей", по четкам самой отсчитывая. Послушание должно быть абсолютным. За малейшую жестокость, ложь, обман, нечестность к матери - строго наказывать. Если вы заметите в ребенке лукавство, надо его просто выдирать, выжигать.

Бить надо себя за раздражительность. Учись жить просто, без мудрости, без философии, так, как жизнь сложилась. Но беречь сына от фарисейства и ханжества. Не допустит Господь сыну быть "святошей". Это хуже блуда.

Не приучать ребенка осуждать других: этот плохо делает, этот хорошо - чтоб не научился фарисействовать.

У нас в семье никто и никогда ни о ком плохого не говорил. А если кто начнет, то мать просто стучала: тук-тук-тук. Злоречие недопустимо было. Вообще, это замечательные законы - никогда ни о ком плохого не говорить, чтобы не было замечания.

Не бойся бить его самолюбие, но только всегда поясняя, придираться к каждому слову "я". Высмеивать рассказы о своих похождениях.

Высмеивание - лучшее средство. А бить я буду строго запрещать. Есть на это приемы лишением, но не бить. Его упрямство надо высмеивать, выдразнивать и наказать трудом.

Если спрашивает "хорошо ли сделал?", надо говорить: сделал, потому что надо сделать, а хорошо или плохо - Бог разберет!

Пресекать всякую жестокость к животным.

Наказывать за тяжелые проступки непослушания, упрямства, лжи, обмана, хитрости, наглости. Но не при всех, не унижая достоинства ребенка, обязательно разъясняя за что, и почему.

Прежде чем наказать за капризы нужно сперва убедиться, что они не от телесной хворости. Это часто у детей, и у нас самих бывает.

Зачем часто наказывать? Может быть, это приносит тебе удовольствие? Наказывать надо скупо, иногда, не постоянно. Так, кроме ненависти к матери ничего не добьешься, он будет только бояться и постарается отделаться.

Ты стала не только физической его матерью, но и духовной, и несешь ответ Богу, если он не будет рабом Его, а уклонится в язычество.

Дерзко, нагло думать, что его воспитание зависит только от Бога. Бог поручил его тебе и с тебя взыщет. Но Господь Сам сбережет и управит, и вразумит по Его благости, и по молитвам твоим. Должна воспитывать в нем, прежде всего, человека-христианина, то есть раба Христа. То есть, христианина, который будет дышать любовью к Богу и будет любить людей прежде всего, а только иногда и себя?

Не покупать по любому желанию его, - приучать к трудности заработка, и ценить заработанное, а не расточать. Давать много поручений. Но и не упорствовать в отказах, если ему действительно что-то очень хочется заиметь. Тогда он будет всегда послушным.

Учи мальчика молиться просто, от ума, быть не обезьяной, не попугаем, а убежденным рабом Христа.

Пусть привыкает к трудолюбию, наравне с молитвой и любовью к людям.

Детский журнал "Мурзилка” выписывать обязательно, так как одно духовное может ему опротиветь и он устанет.

Мальчик очень и очень нежный и чуткий, и впечатлительный. Не надо применять грубости, крика, беречь его.

Как не любить собственное дитя? Это кость от кости. Древние христиане продавали себя в рабство, чтобы выкупить и спасти его. Мальчику - молитву преподобного Ефрема Сирина. Телевизор включать, кроме среды, пятницы, субботы. Жизнь Спасителя читать в Великом посту для него было бы изумительно. Будь образцом для него суровой своей жизнью и воспитай его рабом Христа.

Вся основная работа над мальчиком сводится к следующему:

1) Вложить в него живую, от ума или с умом, веру в вездеприсутствие Божие, а от этого - молитву медленную, благоговейную, сознательную. Чтение Святого Евангелия, книг Житий Святых.

2) От этого и поведение: с мамой, в школе, с мальчиком, записи совести.

3) Наказывать только за сознательный поступок обмана, лжи, хитрости, актов хулиганства. Бояться наказывать за шалости и поступки мальчишества или действий под влиянием окружающей среды (мальчишек).

4) Все силы и умение напрягать, чтобы отвлечь его от мальчишек, от всех его хвалящих. Может быть, даже переменить работу, брать отпуск за свой счет и увезти его совсем в другую среду. Но изъять его из этой хули­ганской среды.

Беречь его от похвалы. Хвалить, как закон, вообще никогда нельзя, - только умалишенных. Беспощадно высмеивать любовь к похвале. Объяснить, что если люди похвалили или отблагодарили, то это уже зачеркнуто перед Богом.

Глубокая религиозность, благочестие. Но всегда допускать детское веселье, у которого мирнорадостное воздействие на характер воспитания. Все это должно быть просто, естественно, подчинено закону любви. Не лишать его детства, игр. Пусть "бесится", но в меру. Не надо всегда быть серьёзным. Пусть он будет ребенком, пусть меньше молится и мудрствует, но чтобы имел смиренное сердце.

Все философствования пресекать, на вопросы заумные отвечать молчанием, переводить разговор на бытовое: мыться, уборка и т.п. Ранние знания развивают фарисейство.

На пытливые детские вопросы о Боге, отвечать уклоняться (ответы наши им не понять), заговаривая о смирении, благоговейности, скромности, сознании недостоинства грешника.

О покаянии объяснять только в понятии и знании условий прощения грехов.

Читай, учи, рассказывай, зажигай его, чтобы он идеально был убежден, но не настроен чувственно, увлекаясь! Если его только настраивать (настроение его), а не убеждение, как истину, то он может отказаться от веры. Не долбить, а чтобы понял и воспринял.

К чтению житий настойчиво, ежедневно приучать, на 35-40 мин. достаточно. Малышей мама на коленях держит, старшие по очереди читают, или сама мама. Сначала с непривычки, это трудно будет восприниматься, но надо их к этому развивать. Читать с пояснениями, вопросами, извлекая из них к пониманию, восприятию и к потребности любить и искать, ими интересоваться. То есть законы любви к Богу и к людям, изучая их преломление и потребность любить, высмеивая и ненавидя все проявления эгоизма, маловерия, недоверия и, конечно, атеизма.

Они должны усвоить и понять всю нелепость, пустоту, скуку, бессмыслицу - быть только человеком, эгоистом, ученым скотом. Что вера и исповедание Христа - бессмысленны, не зная законов любви.

Что обряды, если мы их будем условно так называть,- только воспитательные проводники и изобразители, преподатели этого закона любви, то есть Христа живого, действенного, вездесущего Христа, только не чувственного, как у еретиков, католиков, сектантов.

Заниматься с детьми много, не жалеть времени - это закладывание закваски на всю жизнь. Заниматься в постоянстве своем, всем сердцем рабыни Христа, живой рабыни, спасая их от фарисейства, от "я", от самолюбия, самоуверенности, себялюбия и зловонного самохвальства.

Мать хочет им только и только вечного нескончаемого спасения, которое исповедует всеми костями, жилами, умом и сердцем своим. Но они ведь вышли из возраста своего блаженного младенчества, в этом все дело! Они уже с грехами, со страстями: гордыни, гнева, ощущений и т.д. им уже надо даже покаяние обязательно, которое им вести нужно очень умело и осторожно. Почему и предлагаю ежедневное чтение житий святых, повестей, рассказов, апокрифов с пояснениями, глубоко продуманными матерью и после ее больших тайных молитв и слез.

Воспитывать ребенка очень трудно! Но если, поверьте, если будете постоянно часто причащаться и глубоко исповедываться - Бог вам даст разум, вам откроется это само собой! Не надо читать мудрые книжки: они ничего не дают. Нужно благочестие и бояться греха, чтобы это передать ребенку.

Внушить боязнь, как бы человека не обидеть, не огорчить. Вот, когда мать с детских лет объяснит и внушит, и будет внушать постоянно: Бога вездесущего, Всевидящего и Всеведущего - будет боязнь греха, потому что это обидеть, все равно что оскорбить Господа Бога, - в этом заключается вся система воспитания материнской любви. Вот почему такой ребенок не посмеет убить муху, а не то, что мышь.

Сам процесс воспитания детей родителями - чрез вычайно трудный и ответственный, потому что если родители не займутся вовремя  вложением веры в ре бенка, то потом ему справиться с этим будет одному очень трудно. Он будет искать, и будет искать очень болезненно. Будет находить кружки какие-то философские, его будут вовлекать всевозможные разные недо брые люди, которые тоже ищут какие-то ответы на вопросы жизни, будет получать ответ самый неверный, и получается - порождение преступников.

Все дело все-таки в родителях, как я сказал. Если мать благочестива, мать молится, мать по ночам тихонько от мужа уходит на кухню и проводит в молитве ночи перед иконой Божией Матери, будет акафисты читать Божи ей Матери, Святителю Николаю, то, конечно, она не пременно будет направлена Господом Богом и Самой Божией Матерью, и получит мудрость и умение управ лять и воспитывать своего ребенка. А если она этим не будет заниматься, то ей придется сурово ответить, когда она будет умирать. Вот почивший архиепископ Лука, знаменитый врач-хирург, часто говорил: "На Страшном Суде, когда мы все предстанем Страшному Судии, всем будет явно, кто виноват в том, что наши дети - безбожники”. Что, вероятно, тогда Праведный Судия взыщет с родителей. Родители были нерадивы к своему спасению, и детей породили такими же. Ответ будет ясный и прямой, не придется искать никаких научных доводов, исторических причин и обстоятельств в политике, а именно только веру и волю родителей - матери и отца.

Твой долг пред Богом - сделать его православным, рабом Христа, способным к вечному спасению. Главное - сделать его человеком-христианином, рабом Христа. А все человеческое придет само собою.

Если ты умеешь злиться, то смотри в себя - это твое зло от чего? Либо от человеколюбия, либо от тщесла вия, либо от себяжаления, либо от обиды человечес кой. Непозволительно тебе допускать черты себяжа ления и эгоиста. Вот почему тебе, матери, надо прежде всего обучаться не мудрости, а смирению, молитве и терпению. Они три сестры. На это святое великое и почтеннейшее послушание матери надо смотреть очень и очень чутко и серьезно.

Составила Татьяна Волохонская



[1] Составлено по материалам книг Иеросхимонах Сампсон Сиверс. "Жизнеописание", М., 1995г., "Я ухожу, а ты остаешься", СП-б, 1997 г.

[2] "Всемилостивая Владычице моя, Пресвятая Госпоже, Всепричистая Дево, Богородице Марие, Мати Божия, несумненная и единственная моя Надежда, не гнушайся меня, не отвергай меня, не остави меня; заступись, попроси, услыши; виждь, Госпоже, помози, прости, прости, Пречистая!" (вернуться)

Страницы истории - Калиновское чудо [1]

В июле 1923 года (по преданию 7 июля, примерно в 17 часов) со станции Калиновка к селу Сальник, которые на Винничине, ехали на возу, возвращаясь с гражданской войны, два солдата. Возле поворота стоял деревянный крест высотой в две сажени (6 метров), ориентированный на восток. На западной стороне креста была закреплена икона "Распятие с предстоящими", написанная на металле масляными красками, а на восточной стороне - икона Пресвятой Троицы.

По рассказам, крест поставили на могиле трех купцов, убитых тут разбойниками в 1918 году. Крест был местной святыней, и к нему ежегодно приходили местные жители и служили молебны. В этот крест и выстрелил один их пьяных солдат, попав в икону "Распятия". Пуля пробила правое плечо Спасителя, откуда потекла кровь. Об этом рассказал крестьянам возница, который вез солдат. Новость подняла на ноги все село. К кресту пришло духовенство, и начались круглосуточные службы. Кровь сочилась из креста, и из иконы, оставляя потеки до самой земли.

Уже на следующий день сюда пришли крестные хода из соседних сел, возглавляемые духовенством. Солдат, который прострелил икону и крест, вместе с материю целый месяц стоял под крестом, прося людей молиться, чтобы Господь простил его грех.

Через неделю к кресту уже шли паломники с Киевщины, Волыни, Галличины, Подолля. Православные ехали поездом и из Польши. Но вагоны окружили солдаты, не выпуская паломников даже на перон. Люди молились по направлению к кресту, прямо из окон вагонов. К кресту пришли крестные хода с монашествующими из Киево-Печерской Лавры, и Почаева. В некоторые дни у креста служило более ста священников. Начался и сбор средств на сооружение в поле у креста монастыря, посвященного Страстям Христовым.

Подольским губисполкомом была создана комиссия по расследованию обстоятельств Калиновского чуда. 24 июля 1923 года глава Калиновского райисполкома Горловсккий и фельдшер Мурованный взяли кровь на вату в пробирку, которую запечатали печатью райисполкома и отправили на экспертизу в Киев. Местные жители утверждают, что Мурованный как будто бы уверял, что на вате была не ржавчина, а кровь. За это и был расстрелянный. Та же участь постигла и десятки священников, которые на протяжении месяца круглосуточно служили у креста.

Несмотря на репрессии, поток паломников к кресту не прекращался. А в праздничные дни людей каждый раз становилось все больше и больше. В день памяти св. Ольги - более 15 тысяч, св. пророка Илии - 20 тысяч. Возле креста поставили ограду, чтобы его не сломали. Все соседние села каждый день готовили обеды для паломников.

В это время стояла страшная засуха, и люди, боявшиеся голода, особо молились о низпослании дождя. Поэтому первоначальные объяснения атеистов, что как будто бы дождь на обратной стороне икон размыл ржавчину, безосновательны. Все знали, что дождя не было на протяжении месяца. Да и кровь из ржавчины таким способом образоваться не могла. Тогда пустили слух, что священники просверлили крест в средине, и под давлением по трубкам пускают куриную и кроличью кровь. (Но для этого нужно было бы построить напорную башню!) Потом, когда крест был срезан, никаких следов трубок никто не нашел: если бы они были найдены, то непременно были бы публикации по этому поводу в газетах.

Возле креста исцелялось множество больных. Одна женщина привела своего слепого ребенка, и после слезной материнской молитвы ребенок начал видеть.

2 сентября к кресту прибыла комиссия, в которую помимо представителей властей входил епископавтокефальной[2] Подольской епархии Павел (Погорелко) и священник Анатолий Юнак, а также врачи Ковалев и Федоров. Они не захотели разделить судьбу расстрелянного духовенства и фельдшера Мурованного, и свидетельствовали об отсутствии чуда. После этого местная власть начала нещадно разгонять паломников. К концу осени их количество значительно уменьшилось, и местные безбожники, наконец-то, смогли срезать Калиновский крест. По одним рассказам он был брошен в колодец и закопан, по другим - крест спалили.

С 1993 года от Свято-Преображенского собора г. Винницы к Калиновке совершаются многолюдные (около 5 тысяч человек) крестные хода. Возле возобновленного креста служится Божественная Литургия, за которой большинство паломников причащаются Святых Христовых Тайн. Обычно крестные хода и богослужения возглавляет Высокопреосвященный Макарий, Архиепископ Винницкий и Могилев-Подольский.

Эти крестные хода является свидетельством нашего почитания святых мучеников и исповедников страшного недавнего времени, нашего покаяния и возвращения к вере отцов.

Подготовлено Братством святого Нестора Летописца.




[1] "Православна газета", Киев, Й 3, апрель 1999 г., стр. 4, перевод с украинского.

[2] Неканоническое (самосвятское) псевдоцерковное образование. (вернуться)

Литературная страница - ОТКРОВЕНИЕ [1]

А вы читали "Откровенье"? 
Иоанна Богослова? 
Глава 17? 
Возьмите и прочтите, 
Внимательно, 
Прочтите много раз, 
Тысячелетия назад 
Он написал 
О нас... 
............. 
Нет более жестокого 
Явления, 
Чем раб, освободившийся 
В мгновенье 
И получивший 
Власть. 
Власть над собой, 
Женой детьми, полями; 
Власть над собакой, небом 
И друзьями; 
Власть там, где власти 
быть не может – 
Над Церквами... 
Он видел все... 
И с грустью наблюдал, 
Как люд славянский 
Друг друга в клочья  рвал. 
Одумайтесь славяне! 
Осмотритесь... 
Вы храмы в тюрьмы 
Превратили – 
Помолитесь... 
Завидовать соседу – 
Перестаньте. 
Поля засейте 
И друг другу улыбнитесь. 
Молиться не умеешь – 
Не стесняйся, 
Господь ждет всех, 
Прийди, – 
Покайся. 
Создай семью, – 
Роди трех сыновей и дочку 
И не спеши на сделанном 
Поставить точку. 
Возьми два саженца 
И посади их в поле,

И горе этому народу – 
Рабы у власти – 
Приведут к 
Уроду 
Такой народ истории 
Не знает, 
Он на ее кругу 
На грабли наступает. 
За что Святой Земле 
Даны такие муки? 
Быть может мы 
Не Господу протягиваем руки? 
Быть может мы и 
Молимся не так? 
Не так рождаем 
И не так сажаем. 
Наш хлеб – 
Не хлеб? 
И сыновья растут не так? 
Быть может 
У Владимира спросить, 
Как верой подсобить? 
Нельзя... 
Казну не грабь 
И будь отзывчив к горю. 
Ты нищего пригрей, 
Одежду дай с обедом, 
Спать уложи 
И не гони с рассветом. 
А по воскресным дням 
Вы в храм сходите, 
Свечу поставьте, 
Библию прочтите. 
Покайтесь Господу 
И постарайтесь 
Грехов не повторять, 
Еще раз кайтесь. 
И если эти истины 
Усвоил, 
Не зря прожил 
И сердце успокоил 
Отца и матери своей, 
Родивших сыновей 
И дочерей. 
  
П.К.

узник СИЗО МВД Украины




[1] "Православная газета" Й3, апрель 1999 г., стр.8.

Переписка с читателем - Отклик

На первый выпуск "Надежды" получен отклик. Мы с удовольствием его публикуем, тем более, что взгляды и планы редакции во многом совпадают с взглядами и предложениями автора письма.

Очень хочется вас поздравить с первым выпуском "Надежды". Журнал по содержанию и по подборке статей очень интересный, в моем вкусе. Живые впечатления, дышащие строки - что еще нужно живому прихожанину?

О детях, действительно, важно писать! И дневники Иоанна Кронштадтского очень вписались, именно не как сухое назидание, а как близкое к обыкновенной нашей повседневной жизни, от которой ни абстрагироваться, ни спрятаться за благочестие и обрядоверие невозможно, да и нельзя.

Думаю, что все темы так и должны оставаться близкими к самой нашей жизни, без прикрас и примазок, но оживотворяемые Духом, верой и ожиданием Вечности. Читателю нужен пример, нужна поддержка, нужен элементарнейший катехизис, нужно знать, что он не один-одинешеник " в пасти дракона", и что люди той же веры живут и спасаются повсюду.

На мой взгляд хорошо читаются всякие воспоминания, письма (кстати, письма Феофана Затворника в этом отношении - клад!), дневники и небольшие, несложные поучения св. Отцов Церкви. Интересно было бы и из современной истории события (от революции до Великой Отечественной войны) - сейчас много материалов о верующих, о жизни Церкви и т.п. Только ни в коем случае не скатываться в политику и выяснение отношений. Дело тонкое и опасное.

Хорошо описывать паломнические поездки по Европе (это же тоже история Церкви), на Афон и в Св. Землю, в Константинополь и т.п. доступные местному жителю места, куда в основном любят ездить по "тур. путевкам" и бестолку проводить отпуск (в Турции, Болгарии...). А ведь можно людей направлять конкретно: вот в Турции есть такой город, там есть то-то и то-то - православная наша святыня. Вот во Франции тоже есть то-то и то-то, мученики, епископы святые; где их мощи и т.д. Особенно к лету надо такую информацию искать, подбирать и опубликовывать. В Италию все ездят, в Испанию. Можно ведь и отпуск с духовной пользой проводить! Хорошо бы и адреса Церквей или еще что, на что можно душе опереться. Я думаю, у каждого есть свой опыт, которым он может поделиться, даже если он ездил не организованно в паломничество, а "дикарем".

В общем, чем живее, чем ближе к жизни, ко всем нашим проблемам, тем лучше.

Публикация - Вселенная, Космос, Жизнь - три Дня Творения
(размышления над Книгой Бытия)

Священник Леонид Ципин


            Настоящая книга – часть более обширной работы, посвященной Сотворению мира. В ее основе богословский и естественнонаучный комментарий к первым главам Книги Бытия.

     Вопрос о Сотворении (или, как некоторые считают, возникновении) мира, интересует многих – и верующих, и пока неверующих. Многие искренне хотели бы в этом разобраться. Но вопрос этот сложный, поскольку затрагивает непростые богословские и научные проблемы. Чтобы облегчить читателю путь среди них, автор постарался сделать изложение популярным, подробности поместив в приложения.

            Но потрудившийся будет вознагражден: с духовной точки зрения размышления о Сотворении весьма полезны. Ведь мир – дело Рук Божьих. Потому при честной и последовательной попытке разобраться в том, как Это было, возможна встреча с Премудростью Творца.

            В книге много цитирований. Автор иногда их сокращает, обозначая опускаемый текст как – (...). Когда требуются пояснения, они заключаются в другого вида скобках – [ ]. А чтобы обратить внимание читателя на отдельные слова, автор их выделяет, путем подчеркивания.

Введение

"...я, насколько это было возможно, привел различные мнения, не утверждая безрассудно чего-нибудь одного с предубеждением к другому, может быть лучшему объяснению, чтобы каждый по собственной мерке выбирал то, что может взять, а там, где понять не может, пусть оставляет честь за Писанием Божьим, а за собою страх".

Блаженный Августин

     Библейское учение о Сотворении мира основывается, в основном, на толковании первых двух глав Книги Бытия, хотя и в других местах Священного Писания имеется немало важных дополнений и уточнений.

     Содержание этих глав, особенно начальных стихов, на первый взгляд, малопонятно. Также воспринимал их и автор, читая русский перевод: некоторые места казались слишком простыми, а другие – противоречивыми. Положение изменилось после того, как началось знакомство с филологическими и богословскими комментариями к еврейскому тексту Книги Бытия – первоисточникурусского перевода. Стало ясно, что любой перевод первых глав представляет собой толкование, вносящее существенное упрощение в понимание текста. Впрочем, и общепринятый в наше время еврейский текст Ветхого Завета является не единственным письменным источником, который следует принимать во внимание для того, чтобы получить более полное представление о повествовании Книги Бытия.

О письменных традициях  Книг Ветхого Завета

     Нет сомнения, что письменные традиции первых пяти Книг Библии – Пятикнижия, или по-еврейски Торы[1], уходят своими "корнями" во второе тысячелетие до нашей – христианской эры (далее – н. э.). Да и другие Книги, входящие в канон Ветхого Завета, были записаны к V-IV веку до н. э. Столь значительный возраст ветхозаветных текстов, при непростой истории народов Ближнего Востока, насыщенной множеством войн и катастрофических событий, не мог не привести к определенным разночтениям в дошедших до нас рукописях. Этому способствовало и своеобразие библейской письменности, не знающей ни гласных букв, ни разделения на слова, ни знаков препинания, в результате чего первоначальный библейский текст выглядел как непрерывная последовательность букв, передающих лишьсогласные звуки. Такая письменность только частично отражала еврейскую речь. Читающему, приходилось мысленно разбивать сплошной массив букв библейского текста на слова, фразы и предложения, а затем, при их произнесении, дополнять записанные согласные звуки соответствующими гласными (производитьогласовку). Но и разбиение текста, и его огласовка являлись устной традицией (устным Преданием), без знания которой невозможно даже прочтение написанных по-еврейски Книг Библии. К счастью, эта традиция нашла отражение в некоторых дошедших до нас письменных источниках.

     Наиболее древним (III век до н. э.) источником является перевод Библии на греческий язык, известный какперевод Семидесяти или Септуагинта.

     Иосиф Флавий (37-96 г.г. н. э.) так сообщает о создании перевода Семидесяти[2]. Птолемей Филадельф, царствовавший в Египте 284-247 г.г. до н. э., приказал иудеям, находившимся в то время в его юрисдикции, прислать в Александрийскую библиотеку все существующие у них книги, приложив греческий перевод. Одновременно с просьбой-приказом, Птолемей Филадельф прислал богатые дары для Храма, а также освободил свыше ста тысяч иудеев, захваченных в плен его отцом. Все это создало обстановку, в которой иудейские первосвященники не могли отказаться от навязанного им перевода. Но они отнеслись к этой задаче необычайно серьезно: по преданию, из каждого колена Израилева было избрано по шесть знатоков Священного Писания (всего 72 толковника). Толковники работали над переводом Торы в течение 72 дней, причем независимо друг от друга, и, только по завершению работы, ее результаты сравнивались. В дальнейшем, был осуществлен перевод и других Книг Библии.

     Септуагинта явилась не только духовным свидетельством перед языческим миром, но и способствовала просвещению иудеев рассеяния, утративших к этому времени свой родной язык. В этом переводе сохранилось древнее понимание целого ряда слов и выражений, воспринимавшихся позднее уже несколько по-иному. К сожалению, еврейский текст, послуживший основой для перевода Семидесяти, был утрачен.

     Септуагинта на рубеже нашей эры широко использовалась в еврейской среде, в античном мире, а затем и в христианской Церкви. Этот перевод употребляли в своих произведениях Аристей, Тевкр, Филон из Александрии, Иосиф Флавий, а также другие философы и историки древности. Ветхий Завет в Новом Завете почти всегда цитируется по Септуагинте. Ее используют ранние апологеты и Отцы Церкви. Но с конца второго столетия н. э., из-за иудео-христианских дискуссий и противостояния, Септуагинта становится исключительно “христианским переводом”, широко применяемым до самого недавнего времени. Так, славянский текст Библии, употребляемый в Русской Церкви, почти полностью соответствует Септуагинте.

     Общепринятый сейчас (и канонический в иудаизме) вариант текста Ветхого Завета на еврейском языке – так называемый массоретский, был зафиксирован относительно поздно – в III - VIII веках н. э. Массоретами[3]– назывались авторитетнейшие ученые-раввины, знатоки и хранители Писания. Они не только сформировали наиболее точный, по их мнению, текст, но и провели значительную работу по исправлению имевших хождение рукописей Библии. Во всем мире в синагогах были изъяты и уничтожены все списки Священного Писания, не проверенные массоретами. Была разработана эффективная система переписывания и проверки правильности текстов Библии, обеспечившая их удивительную неизменность на протяжении более чем тысячелетия. Позднее массореты ввели в употребление специальные значки, обозначающие гласные звуки, и расставили их по всему тексту Библии[4]. Эта работа была завершена преемниками массоретов к IХ - Х веку[5] н. э.

     Массоретский текст лишь в немногих местах отличается по смыслу от перевода Семидесяти, который качественно неоднороден. Наиболее буквально, с семитизмами, переведены Книги Судей, Руфь и Песнь Песней. В то же время Тора передана нормативным греческим языком того времени, с незначительными отличиями по смыслу от массоретского текста. В Книгах Царств и Пророков расхождений больше. Кое-где Септуагинта скорее пересказывает, чем переводит. И там, где массоретский текст “темен”, пересказ Септуагинты оказывается полезным. Наибольшие разночтения Септуагинты и массоретского текста в Книге Даниила, а также в отдельных фрагментах Книги Иова. Эти переводы еще в древности признаны неудачными, и во II веке н.э. заменены соответствующими переводами Феодотиона.

     Но кое-где разночтения Септуагинты и массоретского текста особо важны, поскольку в этих местах содержатся некоторые из пророчеств о Христе. Иудейская традиция склонна объяснять эти разночтения ошибками перевода Семидесяти. Христианская же, не соглашаясь, указывает на другие древние (в том числе и иудейские, но не массоретские) авторитетные переводы, в упомянутых дискуссионных местах совпадающие с Септуагинтой.

     В последнее время спор можно считать разрешенным в связи с находками, так называемых, Кумранских текстов (или рукописей Мертвого моря), датируемых II - I веком до н. э. и содержащих почти все книги Ветхого Завета на еврейском языке. В целом – текст рукописей оказался близким к массоретскому. Но там, где он отличается от массоретского, имеется полное согласие с Септуагинтой и другими ранними переводами (о них см. ниже). Это относится, прежде всего, к пророческим высказываниям о Христе, подлинность которых была тем самым подтверждена[6].

     В 1876 г. был закончен, так называемый, синодальный перевод Библии на русский язык, в котором использованы как массоретский текст, так и Септуагинта, в сочетании во многом предвосхитившем Кумранские находки. В основу этого перевода легли работы прот. Г. П. Павского и арх. Макария при значительном участии Святителя Филарета. Хотя синодальный перевод несколько архаичен по языку, он и до сих пор остается одним из наиболее точных европейских переводов.

     Что же касается разделов Книги Бытия, посвященных Сотворению мира, то Септуагинта, по сравнению с массоретским текстом, содержит лишь некоторые дополнительные слова и предложения, не изменяющие сути повествования. В синодальном переводе эти дополнения приведены и взяты в скобки.

     Определенную пользу можно извлечь и из других ранних переводов Священного Писания: на греческий язык – иудейского прозелита Аквилы (около 140г. н. э.), Симмахия (140г.) и Феодотиона (180г.); на родственные еврейскому языку – сирийский – Пешитта (II в. н.э.) и арамейский – Таргумы (I-II век н.э.); на латынь – перевод блаж. Иеронима – Вульгата (ок. 400г.).

     В заключение еще раз подчеркнем, что разночтения в библейских текстах и их переводах касаются лишь некоторых (и незначительных на первый взгляд) деталей повествования. Но именно детали иногда особенно важны для понимания.

О составителе Книги Бытия

     Книгу Бытия традиция приписывает пророку Моисею[7], жившему в ХV - ХIV веках до н. э. Среди пророков Ветхого Завета он занимал особое место. Сам Господь свидетельствует о нем: "если бывает у вас пророк Господень, то Я открываюсь ему в видении, во сне говорю с ним; но не так с рабом Моим Моисеем, он верен во всем дому Моему: устами к устам говорю Я с ним, и явно, а не в гаданиях, и образ Господа он видит" (Числ. 12. 6-8).

     Василий Великий так говорит о Моисее: "Сей-то, наравне с Ангелами удостоившийся лицезрения Божия, повествует нам нечто из того, что он слышал от Бога"[8]

Происхождение повествования о Сотворении мира

     Понятно, что достоверные сведения о Сотворении мира мог бы дать лишь Сам Творец. Но как передать их человечеству? Здесь, как и в других подобных случаях, между Богом и человечеством стоит пророк и Божественное Откровение.

    Слово пророк, как в еврейском, так и в греческом языке, означает вещатель, а именно, как провозвестник Божественной Премудрости, Откровений, Определений. Цель библейских пророчеств – духовное спасение человечества. Через пророков Господь возвещал о важных событиях, многие из которых имели место в далеком прошлом, или, наоборот, еще только должны наступить.

     Божественное Откровение – это особый Опыт, особой Реальности. Его тяжело выразить словами. Библейские пророки нередко облекали Откровение в форму символических выражений, видений, и даже действий.

     Что касается Откровения о Сотворении мира, то в Книге Бытия оно представлено в виде пересказа «наблюдателем» картин-видений различных моментов становления Вселенной, Космоса, Земли и жизни на ней. Но кто этот «наблюдатель» – пророк, или Сам Творец? Ведь библейское повествование содержит не только «видения», касающиеся материального мира, но и Комментарии к «видениям» как бы лица Творца ("И увидел Бог...""И назвал Бог..."), а также сообщения о Его Действиях ("И создал Бог...""И отделил Бог..."). – Что может исходить лишь от Самого Бога!

     Учитывать, что Откровение о Сотворении мира облечено в форму «видений с Комментариями» в ряде случаев оказалось плодотворным. Этот подход получил название визионерного (от visio – видение)[9].

О толковании первых глав книги Бытия

     Опыт толкования первых глав Книги Бытия дает, прежде всего, сама Библия, где и в Ветхом, и в Новом Заветах встречается немало существенных высказываний, имеющих отношение к Сотворению мира. Комментируют первые главы Книги Бытия Отцы, учителя Церкви, а также многие богословы, философы, историки, филологи, и естествоиспытатели.

     Все толкователи, как правило, соотносят наблюдаемую картину окружающего нас мира с библейским рассказом о его Сотворении. Но сделать это не всегда просто – текст первых глав Книги Бытия содержит немало загадочных слов и выражений. Да и в целом, из повествования, понимаемого в обыденных и очевидных образах, трудно составить цельную картину Творения. Это неудивительно – любой реальныйрассказ о Сотворении мира должен содержать указания на совершенно особые (начальные) условия его существования, условия несопоставимые с обыденным человеческим опытом.

     Но не только материальный мир затрагивает повествование о Сотворении мира. Как мы увидим далее, кое-где оно касается Бытия Самого Бога. И тут не обойтись без Его Откровения о Себе, которое дано в других Книгах Библии, в Ветхом и Новом Завете.

О языке Книги Бытия

     Современный читатель должен учесть, что языку Книги Бытия не свойственны специальные богословские термины или понятия, возникшие позднее. В повествовании о Сотворении мира одними и теми же словами (например, небо, земля, вода, день и др.) могут обозначаться разные как природные, так и духовные явления. Значения этих слов становятся ясным только из контекста их употребления, если, конечно, ясен контекст. А для его выяснения необходимо учитывать богословские взгляды и традиционные выражения авторов Книг Библии, а иногда и анализировать все контексты, где встречается толкуемое слово.

     Было бы ошибкой считать использование одних и тех же слов в нескольких смысловых планах результатом неразвитости языка или неспособностью предложить богословский термин. – Здесь мы сталкиваемся с весьма древним принципом символического наименования предмета (явления) по аналогии свойств. И если, к примеру, словом небо обозначается духовный мир, то этим указывается на определенную аналогию свойств духовного мира и воздушного пространства. Тем самым, явление не только получает наименованиено и характеризуется, включаясь в сферу человеческого опыта.

     В этом смысле характерна проблема значения в первой главе Книги Бытия еврейского слова <йом>[10], с определения которого и начинается любое толкование.

День, сутки, эпоха, эон?

     Пожалуй, большинство, как иудейских, так и христианских комментаторов Книги Бытия согласны с тем, чтоБог Сотворил мир из ничего и Совершенствовал его в течение шести временных промежутков, названных<йом> (День). Это Совершенствование состояло в Преобразовании и Космоса, и нашей планеты, а также в Создании все новых и новых видов населяющих планету живых существ. В Творении была и своя цель – Сотворение человека и Сотворение Рая, места обитания человечества и его встреч с Богом.

     Повествование первой главы Книги Бытия по признаку шестидневного Творения получило наименование Шестоднева. Но мнения о том, как именно соотносится эти Дни – <йом> с реальным временем и с Актами Творения, существенно различаются, даже у авторитетных толкователей, и в древности, и сейчас.

     Слово <йом> в еврейском языке, как и день в русском, может использоваться для обозначения земныхсуток, светлого времени суток – дня (в противоположность ночи), и в других смыслах, в том числе и для указаний на промежуток времени более значительный, чем сутки, или даже неопределенной длительности. Например, словосочетания[11] "со дня""в день""в день сей" указывают не на собственно день, а на какой-то момент или промежуток времени. В современных переводах эти словосочетания заменяются выражениями: "с того времени", "в это время",  "когда", " сейчас", "ныне".

     Что же касается Дней Творения, то в Книге Бытия словом <йом> называются не только отдельные Дни, но и весь Цикл Творения – все шесть Дней (Быт. 2.4). Особый интерес вызывает обозначение словом <йом> Дня Господня – Дня Божественного Посещения или Действия. Иногда "День Господень" называется в Библии “Днем Ягве”. Встречаются и сокращения этого наименования – "тот День", или просто "День"[12].

     Нет сомнения в том, что именно как Дни Господни рассматривало большинство авторитетных комментаторов Дни Творения. Но Днями Господними в Библии называются качественно различные События.

     Одну группу составляют наиболее значительные События в истории Израиля и всего человечества, в которых Господь явил Свое чудесное Присутствие, Промысел, Суд и Волю. К ним относятся День Иисуса Навина (Ис. Нав. 10.12), День разрушения Иерусалима (Иез. 13.5; 34.12; Плач 1.12; 2.22), День гибели Египта (Иез. 30.3), Вавилона (Ис. 13), День конца ветхозаветного Израиля (Амос 5.18) и др.

     И хотя все эти События содержали определенный чудесный элемент, они все же происходили в реальном земном времени. Но иногда этот чудесный элемент выходил далеко за границы обычных физических законов или условий. Так, Господь “останавливал Солнце” – увеличивал длительность светового дня (Ис. Нав. 10.12); полагал тьму между евреями и египтянами (Ис. Нав. 24.7; Исх. 14.10, 20); «вводил в бой» облака (Суд. 5.4), град (1Цар. 7.10), небесные камни (Ис. Нав. 10.11), и т. п. Впрочем, эти События только на короткий срок, и в конкретных местах, являли Его Присутствие, не меняя ни глобальных законов, ни условий на планете. Потому эта группа Дней Господних может быть сопоставлена с эпохами (промежутками времени в истории человечества, имеющими характерные особенности)Впрочем, продолжительность таких эпох могла быть разной: и часы, и земные сутки, и недели, и месяцы, и годы, и более.

     К другой группе Событий относится последний День в истории человечества и, собственно, переход в Царство Будущего Века. По свидетельству Библии чудесные Изменения охватят не только человечество и нашу планету, но и всю Вселенную. Это будет конец мира[13], когда Сын Человеческий придет во Славе,воскреснут мертвые и начнется Суд[14]. При этом "солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды падут с неба, и силы небесные поколеблются" (Мф. 24.29), "небеса свернутся, как свиток книжный"(Ис. 34.4), "потрясется земля"(Иоиль 2.10), "стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят"(2Петр. 3.10). Внезапно наступит Новый День, появится новое небо и новая земля – сфера обитания преображенного человечества[15]. Все это, конечно, трудно совместимо с реальным временем (особенно современным). Здесь мы сталкиваемся с тем, что можно назвать новым эоном бытия.

     Итак, в библейском контексте слово <йом> может означать как земные сутки, так и эпоху, и эон бытия. И в зависимости от своих взглядов на Творение, одни толкователи рассматривали Дни как невместимые ни в какое время, и несопоставимые между собой Эоны Чудесных Божественных Преобразований. Другие же, считали события Дней не столь радикальными, а потому «вместимыми» в обыденность, и в земное время – вэпохи, которые могут длиться сутки, годы, тысячелетия...

     Итак, решающим фактором в выборе длительности Дней является осмысление существа Событий, происходивших в них. Осмысление – и с богословской, и с естественнонаучных точек зрения.

«Аллегорическое» толкование александрийских богословов

     Распространено мнение, что большинство древних Отцов и Учителей Церкви считали Дни Творения обычными по длительности земными днями. – Это не так. И даже – наоборот: большая часть ранних Отцов придерживалась достаточно “широкого” взгляда на Дни Творения, отказываясь, подчас, не только от соотнесения их длительности с современным ходом времени, но и сам процесс Творения считали мгновенным. Такова точка зрения большинства древних богословов александрийской школы.

     Еще в дохристианскую эпоху так считал Филон Александрийский ("было бы крайне наивно думать, что мир сотворен в шесть дней или даже, вообще, в некоторое время"). Позднее, с этим соглашался Ориген ("какой человек, одаренный здравым смыслом будет думать, что мог быть первый, второй, третий день, вечер и утро – без солнца, без луны и звезд?"), и многие Отцы: Климент Александрийский ("день было Слово"), Афанасий Александрийский ("все виды были созданы сразу одним и тем же повелением")[16] и др. Подобный подход неизбежно подразумевает символизм, а, следовательно, и неисторичность многих подробностей Сотворения мира, описанных в Книге Бытия. Неслучайно, он назван "аллегорическим толкованием".

     Однако, вскоре “аллегорический” метод, лишенный реальных ориентиров, дал повод для возобновления языческих представлений относительно начала мира. Гермоген, Менандр, Василид, Карпократ и другие "патриархи" ересей выдвинули целый “букет” теорий: о вечности материи, об истечении мира из Бога, о двух творцах мира, о творении мира ангелами (демонами), причем без участия Бога, и т. п. идеи. И все это, – выискивая своеобразные “аллегории” при толковании Библии.

     Эти мнения, как несоответствующие Писанию и Преданию, еще в древности были Церковью[17]отвергнуты. При этом была осознана опасность безграничных аллегорий. Постепенно, стали выясняться и другие недостатки "аллегорического подхода"[18]. Чтобы полностью исключить его, сирийские богословы предложили рассматривать в Шестодневе лишь очевидный смысл слов.

Подход сирийских богословов

     Его так сформулировал Ефрем Сирин: “Никто не должен думать, что шестидневное творение есть иносказание; непозволительно также говорить будто бы, что по описанию сотворено в продолжении шести дней, то сотворено в одно мгновение, а также будто бы в описании сем представлены одни наименования, или ничего не означающие, или означающие нечто иное. Напротив того, должно знать, что, как небо и земля, сотворенные в начале, суть действительно небо и земля, а не что либо иное под именем неба и земли, так и сказанное о всем прочем, что сотворено и приведено в устройство по сотворении неба и земли, заключает в себе не пустые наименования, но силе сих наименований соответствует самая сущность сотворенных естеств”[19].Итак, для Ефрема Сирина День Творения – обычный земной день, длительностью в 24 современных часа. Подобным образом Шестоднев толковали Исаак Сирин, Феодорит Кирский, Феофил Антиохийский, Севериан Габальский и многие другие, разделявшие подход сирийской богословской школы.

Василий Великий, Григорий Нисский, Августин и другие

     Определенный синтез позиций александрийских и сирийских богословов мы находим у каппадокийских Отцов – Василия Великого и Григория Нисского. Каппадокийцы продолжили “линию” сирийцев на историчность библейского повествования, но отказались от требования его повсеместно буквального и очевидного значения. Наиболее близкой к сирийской была позиция Василия Великого. Его толкование, обобщая во многом труды предшественников, раскрывает целостную картину Творения и использует не только богословский и филологический, но и естественнонаучный подход. Авторитет толкования Василия Великого до сих пор высок в православной среде. При этом немногие знают, что его “Шестоднев” является, по сути, популярным богословием.

    После смерти Василия Великого его брат Григорий Нисский, используя черновики Василия, а также записи его проповедей, сформировал текст книги, которую мы называем “Шестодневом” Василия Великого. И, хотя эта книга была значительным явлением в богословии той эпохи, но даже у современников она вызывала вопросы. Причину этого Григорий Нисский[20] видит в том, что Василий ”всецело был занят простейшим истолкованием речений”. При этом он, “беседуя в Церкви многолюдной при таком стечении народа, что по необходимости соображался с приемлющими слово”. Были в числе его слушателей “много способных разуметь слова более возвышенные”, но большинство были “люди простые, трудящиеся, занятые сидячими работами, как собрание жен, не учившихся таким наукам, и толпа детей, и престарелые по летам...”. Конечно же, Василий Великий пытался изложить все так, чтобы “для простого народа было оно понятно, и в сведущих возбуждало удивление”. [Но что делать, если текст первых глав (и особенно первых стихов) Книги Бытия плохо укладывается в обыденные образы?] Соответственно, “некоторые не поняли хорошо цели написанного им в Шестодневе, а потому винят его Василия в том, что не сообщил им ясного ведения о солнце; почему после трех дней светило сие солнце особо созидается”. Ведь “невозможно дневной мере определяться утром и вечером, если солнце не станет непременно производить вечер своим захождением, и утро восхождением”“А также не допускают создания двух небес”, поскольку “в начале сотворено одно небо, а потом твердь”. “Но Павел упоминает и третье небо, о котором не говориться при описании творения”.

     Учитывая эту критику, Григорий Нисский предложил свой вариант толкования событий Дней Творения, который значительно отходит от обыденных образов. В подобном же ключе продолжали составлять свои комментарии другие Учителя и Отцы Церкви первого тысячелетия христианской эры (Августин, Юнилий Африканский, Иоанн Дамаскин, отчасти Иоанн Златоуст и др.), совершенствуя те или иные стороны толкования.

     Особо следует выделить блаженного Августина, епископа Иппонского, – знаменитого Учителя Церкви IV века. В обширном труде[21] о Сотворении мира, он постарался сконцентрировать всю глубину богословской мысли своего времени, пытаясь, с одной стороны, не упрощать, а с другой не слишком аллегоризировать, чтобы не потерять смысл библейского повествования. Он считал, что, прежде чем искать аллегорический смысл, нужно исследовать буквальный. Но многие места в его толковании выглядят парадоксально, как список вопросов и проблем, видимо, для будущих поколений богословов и естествоиспытателей.

     Впрочем, уже в древности стало ясно, что ни один из известных тогда подходов не объясняет полностьювсе детали повествования. Об этом, правда, не всегда говорилось из-за предназначения многих толкований для церковной проповеди. Тут комментатор стоял перед выбором: или дать доступное (и назидательное) для всех толкование, или постараться отразить весь непростой смысл повествования, – но это уже для немногих.

     Естественно сомнение: а не является ли библейское повествование столь «бесформенным», что под него возможно "подвести" любые умозаключения: и сирийцев, и александрийцев, и каппадокийцев...? Оказывается, что нет! Повествование первой главы весьма специфично, даже по форме. Как заметил И. Шифман: "обращает на себя внимание сухой, подчеркнуто "протокольный" стиль этой части повествования, которое начисто лишено каких-либо художественных подробностей"[22]. Эта "протокольность" стиля сама по себе вызывает вопросы. Необычно и содержание первой главы. Например: что вдруг за воды появляются во втором стихе, в то время как об их Творении ранее ничего не говорилось? Или: чем являлась бездна воды, упоминаемая во втором стихе, если моря, как собрания вод появляются только в Третьем Дне? Или: как может быть вечер и утро, а также растительность без солнца? И многое, многое другое...

     Но пусть читатель не сомневается. Мы далее увидим, что таким образом повествования, Книга Бытия отражает сложность и необычность процессов, происходивших на начальных этапах Сотворении мира. Только сейчас наука начала догадываться о кое-каких реалиях того времени. И то, что стало ясно, весьма непросто вписать в обыденные образы.

     Александрийские, сирийские, каппадокийские богословы и Августин в целом исчерпали основные подходы к толкованию Шестоднева. В последующее время, вплоть до XIX века, принципиально новых идей не было выдвинуто. Хотя дополнений и уточнений предложено немало.

Шестоднев и естествознание

     Вплоть до революционных открытий ХIХ – ХХ веков в геологии, палеонтологии, археологии, физике, биологии и других науках, комментарии Шестоднева сирийских Отцов и Василия Великого, в общем, соответствовали принятому естественнонаучному мировоззрению. Но уже в середине XIX века архимандрит Федор (Бухарев), составивший свое толкование на Шестоднев, с сожалением замечает: “Св. Василий Великий, в своем “Шестодневе”, приводил из современного ему естествоведения не мало такого, что оказалось не более как не оправдавшимися предположениями; но по отношению к самой силе и существа тайны миротворения, он, тем не менее, истинно “естество сущих уяснил” –  по выражению Церковной песни”[23].

     И, начиная с XIX века, богословская мысль все более двигалась "по пути" Григория Нисского и Августина. Тем не менее, противоречия популярных комментариев на Книгу Бытия с данными естественных наук обострялись. Но не потому, что согласование науки с богословием было, в принципе, невозможно. Требовалось лишь уточнить, с одной стороны, зна чения некоторых слов и выражений еврейского подлинника, а, с другой, философско-богословскую оценку данных науки. Последнее, к сожалению, не было сделано из-за новой духовной ситуации – современного мироощущения, в котором диалог между верой и естествознанием прерван.

     Это может показаться читателю неочевидным, но духовная ситуация – это подлинный, хотя и невидимый "фундамент”, определяющий развитие как науки, так и большинства идеологий современности. Этот "фундамент” может быть охарактеризован тем, что иногда называют парадигмой нашей цивилизации.

  Парадигма (термин, введенный Т. Куном, и получивший широкое признание) – совокупность предзаданных установок и догм, неважно, верных или нет, которыми руководствуется мировоззрение (в частности, может быть, и научное), и которые оно охраняет от искажения и критики.

     Парадигма современной цивилизации предполагает самодостаточное бытие и вечность единственно реальной субстанции - материи. При этом Творец "за ненадобностью" исключен. И именно от науки ожидается выяснение движущих сил бытия, а также подтверждение самодостаточности материи.

     Пока естествознание делало первые шаги в механике, химии, биологии, – изучая простейшие явления, многим действительно казалось, что для Творца “нет дела” во Вселенной, и, что в мире все “крутится и живет” само собой. Впоследствии, научная картина мира стала не столь очевидной. В частности, выяснилось, что Вселенная вовсе не вечна, а имела когда-то во времени начало. Не минуем и своеобразный "конец Вселенной", когда закончится "звездная эра", "эра черных дыр", распадутся атомы, и останутся лишь немыслимо рассеянные электроны и позитроны. Впрочем, до "конца" далеко – примерно 10100 лет[24]. Итак, планеты, звезды, как и все во Вселенной, "живет" за счет “растраты” первичного запаса энергии и потенциальной организованности, "заложенных" в материю в начале времен. Но Кто их "заложил"?

     Существует в науке и часто замалчиваемый "энергетический кризис": многие процессы, наблюдаемые и на нашей планете, и в космосе не получают объяснения исходя из известных энергетических источников. Мы далее это подробно рассмотрим, здесь же ограничимся выводом: не само по себе все во Вселенной “крутится и живет”!

     Другое "облако на горизонте науки" связано с отсутствием причин и механизмов саморазвития материального мира. За более чем сто лет прошедших после появления теории Дарвина так и не подтвержден ни один факт образования нового вида живых существ. Более того, стало ясно, что это, в принципе, невозможно. Как же можно говорить об эволюции видов? Да и вообще, откуда взялась жизнь? Эти, и многие другие вопросы, касающиеся развития, из всех разделов естествознания, остаются, по сути, без ответа.

     Тем не менее, концепции современной науки, так или иначе, предполагают саморазвитие материальных форм. Эта несостоятельная гипотеза деформирует научный поиск, во многом обрекая его на бесплодность. Из-за отсутствия фактов научные концепции уходят своими основаниями в область непроверяемых умозаключений. Наиболее характерной, в этом смысле, является ссылка на всемогущий "Его Величество Случай", которым объясняется все – от образования галактик, звезд, планет, и до возникновения, а также эволюции живых существ. Такая концепция не нуждается в фактах, поскольку никакими фактами не может быть опровергнута.

     "Здание" современной науки, как давно замечено, во многом “живет” само в себе. Потому в учебниках, в популярной, и даже в научной литературе по-прежнему излагаются лишь теории саморазвития, научная достоверность которых до удивления низка.

     Причины этого явления как духовные, так и психологические. Духовные – для современного мироощущения принципиально невыносима мысль о своей зависимости от Высшего Существа. Психологические – слишком велика масса взаимосвязанных концепций в науке и культуре, чтобы дерзать усомниться в них!

     Тем более, что пересмотр, логически следуемый за признанием существования Творца Вселенной, а также достоверности библейского повествования, не может не коснуться самооценки человеческого существования. И легче поставить под сомнение любую совокупность фактов и теорий, чем «основу» всей своей жизни.

Богословие без естествознания

     Однако, и для богословия диалог с естествознанием о Сотворении мира принципиально важен. Ведь при отсутствии естественнонаучных реалий, исчезает и реальность Сотворения. В итоге, остается только Текст, из которого при определенном "мастерстве" можно получить все, что угодно. Неудивительно, что в этом вопросе нарастают схоластические тенденции, и идет постепенный возврат не только к "аллегорическим" толкованиям александрийской школы, но, и, как ни странно, к подходу сирийцев.

     Мы не ставим перед собой задачи отразить все многообразие богословских идей относительно Шестоднева в XIX – XX веках. Но некоторые важные тенденции все же рассмотрим.

     Несомненно, позитивным следует считать развитие библейской текстологии. Появились критические издания Библии, в которых приведены наиболее достоверные варианты текста и его основные разночтения. Проделано, также, немало филолого-бо гословских изысканий, позволивших точнее понять некоторые библейские слова и выражения.

     Вместе с тем, имеются и негативные тенденции. К ним, прежде всего, относится вполне материалистические идеи о постепенном формировании Книг Библии за счет редактирования и соединения текстов различных рукописей. Так, первые главы Книги Бытия предполагаются компиляций, как минимум, двух первичных рукописей, условно названных рукописями «ягвиста» и «элогиста». Основание для этого в том, что Бог упоминается в этих главах под двумя именами: «Ягве» и «Элогим». Соответственно этому и текст Книги Бытия можно расчленить на два, гипотетически «первичных» текста. Есть и другие варианты расчленений, в которых «первичных источников» существенно больше. Эта идея в западном богословии практически общепринята, хотя основания для нее в области «чистого разума» – недоказуемых и неопровергаемых концепций. Недоказуемых – поскольку нет ни одной древней рукописи, которая бы содержала искомый «первичный вариант текста». Неопровергаемых – поскольку можно всегда ожидать находок более древних манускриптов с "первичными источниками". Спор окончательно смогли бы разрешить лишь рукописи самого Моисея (!), если бы их удалось найти. А пока что исследования "расчленителей" позволили написать тысячи статей и диссертаций, не внося при этом существенного вклада в понимание Библии.

     Идея о редактировании и компиляции священных текстов, если бы нечто подобное на самом деле имело место, обязательно упоминалась бы в Священном Писании. Но ничего такого мы в нем не находим. Поэтому предположение о существовании «первичных источников» – не просто чрезмерный рационализм или "профессорская мифология", а фактический отход от признания богооткровенности Библии.

     Во второй половине нашего века появился еще один метод изучения Библии – Formgeschichte или «история литературных форм в Священном Писании». Сущность метода – в вычленении наименьших литературных элементов в библейском повествовании, и теоретического воссоздания их эволюции от первоначальной нам недоступной формы, к имеющейся. Здесь главное (как читатель, видимо, догадывается), – в вычленении литературного элемента, точнее, в "установлении" литературного замысла конкретного повествования.

     Относительно первых глав Книги Бытия "изыскания литературных форм" также имеются. В принципе все они исходят из того, что Шестоднев типичное литературное произведение своего времени и своего региона, а потому и обращенное не к нам с Вами, читатель, и не к бывшим и будущим поколениям, а к иудеям, вышедшим из Египта более, чем три тысячи лет назад. Это, конечно, противоречит как ветхозаветному, так и новозаветному духовному опыту, в котором Писание исполнено пророческим Духом, во все времена обращенного к читающему с любым уровнем образования и культуры. Не сочетается этот подход и сосвященностью Писания, как она понимается в Библии. Например: "Ибо никогда пророчества не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым" (1Петр. 1.20-21).

Повествование имеет целью – ?

     Типична в этом смысле позиция известных богословов Энрико Гальбиати и Александро Пьяцца[25]. Не отрицая, в целом, Богооткровенного характера Священного Писания, но, различая "предмет и способ повествования", авторы сопоставляют первую и вторую главы книги Бытия. Указав на противоречия между собой текстов глав, они предлагают отказаться от признания историчности обоих повествований. И далее, учитывая распространенность назидательно-притчевого жанра в угаритской и шумерской литературе, делают вывод о том, что и эти главы Библии являются по сути назидательным рассказом, который "служил моральной и литургической цели – внушить понятие о субботнем покое, показав в Боге высший образец труда и отдыха человека" (стр. 73).

     Забегая вперед с анализом Быт. 2.4-7 (это сделано в третьей части книги), укажем, что, несмотря на определенные трудности в понимании этих стихов, никто из иудейских толкователей, древних восточных или западных Отцов не делал подобных выводов. И вообще, Отцы, гораздо ближе стоявшие к пониманию литературных жанров того времени и региона, почему-то не видели противоречий в повествованиях обоих глав! Мало того, во многих других местах Библии повторяются основные положения о Творении, изложенные в начале Книги Бытия. И если продолжить позицию Гальбиати и Пьяцца, то следует и всю Библию признать "литературным произведением, имеющем своей целью..." Да и сам факт того, что авторы делают такой серьезный вывод практически без особого анализа текста (например, иных переводов, смысла еврейских слов и т.п.) и других точек зрения (они-то есть!), а только на основании простого сопоставления, свидетельствует не о богословском выводе, а о предзаданной установке авторов. И если в Библии приведены два взаимоисключающих повествования, то что же при таком подходе фактически остается от декларированного признания Богооткровенности текста?

     Можно предположить и другие "цели" библейского повествования о Сотворении мира. Так современный, в общем-то, интересный богослов и церковный писатель диакон Андрей Кураев увидел в Шестодневе другую литературную форму – полемическое произведение[26]. По его мнению основные образы, упоминаемые в первой главе Книги Бытия – вода, земля, светила, утро, вечер и др. – встречаются также в мифах о миротворении других ближневосточных религий. Но в Библии они употребляются не так, как в мифах: подчеркнуто "протокольный стиль" Шестоднева и логичность повествования указывают на как бы реальность вод, земли, огня и др. образов. Но диакон Кураев (и без всякого обсуждения!) не считает повествование Книги Бытия отражающим реальность Сотворения. По его мнению Шестоднев – это "не репортаж с места событий", а своеобразная "религиозная проповедь" и "демифологизирующий проект Моисея". Потому не ищи там, читатель, подробностей о Сотворении мира. Просто Моисей использовал эту тему, чтобы развенчать языческие мифы вавилонян, египтян и др. народов, так или иначе влиявших на мировоззрение израильтян.

     Конечно, повествование Книги Бытия о Сотворении мира во многом отличается от языческих мифов. Но как с этого следует вывод, что Шестоднев – это полемическое произведение? Позиция Кураева здесь, хотя и оригинальна, но "грешит", как минимум, преувеличением. В целом же, этот подход, как другие варианты Formgeschichte, противоречат 3,5 тысячелетней духовной традиции, святоотеческому преданию, а также "самоосмыслению" Библии – о чем уже говорилось.

     Вместе с тем, поиск "первичных литературных форм" библейского повествования о Сотворении мира возник не на пустом месте, а из-за отсутствия их приемлемого естественнонаучного толкования.

     Впрочем, одна широкомасштабная попытка сопоставления библейских представлений с научными все же имеется. Но делается она на путях упрощения понимания как библейского повествования, так и научных результатов. Речь идет о, так называемом, креационизме[27].

Может креационизм?

     В последние годы, после обширных публикаций Генри Мориса[28], эта теория приобрела много сторонников. Справедливо развенчивая некоторые мифы науки, как, например, об эволюции, креационисты всерьез утверждают о возрасте Земли и Вселенной всего в семь-восемь тысяч лет. А День Творения у них обладает обычной длительностью – в 24 современных часа. Что же касается других выводов науки, в частности, о возрасте небесных тел, то они с удивительной легкостью отвергаются. При этом рассказывается об ошибках конкретных радиоизотопных датировок, и любопытных находках, которые могут иметь и другое объяснение. Есть в этой теории и своя "палочка-выручалочка": утверждение о том, что до грехопадения законы природы были иными. Например, многокилометровый слой воды над Землей мог на нее и не падать.

     Мы далее подробно рассмотрим проблемы связанные с толкованием Шестоднева и с научными оценками возраста небесных тел. Здесь же ограничимся краткими выводами: несмотря на кажущуюся близость к позициям сирийской школы, построения креацианистов не согласованы с текстом Книги Бытия; и неубедительны с научной точкой зрения.

     Подход креацианистов имеет широкое распространение среди баптистов и других протестантских деноминаций. Удивительно, но многие в Православной Церкви думают, что таково же и святоотеческое предание[29].

К новому синтезу

     Несмотря на определенный тупик в богословии, для большинства верующих достоверным всегда было и остается (и интуиция здесь не подводит!) историческое понимание повествования о Сотворении мира. Не прекращаются и попытки осмыслить новые естественнонаучные теории с богословских позиций[30]. Благоприятствует этому и то, что в физике, биологии и в др. науках в последние десятилетия получено значительное число фактов, доказывающих реальность Чуда начала существования Вселенной, Солнца, Земли и всего, что на ней. Правда, эти факты, в силу существующих идеологических установок, не получают достаточного научного и общественного освещения и осмысления.

     Мы далее увидим, что усложнившаяся научная картина становления Вселенной, нашей планеты и жизни на ней вполне созвучна глубинам библейского текста. А возможный их синтез важен не только для богословия, но и для науки.

 (продолжение следует)



[1] Тора состоит из следующих Книг: Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие.

[2] Иосиф Флавий «Иудейские древности», книга 12, М., 1994 г., стр. 657-674.

Для своего рассказа Иосиф Флавий использовал произведения Аристея, – активного участника описываемых событий, перипатетика Аристовула – наставника царя Птолемея, а также знаменитого иудейского богослова и философа Филона из Александрии.

[3] От слова masor – передавать.

[4] Современные исследователи предлагают кое-где и другую огласовку. 

[5] Старейшая полная массоретская рукопись Библии – Codex Leningradensis. Ее создание было окончено в Каире к 1010 г. н. э. потомственными массоретами семьи бен Ашер.

[6] Хотя христианско-иудейская дискуссия о Христе не могла не сказаться на работе массоретов, утверждение о сознательной деформации массоретами текста, было бы чрезмерным. Современные текстологи склонны допускать существование обеих письменных традиций в глубокой древности.

[7] В Книгах Торы есть упоминание о том, что именно Моисей их писал: Исх. 17.14;  24.4; Втор. 28.58,61; 29.20,27; Втор. 31.19; Числ. 31.2. Как сообщают Иосиф Флавий и Филон, книги Торы были написаны Моисеем в земле Мадиамской уже после дарования закона.

[8] Василий Великий "Беседы на Шестоднев", М., 1845 г., стр. 3

[9] См., например, "Толковая Библия", под редакцией А.П. Лопухина и его преемников, репр. изд., Стокгольм, 1987 г., т. 1, стр. 6.

[10] Здесь и далее с помощью <…> обозначается русское произношение (транслитерарация) соответствующих еврейских слов.

[11] Используемые в Быт. 2.4; Исх. 10.6; Лев. 7.35-36; Числ. 7.10,84; Втор. 9.24; 31.17 -18; Пс. 2.7; Амос 3.14; Наум 3.17; Иер. 46.10; Зах. 14.9.

[12] См. подробнее, например, "Словарь библейского богословия", под редакцией Ксавье Леона-Дюфура и др., изд. "Жизнь с Богом", Брюссель, 1990г., стр. 270.

[13] Дан. 9.26; 11.27; 12.13.

[14] Мф. 24.30; 1Фес. 4.16; Откр. 20.12.

[15] 2Петр. 3.13; Мр. 12.25; Флп. 3.21; 1Ио. 3.2.

[16] Александрийские богословы и Отцы цитируются по В. Н. Ильин "Шесть Дней Творения", YMKA-PRESS, Париж, 1930г., стр. 52.

[17] В лице Иринея Лионского, Тертулиана, Мефодия, Августина и др.

[18] См. подробнее, например, Арх. Макарий "Православно-догматическое богословие", М., 1868 г., стр. 421-424.

[19] Ефрем Сирин ”Толкование на книгу Бытия”, гл. 1, Творения, ч. 6, изд. Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 1901 г., стр. 211.

[20] Здесь и далее цитируется Григорий Нисский “О Шестодневе”, Творения, ч.1, М., 1861 г., стр. 3-5.

[21] Блаженный Августин, “О книге Бытия, буквально”, Творения, ч. 7, 8; Киев, 1912 г.

[22] Шифман И.Ш. Пятикнижие Моисеево. М. 1993, стр. 20.

[23] Архимандрит Федор (Бухарев) “Изъяснение первой главы книги Бытия о миротворении”, СПб., 1862 г., стр. 1.

[24 ]По И.Д. Новикову "Черные дыры и Вселенная", М., 1985 г. Примерно такой же "сценарий" и у других исследователей.

[25] "Трудные страницы Библии (Ветхий Завет)", Милан, 1992 г.

[26] Диакон Андрей Кураев "Полемичность Шестоднева", в сб. "Альфа и Омега", N 1(12), М., 1997 г., стр. 256-280.

[27] От латинского слова creatio – созидание.

[28] Например, Генри Морис "Библейские основания современной науки", Изд. "Библия для всех", СПб, 1995 г.

[29] Например, Священник Тимофей "Наука о сотворении мира (православный взгляд, пособие для учащихся)", серия "Русский учитель", М., 1996 г.

[30] Епископ Василий (Родзянко), "Теория распада Вселенной и вера отцов", М., 1996 г.; Послушник Олег Петренко "Уверение Фомы", М., 1996 г.


ЧИН КАНОНИЗАЦИИ БЛАЖЕННОЙ СТАРИЦЫ МАТРОНЫ СОВЕРШИЛ В ПОКРОВСКОМ МОНАСТЫРЕ Г.МОСКВЫ
ПАТРИАРХ АЛЕКСИЙ II

Несколько тысяч православных людей собрались у стен Покровского женского монастыря в Москве, чтобы принять участие в прославлении блаженной старицы Матроны - "Матронушки", как ласково зовут ее в простом народе.

Чин канонизации этой подвижницы веры благочестия, нашей современницы, совершил Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Соборный храм, где совершалась служба, не смог вместить всех. И огромная толпа верующих терпеливо ждала на улице окончания литургии, чтобы приложиться к нетленным останкам святой, которые Церковь теперь почитает как святые мощи.

Матрона (Матрона Дмитриевна Никонова) родилась в 1885 году в Тульской губернии, в крестьянской семье. Будучи от рождения слепой и парализованной, она получила от Бога дар духовного зрения. В 1929 году Матрона перебралась в Москву. Однако до самой смерти у нее не было постоянного пристанища - преследуемая безбожной властью, Матрона была вынуждена менять места жительства, находя приют в домах верующих.

Нескончаемым потоком шли к Матронушке люди, жаждущие духовного врачевания и наставлений. По ее молитвам слепые прозревали, хромые начинали ходить, получали исцеление самые безнадежные больные, страждущие от болезней душевных и телесных, а ее пророчества многим людям помогли избежать опасности и гибели. Сохранились многочисленные свидетельства об этих чудесных событиях, которые продолжились и после ее блаженной кончины (2 мая 1952 года) на ее могиле на Даниловском кладбище г. Москвы. В комиссии по канонизации святых было представлено множество официально зафиксированных свидетельств того, как по молитвам к старице Матроне люди чудесным образом получали исцеление, что и послужило поводом для решения о канонизации.

Синодальная комиссия по канонизации святых, рассмотрев подвижническую жизнь, подвиг благочестия Матроны Дмитриевны, и ее народное почитание, не нашла препятствий к прославлению ее в лике местночтимых святых. Память блаженной Матроны отныне будет отмечаться Церковью 19 апреля (2 мая по новому стилю).

"Велик собор угодников Божиих, верных чад святой Церкви ХХ века, своим жизненным подвигом прославивших Бога, - сказал Патриарх Алексий II, лично зачитавший патриарший указ о причислении блаженной праведной Матроны к лику местночтимых святых Московской епархии. В годы гонений, попрания святынь Православия, разрушения духовных основ жизни русского человека, Господь воздвигал избранников Своих, священномучеников, исповедников, подвижников веры, которые свидетельствовали о правде Божией".

По окончании литургии Патриарх Алексий совершил молебен перед мощами святой. После чего было освящено место закладки разрушенной в годы безбожия колокольни. Возрождается и сама обитель трудами монахинь во главе с игуменьей Феофанией и, как веруют сестры, по молитвам блаженной Матронушки. Мощи святой будут покоиться в Покровском женском монастыре Москвы.