Русская православная Церковь г. Дортмунда

Приход Св. Троицы Московского Патриархата

  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size

Основатель прихода прот. Леонид Цыпин

o. Leonid

15.12.1945 - 30.10.2010

Календарь

Советуем почитать

«Господи, улови наше сердце и очисти!»

Светлая седмица, среда    Прп. Севастиана Карагандинского, исп. (1966). «Господи, улови наше сердце и очисти!»Поучения старца Севастиана Карагандинского   http://www.pravoslavie.ru/92607.html  

Светлое Христово Воскресение во Введенск…

  Слово святителя Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского на Пасху (1966 г.) «Аще и во гроб снизшел еси Бессмертне, но адову...

Как поздравить с Пасхой

В ряду Господних праздников праздник Пасхи занимает центральное место, а в ряду всех праздников христианских он «столько превосходит все торжества,...

Великий понедельник

В этот день — второй после торжественного входа Господня в Иерусалим, — возвращаясь в город поутру, Иисус Христос «взалкал; и...

Проповедь о выборе самим человеком жизни…

Воскресная проповедь протоиерея Димитрия Смирнова на праздник Входа Господня в Иерусалим (Вербное воскресенье) о том, что человек сам выбирает жизнь,...

Благовещение Пресвятой Богородицы. Еванг…

  Лк., 3 зач., 1:24-38. Солнце отражается в чистых водах, а небо - в чистом сердце. Много обителей у Бога Духа...

Сладость креста

  Крест. Сколько смыслов заключено в этом слове. Странно то, что, хотя спасение, дарованное нам Христом, – это не просто теория,...

40 дней со дня кончины известного духовн…

Блаженнейший митрополит Онуфрий: «Отец Кирилл имел великий дар любви Христовой»

Слово о вечном мучении в четвертую недел…

Учителю, приведох сына моего к Тебе, имуща духа нема;и идеже колиждо имет его, разбивает его,и пены тещит, и скрежещет зубы...

"Добро еже жити братии вкупе...…

Сегодня Введенскому женскому монастырю исполнилось 26 лет. 27 марта 1991 года Патриарх Московский и всея Руси Алексий II подписал указ...

Дом, в котором Иисус Христос жил в младе…

Британский археолог утверждает, что нашел дом, в котором Иисус Христос жил в младенчестве. https://drevo-info.ru/news/22055.html  (Материал подготовлен диаконом Александром Васильевым.)

Григорий Палама о настоящей смерти и ист…

Григорий Палама о настоящей смерти и истинной жизни http://www.pravoslavie.ru/101917.html

"Нужно открыть у себя в голове фабр…

Продолжаем путь Великого поста. Три совета о том, как прощать ближних, — от епископа Обуховского Ионы. Учиться у Отцов Как сказал святитель...

Афон – там, где есть настоящий молитвенн…

Отец Анастасий – ученик преподобного Паисия Святогорского.   -  "Афон – там, где есть настоящий молитвенник."   -  "Все мы, христиане, призваны...

Поминовение усопших – родительские суббо…

Вопрос: Поминовение усопших – родительские субботы (Вселенская, 2-3-4 седмиц св.Четыредесятницы, Троицкая, Дмитриевская). Почему именно по субботним дням? Каковы исторические корни...

Святитель Феофан Затворник. Мысли на каж…

"Не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками; потому что они плоть" (Быт. 6, 3). В человеке две противоположности, а сознание...

Первое (IV век) и Второе (452 г.) обрете…

9 марта. Церковь празднует Первое и Второе обретение главы Иоанна Предтечи. http://foma.ru/tserkov-prazdnuet-pervoe-i-vtoroe-obretenie-glavyi-ioanna-predtechi.html Первое и второе обретение главы Иоанна Предтечи  Неизвестная история главы Крестителя...

Великопостное послание Православного епи…

"Сегодня мы живем в непростое время. Каждый день мир сталкивается с новыми вызовами. И каждый день нам предлагают рецепты того,...

Бытие как общение или одиночество «на св…

У митр. Иоанн Зизиуласа есть книга «Бытие как общение. Очерки о личности и Церкви», в которой он утверждает, что подлинная...

Госпожа Четыредесятница (Стихотворение)

Госпожу Четыредесятницу — старое предание наши бабушки лепили из муки с водою. Украшением её крест на голове был, ну а...

Хор - это семья.

 "Церковная хоровая традиция, которая сейчас существует на русском Западе, – она и есть наша исконная, она из первых рук. Там...

День прощеного воскресенья: научиться пр…

День прощеного воскресенья: научиться прощать. Священник Максим Первозванский. Источник: Фома.Ru http://www.pravoslavie.ru/101355.html

Архиепископ Серафим (Соболев). Верность…

"Немецкие богословы не имели, не имеют и никогда не будут иметь никакого понятия о самом главном в нашей вере и...

Седмица cырная (масленица) - сплошная. …

В четверг сырной недели празднуется память преподобного Шио Мгвимского [1]. Его житие составил Арсений Сапарели [2], и оно представляет для...

Маша, медведь и другие мультики: мнения …

...ученые считают популярный мультфильм «Маша и медведь» опасным для просмотра маленькими зрителями... http://www.pravoslavie.ru/101297.html

Отошел ко Господу архимандрит Кирилл (Па…

Отошел ко Господу архимандрит Кирилл (Павлов)   20 февраля На 98-м году жизни умер архимандрит Кирилл (Павлов).Архимандрит Кирилл (в миру Иван Дмитриевич...

22 февраля. Память патриарха Тихона

Тихое мужество патриарха Тихона. Георгий Великанов. Патриарх Тихон  Первый патриарх после более чем 200-летнего перерыва, святитель Тихон стал не церковным...

Величие смирения Памяти архимандрита Кир…

Памяти архимандрита Кирилла (Павлова) Игумен Нектарий (Морозов) Об отце Кирилле (Павлове; † 20.02.2017) будет написано немало. Очень надеюсь, что увидят...

Без вечности человек пропадает в повседн…

В сегодняшнем Евангелии о Страшном Суде Бог открывает нам, как Он придет со славой, чтобы судить мир, восстановить всё в...

Неделя мясопустная, о Страшнем суде. Заг…

(1 Кор. 8, 8-9, 2; Мф. 25, 31-46). Страшный суд! Судия грядет на облаках, окруженный несметным множеством небесных сил безплотных....


nadezhda3__50.gif

Слово пастыря - К 80-летию мученической кончины святых преподобномучениц Елизаветы и Варвары

Священник Леонид Цыпин
 

Дорогие братья и сестры! Сегодняшнее евангельское чтение раскрывает нам сущность того, что происходило в России 80 лет назад: "Предаст же брат брата на смерть, и отец сына; и восстанут дети на родителей, и умертвят их. И будете ненавидимы всеми за имя Мое" (Мф. 10.21-22). Вы скажете, что это не так: не из-за Имени Божьего лилась тогда кровь; что в России была социальная революция, а затем гражданская война, и что люди воевали за лучшую жизнь и за счастье всего человечества. Но разве счастье всего человечества не начинается со счастья наших близких - наших родителей, наших братьев и сестер, наших детей? - Зачем же вместо благодеяния приносить им смерть? И если "борьба за счастье человечества" принесла смерть миллионам, то это - обман. Здесь война - духовная. Война с христианской этикой, с правом человека на жизнь, с Христом, с Богом. Неслучайно победители в последующие десятилетия практически уничтожили все религиозные организации и, в первую очередь, Православную Церковь.

В этой войне были и свои духовные кульминации. К их числу относится цареубийство и уничтожение многих членов дома Романовых. Вчера мы служили панихиду по царственным страстотерпцам, принося, по призыву патриарха Алексия II, покаяние за наших отцов, за наших дедушек и бабушек вольно или невольно, своим бездействием, или безразличием соучаствовавших в этом преступлении. После убийства царской семьи террор, как будто ничем не сдерживаемый, обрел "второе дыхание". В итоге гражданской войны погибли миллионы невинных граждан России, наших братьев и сестер во Христе. Уже на следующий день после цареубийства произошла драматическая расправа со многими членами дома Романовых, а вместе с ними и со святыми покровителями нашего храма - преподобномученицами Елизаветой и Варварой. Большевики оправдывали уничтожение Романовых политическими целями. Но это отговорки, поскольку подлинный замысел обнаруживается тем, как это было сделано: их живыми бросили в шахту. Видимо, недостаточно было их умертвить. Чего-то другого нужно было от них добиться, в муках заканчивающих жизнь. Вы скажете, что так получилось случайно. Но, нет! Преподобномученицу Варвару чекисты заранее предупреждали, что их смерть будет ужасной.

Наши святые покровители были монахинями, - людьми ушедшими из мира, но много миру послужившими. Преподобномученица Елизавета была основателем и настоятельницей Марфо-Марьинской обители милосердия. Это обитель пыталась спасти всех опустившихся на "социальное дно", всех сбившихся с пути и потерявших человеческий облик - мужчин, женщин, подростков, детей... Будучи Великой Княгиней, она сама ходила на московский Хитров рынок, и, можно сказать, "вытягивала" со "дна" многих несчастных, давая им шанс начать новую жизнь. Обитель не случайно называлась Марфо-Марьинской, потому что совмещала в себе два евангельских служения: Марфы, служившей Богу и людям практическими делами, и Марии, - избравшей "благую часть", - молитвы за весь мир. Но как можно, чтобы людей столь полезных обществу и столь беззащитных перед ним, как наши преподобномученицы, предали лютой казни? Конечно же, это безумие той идеологии, которая захватила Россию, захватила задолго, за 40-50 лет до революции, когда был убит царь-освободитель Александр II. Да и потом российские суды демонстрировали отказ от христианской этики, оправдывая убийц соображениями общественной целесообразности. Все это было дорогой к трагедии России в нашем веке.

Задумаемся, однако, где же Божественная справедливость и каков духовный смысл в страшной кончине наших преподобномучениц? - Они ведь не грешники, а праведники, явившие, по мнению Церкви, в своей жизни преподобие - подобие превышним (ангельским) силам. Преподобные - земные ангелы, как солдаты на фронте, сражаются "с духами злобы поднебесной". Обычно этот фронт "проходит" в монастырях, в скитах, "в вертепах и пропастях земных". Но есть и те, кто служит Богу и людям "на судище, и в рудах, и в заточении, и в горьких работах, и во всякой скорби и нужде". Как своих ангелов Господь их посылает туда, где быть они не заслужили. Впрочем, делают они это не по приказанию, а по освященной Богом любви, которая влечет их на помощь искушаемым, скорбящим и страждущим. Такое служение земных ангелов нередко заканчивается мученичеством и смертью, принимаемые ими вместе теми, кого они опекали. - Таковых Святая Церковь называет преподобномучениками.

Так, Великая княгиня Елизавета могла без особых трудов уехать в Англию, где правили ее близкие родственники. Но она отказалась, потому что не могла, как мать своих детей, в годину смертельной опасности оставить созданную ею Обитель и ее сестер. Также и Варвара, - могла по предложению чекистов выйти на свободу, но предпочла остаться с Матушкой Великой. Потому что есть вещи более важные, чем жизнь и смерть. - Это человеческое достоинство в подлинном смысле этого слова - достоинство образа Божьего, с которым ничто в этом мире не может сравниться. Достоинство, которое нельзя отнять, даже убив человека. Это достоинство - наше "хождение перед Богом" и верное служение Ему в делах, к которым Он нас призвал. Прежде всего, к заботе о душах наших близких. И если мы утерям это достоинство, то утерям самое главное - Бога и самих себя.

Хотя Великую Княгиню Елизавету чекисты в конце концов удалили из ее Обители, но она верила Богу, зная, что тем самым Он посылает ее на новое служение. Оно состояло в духовной поддержке ее соузников - членов дома Романовых. Практически сразу стало ясно, что их арест- начало Исхода в другую жизнь. И кто знает, каким был бы этот Исход без Великой Княгини Елизаветы? Мы знаем, какую важную роль она сыграла среди арестованных, как она заботилась о каждом узнике, как она поддерживала их дух, как пыталась создать у них молитвенное настроение, как готовила их для перехода в Вечность. Наши Елизавета и Варвара поистине были тогда ангелами-утешителями, посланными, чтобы сохранить у арестованных веру и подготовить их к мученическому венцу. Это было не просто, это был подвиг веры. И в большей степени этот подвиг был продолжен там - в шахте, умирающими в муках от ран и жажды.

Братья и сестры! Мы чтим подвиг преподобномучениц Варвары и Елизаветы. Это пример высочайшего жертвенного служения, пример того, как нужно жить "по большому счету". Совсем не так, как живет сегодняшний мир - в поисках приятных ощущений и легкой жизни. Увы, и мы иногда поддаемся этому настроению, оправдывая себя, что живем "как все". Но не так поступали наши преподобномученицы, дерзая и восходя "из силы в силу". Мы знаем житие преподобномученицы Елизаветы, которая с юности несла всевозможные подвиги. Даже ее брак был, по сути, подвижничеством. А после смерти мужа она целиком посвятила себя Богу. Хотя могла выйти замуж еще раз и вести блистательную светскую жизнь. Подобный духовный путь был и преподобномученицы Варвары. Они дерзали, они поддерживали друг друга, всех близких и дальних, исполняя ангельскую заповедь, слышанную нами сегодня в апостольском чтении: "носите тяготы друг друга, и так исполните закон Христов". - Они и несли, до конца, до края могилы, где их встретила не смерть, а Христос с ангелами, приветствуя их вступление в Царство Божие.

Произнесено на литургии 18 июня 1998 года.

Святые о себе - ЖИЗНЬ ВО ХРИСТЕ (МЕМУАРЫ) [1]

Тетрадь 2

Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий)

(Продолжение. Начало в выпуске N2)

В конце октября 1919 года умерла моя жена, и я остался с четырьмя детьми, из которых старшему было 12 лет, а младшему - 6 лет.

Тринадцать последних ночей жизни моей жены я не спал, сидя у ее кровати, а когда она умерла, я читал Псалтирь над ее гробом, и в глубокую ночь, когда я дошел до псалма" последние слова его вдруг поразили меня, потрясли как молния. Это были слова: "... и неплодную вселяет в дом матерью, радующеюся о детях".

Эти слова я принял, как Божие указание на мою операционную сестру Софию Сергеевну Велицкую, которой я совсем не знал, имея с нею только деловое общение во время операций. Я знал о ней только, что она бездетная вдова. Едва дождавшись утра, я пошел в хирургическое отделение, где она жила. Она отпрянула назад, увидев своего сурового профессора, и с изумлением выслушала о том, что случилось ночью над гробом моей жены.

Я только спросил ее, верует ли она в Бога и хочет ли исполнить она Божие повеление заменить моим детям их умершую мать. Она рассказала, как мучительно переживала она последнее время жизни моей жены и как хотелось ей помочь мне и умирающей больной.

И исполнилось слово Божие, и вселилась она в мой дом "матерью, радующеюся о детях", но, конечно, не второй женой моей, ибо я был до крайности далек от этой мысли. Прошло больше года...

В день Сретения Господня 1921 года я был рукоположен во диакона, Преосвященным Епископом Ташкентским Иннокентием, а через несколько дней и в сан пресвитера.

Назначив меня младшим священником собора, епископ Иннокентий, редко проповедовавший, поручил мне все дело проповеди, и сказал при этом слова, ставшие пророческими, о главной задаче, которую назначил мне Бог. Вот эти слова: "Отец Валентин, Ваше дело не крестити, а благовестити".

За долгие годы своего служения, сперва иерейского, а потом архиерейского, я, сколько помнится, никого не крестил полным чином крещения, а только одного тяжело больного ребеночка крестил сокращенным чином и совершил необыкновенное крещение двух детей далеко за полярным кругом в селе Плахине.

Службу в соборе я совмещал довольно долгое время с заведованием кафедрой топографической анатомии и оперативной хирургии Ташкентского университета. Лекции читал в рясе и с крестом на груди.

Каждое воскресенье я вел после вечерни внебогослужебные беседы на весьма важные и трудные богословские темы, привлекавшие много слушателей. Целый цикл этих бесед был посвящен критике материализма.

В то время мне приходилось выступать на анти-религиозных диспутах и вести упорную борьбу с хулителем Бога и религии, бывшим миссионером Курской епархии протоиереем Ломакиным, возглавившим антирелигиозную пропаганду во всем Туркестане. Я так успешно побивал его, что он стал бояться меня и избегать встреч со мной.

Замечательна смерть этого хулителя Духа Святого: ему была сделана операция рака прямой кишки, который, как оказалось, пророс в мочевой пузырь. В тазу образовалась крайне зловонная полость, наполненная мочой и калом и кишевшая множеством червей. Страдание и зловоние так озлобили этого несчастного хулителя Бога, что никто не мог выносить близости его, и даже партийные медицинские сестры отказывались ухаживать за ним.

Весной 1923 года епископ Иннокентий созвал съезд духовенства Ташкентской епархии для выбора кандидатов на возведение в сан епископа. Выбор пал на архимандрита Виссариона и меня.

Немного позже приехал в Ташкентскую ссылку епископ Уфимский Андрей (кн. Ухтомский), которому патриарх Тихон, бывший тогда под домашним арестом, дал право избирать и поставлять епископов. Он тайно постриг меня в иеромонаха в моей квартире и дал мне имя Апостола и Евангелиста Луки. Он говорил мне потом, что хотел мне дать имя целителя Пантелеймона, но, присутствуя при служении мною литургии и после проповеди, увидел во мне апостольскую ревность и дал мне имя Апостола Луки.

Епископ Иннокентий предпринял совершение епископской хиротонии над архимандритом Виссарионом, совместно с ссыльным епископом Сергием Лавровым. Однажды вечером они совершили первую часть хиротонии - наречение Виссариона во епископа. Однако в ту же ночь епископ Виссарион был арестован. Поэтому Преосвященный Андрей решил, что моя хиротония должна быть тайной.

В то время я продолжал мою большую хирургическую работу в Ташкентской городской больнице. Я назначил на следующий день операции, а вечером уехал на поезде в город Самарканд в сопровождении иеромонаха, диакона и своего старшего сына.

Преосвященный Андрей написал письмо двум ссыльным епископам: Даниилу Волховскому и Василию Суздальскому, жившим в маленьком городке Пенджикенте, в 90 верстах от Самарканда, и нам надлежало ехать туда на лошадях. Однако не скоро удалось найти извозчика, так как все отказывались ехать в Пенджикент из боязни басмачей. Наконец удалось найти смельчака, не побоявшегося большого риска.

С Божией помощью мы доехали благополучно. Нас с любовью встретили преосвященные Даниил и Василий и разделявший с ними ссылку известный московский протоиерей Свенцицкий. Решили назначить мою хиротонию на другой день в очень маленькой церкви Святителя Николая Мирликийского.

Возникло затруднение в том, что я еще не архимандрит, но вспомнили ряд примеров посвящения во епископа иеромонаха и успокоились.

Наречения не было, а только служили вечерню и утреню.

На другой день оба епископа и протоиерей Свенцицкий и все мои спутники без звона вошли в церковь и заперли дверь. Когда началась хиротония, и архиереи развернули над моей головой Святое Евангелие, мною овладело очень сильное волнение, какого, по словам преосвященных Василия и Даниила, они никогда не видели.

При возвращении домой я был встречен общим пением Тон деспотии...

В тот же день, четверг 18 мая, мы возвратились в Ташкент и на воскресенье 21 мая, в день памяти Равноапостольного Константина и Елены я назначил первую архиерейскую службу. Преосвященного Иннокентия уже не было, так как он уехал в Москву.

Все соборные священники разбежались, как крысы с тонущего корабля, и всенощную и литургию я служил с одним протоиереем Михаилом Андреевым, настоятелем вокзальной церкви.

Преосвященный Андрей с волнением наблюдал из алтаря, не делаю ли я ошибок в первой архиерейской литургии, но, по милости Божией, ошибок не было.

Спокойно прошла неделя. Служил вторую всенощную, и, вернувшись домой, читал правила к причащению. Часов в 11, когда я еще не кончил правила, оно было прервано стуком в дверь: пришли чекисты арестовать меня. Я простился с детьми и Софией Сергеевной и в первый раз вошел в "Черный ворон", как называли автомобиль ГПУ.

Меня посадили в подвал ГПУ. Первый допрос был совершенно нелепым. Меня спрашивали о знакомстве с неведомыми мне людьми, о сообществе с оренбургскими казаками, о которых я, конечно, ничего не знал. Однажды ночью вызвали на допрос, продолжавшийся часа два. Его вел очень крупный чекист, занимавший потом очень видную должность в московском ГПУ. Он допрашивал меня о моих политических взглядах и о моем отношении к советской власти. Услышав, что я всегда был демократом, он поставил вопрос ребром: "Так кто же вы - друг наш или враг наш?" Я ответил: "И друг ваш и враг ваш. Если бы я не был бы христианином, то, вероятно, стал бы коммунистом. Но вы воздвигли гонение на христианство, и потому, конечно, я не друг ваш".

Меня на время оставили в покое, и из подвала перевели в другое, более свободное помещение. Меня держали в наскоро приспособленном под тюрьму ГПУ большом дворе с окружающими его постройками.

На дальнейших допросах мне предъявили вздорное обвинение в сношениях с оренбургскими казаками и другие выдуманные обвинения.

В годы своего священства и работы главным врачом Ташкентской больницы я не переставал писать свои "Очерки гнойной хирургии", которые хотел издать двумя частями и предполагал издать их вскоре: оставалось написать последний очерк 1-го выпус-ка: "О гнойных заболеваниях среднего уха и осложнениях его". Я обратился к начальнику тюремного отделения, в котором находился, с просьбой дать мне возможность написать эту главу. Он был так любезен, что предоставил мне право писать в его кабинете по окончании его работы. Я скоро окончил первый выпуск своей книги. На заглавном листе этого 1-го выпуска я написал: ЕПИСКОП ЛУКА "ОЧЕРКИ ГНОЙНОЙ ХИРУРГИИ".

Так удивительно сбылось таинственное и непонятное мне Божие предсказание об этой книге, которое я получил еще в Переяславле-Залесском несколько лет назад: "Когда эта книга будет написана, на ней будет стоять имя епископа".

Издать книгу двумя выпусками мне не удалось, и она была напечатана первым, далеко не полным изданием только после первой моей ссылки. Имя епископа, конечно, было выпущено.

В тюрьме меня держали недолго и освободили на один день для того, чтобы я ехал свободно в Москву.

Всю ночь моя бывшая квартира главного врача была наполнена прихожанами собора, пришедшими проститься со мной.

В это время мое архиерейское место уже было занято живоцерковным "митрополитом" Николаем, которого я назвал лютым вепрем, возлегшем на моем горнем месте, и запретил иметь с ним общение.

Это мое завещание взбесило чекистов.

Утром, простившись с детьми, я отправился на вокзал и занял место не в арестантском, а в пассажирском вагоне. После первого, второго и третьего звонков поезд минут 20 не двигался с места. Как я узнал только через долгое время, поезд не мог двигаться по той причине, что толпа народа легла на рельсы, желая удержать меня в Ташкенте. Но, конечно, это было невозможно.

В Москве я явился в центральное ОГПУ. После короткого, ничего не значащего допроса, мне объявили, что я могу свободно жить в Москве неделю, а потом должен снова явиться в ГПУ. В течение этой недели я два раза был у Патриарха Тихона и один раз служил совместно с ним. При вторичной явке в ГПУ меня арестовали и отправили в Бутырскую тюрьму.

После недельного пребывания в карантине меня поместили в уголовную камеру, в которой, однако, бандиты и жулики относились ко мне довольно прилично.

В тюремной больнице я впервые познакомился с Новгородским митрополитом Арсением.

В соседней камере, тоже уголовной, находился священник, имевший очень большое влияние на бандитов и жуликов. Влияние этого священника внезапно прекратилось, когда в камеру вошел старик, матерый вор, которого уголовники встретили как своего вождя - с большим почтением.

Нас каждый день выпускали на прогулку в тюремный двор. Возвращаясь со двора во второй этаж, я впервые заметил у себя одышку.

Однажды, к моему большому удивлению, меня вызвали на свидание. Через решетку я разговаривал со своим старшим сыном Мишей, которому было лет 16. В поисках работы он испытал немало злоключений. В Киеве ему пришлось красить железнодорожный мост, вися в люльке над Днепром.

В библиотеке Бутырской тюрьмы мне, к большой радости, удалось получить Новый Завет на немецком языке, и я усердно читал его.

Глубокой осенью большую партию арестантов Бутырской тюрьмы погнали пешком через всю Москву в Таганскую тюрьму. Я шел в первом ряду, а недалеко от меня тот матерый вор-старик, который был повелителем шпаны в соседней с моею камерой Бутырской тюрьмы. В Таганской тюрьме меня поместили не со шпаной, а в камере политических заключенных.

Все арестанты, в том числе и я, получили небольшие тулупчики от жены Максима Горького. Проходя в клозет по длинному коридору, я увидел через решетчатую дверь пустой одиночной камеры пол, который по щиколотку был залит водой, сидящего у колонны и дрожащего полуголого шпаненка и отдал ему ненужный мне полушубок. Это произвело огромное впечатление на старика, предводителя шпаны, и каждый раз, когда я проходил мимо уголовной камеры, он очень любезно приветствовал меня и именовал "батюшкой". Позже, в других тюрьмах, я не раз убеждался в том, как глубоко ценят воры и бандиты простое человеческое отношение к ним.

В Таганской тюрьме я заболел тяжелым гриппом, вероятно, вирусным, и около недели пролежал в тюремной больнице с температурой около 40А. От тюремного врача получил справку, в которой было написано, что я не могу идти пешком и меня должны везти на подводе.

В московских тюрьмах я сидел вместе с протоиереем Михаилом Андреевым, приехавшим из Ташкента вместе со мной. Вместе с ним я и уехал из Москвы в свою первую ссылку в начале зимы 1923 года.

Когда поезд пришел в город Тюмень, был тихий лунный вечер и мне захотелось пойти в тюрьму пешком, хотя стража предлагала подводу. До тюрьмы было не более версты, но, на мою беду, нас погнали быстрым шагом, и в тюрьму я пришел с сильной одышкой. Пульс был мал и част, а на ногах появились большие отеки до колен. Это было первое проявление миокардита, причиной которого надо считать возвратный тиф, который я перенес в Ташкенте через год после принятия священства.

В Тюменской тюрьме наша остановка продолжалась недолго, около двух недель, и я все время лежал без врачебной помощи, так как единственную склянку лекарства получил только дней через двенадцать.

В Тюменской тюрьме мы впервые встретились с протоиереем Илларионом Голубятниковым и дальше ехали вместе с ним.

Вторая этапная остановка была в городе Омске, но о ней у меня не осталось никаких воспоминаний.

От Омска мы ехали до Новосибирска в "столыпинском" арестантском вагоне, состоявшем из отдельных камер с решетчатыми дверями и узкого коридора с маленькими, высоко поднятыми оконцами. В камеру, отведенную для меня и моих спутников - двух профессоров, посадили кроме нас, бандита, убившего 8 человек, и проститутку, уходившую по ночам на практику к нашим стражникам. Бандит знал, что я в Таганской тюрьме отдал свой полушубок дрожавшему шпаненку, и был очень вежлив со мной. Он уверял меня, что никогда и нигде меня не обидит никто из их преступной братии. Однако уже в Новосибирской тюрьме при мытье в бане у меня украли несколько сот рублей, а позже в той же тюрьме украли чемодан с вещами. В этой тюрьме нас посадили сперва в отдельную камеру, а вскоре перевели в большую уголовную, где нас шпана встретила настолько враждебно, что я должен был спасаться бегством от них, стал стучать в дверь под предлогом необходимости выйти в клозет и, выйдя, заявил надзирателю, что ни в коем случае в камеру не вернусь.

От Новосибирска до Красноярска ехали без особых приключений, и в Красноярске были посажены в большой подвал двухэтажного дома ГПУ. Подвал был очень грязен и загажен человеческими испражнениями, которые нам пришлось чистить. Рядом с нашим подвалом был второй каземат, в котором находились казаки повстанческого отряда. Имени их предводителя я не запомнил, но никогда не забуду ружейных залпов, доносившихся до нас при их расстреле.

В подвале ГПУ мы прожили недолго, и нас отправили дальше по зимнему пути в город Енисейск за 320 километров к северу от Красноярска. Об этом пути я мало помню, не забуду только операции, которую мне пришлось произвести на одном из ночлегов крестьянину лет тридцати.

После тяжелого остеомиэлита, никем не леченного, у него торчала из зияющей раны в дельтовидной области вся верхняя треть и головка плечевой кости. Нечем было перевязывать его, и рубаха и постель его всегда были залиты гноем. Я попросил найти слесарные щипцы и ими без всяких затруднений вытащил огромный секвестр.

В Енисейске мы получили хорошую квартиру в доме зажиточного человека и прожили в нем около двух месяцев. К нам присоединился еще один ссыльный священник, и все мы по воскресным и праздничным дням совершали всенощную и литургию в своей квартире, в которую входила и гостиная.

В Енисейске было очень много церквей, но и здесь, как в Красноярске, священники уклонились в живо-церковный раскол, и с ними мы, конечно, не могли молиться. Один диакон сохранил верность православию, и я рукоположил его в пресвитера.

В один из праздничных дней я вошел в гостиную, чтобы начать литургию, и неожиданно увидел стоявшего у противоположной стены старика-монаха. Он точно остолбенел, увидев меня, и даже не поклонился. Придя в себя, он сказал, отвечая на мой вопрос, что в Красноярске народ не хочет иметь общения с неверными священниками и решил послать его в город Минусинск, верст за 200 к югу от Красноярска, где жил православный епископ (имени его не помню).

Но к нему не поехал монах Христофор, ибо какая-то неведомая сила влекла его ко мне. "Почему же ты так остолбенел, увидев меня?" - спросил я его. "Как же было мне не остолбенеть! - ответил он, - десять лет назад я видел сон, который как сейчас помню. Мне снилось, что я в Божием храме, и неведомый мне архиерей рукополагает меня в иеромонахи. Сейчас, когда вы вошли, я увидел этого архиерея!" Монах сделал мне земной поклон, и за литургией я рукоположил его в иеромонаха.

Десять лет тому назад, когда он видел меня, я был земским хирургом в г. Переяславле-Залесском и никогда не помышлял ни о священстве, ни о архиерействе. А у Бога в то время уже был епископом... Так неисповедимы пути Господни.

Мой приезд в Енисейск произвел очень большую сенсацию. История достигла апогея, когда я сделал экстракцию врожденной катаракты трем слепым маленьким мальчикам-братьям и сделал их зрячими.

По просьбе доктора Василия Александровича Башурова, заведовавшего Енисейской больницей, я начал оперировать у него и за два месяца жития в Енисейске сделал немало очень больших хирургических и гинекологических операций. В то же время я вел большой прием у себя на дому, и было так много желавших попасть ко мне, что в первые же дни оказалось необходимым вести запись больных. Эта запись, начатая в первых числах марта, скоро достигла Св. Троицы.

Незадолго до моего приезда в Енисейск был закрыт женский монастырь, и две послушницы этого монастыря рассказывали мне, каким кощунством и надругательством сопровождалось это закрытие храма Божиего. Дело дошло до того, что комсомолка, бывшая в числе разорявших монастырь, задрала все свои юбки и села на престол.

Этих двух послушниц я постриг в монашество и сам дал им имена: старшую назвал Лукией, а младшую - Валентиной. Незадолго до Благовещения я был послан в назначенное мне место ссылки - деревню Хая на реке Чуне, притоке Ангары. Лукия и Валентина с вещами поехали вперед меня, а со мной до районного села Богучан ехали протоиереи Илларион Голубятников и Михаил Андреев. Ехали мы на лошадях по замерзшему Енисею и Ангаре до Богучан, где нас разлучили, послав Голу-бятникова и Андреева в недалекие от Богучан деревни, а меня за 120 верст в деревню Хая.

В Богучанах я оперировал больного, у которого был нагноившийся эхинокок печени, и через несколько месяцев, возвращаясь из Хай, нашел его вполне здоровым.

В Богучанах мне указали благочестивого крестьянина в селе Хая, у которого советовали поселиться, но предупреждали, что у него злая старуха-мать. В Хае меня уже ожидали мои монашки, поселившиеся у этого крестьянина. Старуха-мать его встретила меня с большой радостью. Мне отвели две комнаты, в одной из которой я с монашками совершал богослужение, а в другой спал.

К сожалению, я нарушил правило, по которому служить божественную литургию можно только в храме, и был за это наказан. Злая старуха только в первые дни приходила на наши богослужения, а потом не только оставалась на нашей половине, но старалась всячески мешать нашим службам.

Удивительным образом Господь запретил мне совершать литургию в доме злой старухи. У меня было вполне нормальное пищеварение, и литургии шли сперва вполне благополучно, но после освящения Св. Даров я вдруг почувствовал очень сильный позыв на испражнение, несколько раз повторявшийся, и едва-едва мог причаститься Св. Тайн и с судорожной поспешностью окончил литургию. На всю жизнь запомнил я этот тяжелый урок и никогда более не совершал литургию в жилых домах.

Злая старуха все больше и больше стала притеснять нас и прямо-таки выживать из дома. Дело дошло до того, что мы с монахинями вынес-ли из дома свои вещи и сели на них у стены. Видя нас выгнанными из дома, народ возмутился, заставил старуху принять нас обратно в дом.

В Хае мне довелось оперировать у старика катаракту в исключительной обстановке. У меня был с собой набор глазных инструментов и маленький стерилизатор. В пустой нежилой избе я уложил старика на узкую лавку под окном и в полном одиночестве сделал экстракцию катаракты. Операция прошла вполне успешно. За нее я получил 10 беличьих шкурок, ценившихся по рублю.

Довелось мне совершать и погребение умершего крестьянина по пасхальному чину с моими монахинями.

В Хае мы прожили месяца два и был получен приказ отправить меня обратно в Енисейск. Нам дали двух провожатых крестьян и верховых лошадей. Монахини впервые сели на лошадей. Очень крупные оводы так нещадно жалили лошадей, что целые струи крови текли по их бокам и ногам. Лошадь, на которой ехала монахиня Лукия, не раз ложилась и каталась по земле, чтобы избавиться от оводов, и сильно придавила ей ногу.

На полдороге до Богучан мы побывали в лесной избушке, несмотря не требование провожатых ехать дальше всю ночь. На них подействовала только моя угроза, что они будут отвечать перед судом за бесчеловечное отношение ко мне - профессору. Не доезжая верст 10 до Богучан, прекратилась наша верховая езда. Меня, никогда прежде не сидевшего верхом и крайне утомленного, пришлось снимать с лошади моим провожатым. Дальше до Богучан мы ехали на телеге. Дальше плыли по Ангаре на лодках, пришлось миновать опасные пороги. Вечером на берегу Енисея, против устья Ангары, мы с монахинями отслужили под открытым небом незабываемую вечерню.

По прибытии в Енисейск меня заключили в тюрьму в одиночную камеру. Ночью я подвергся такому нападению клопов, которого нельзя было и представить себе. Я быстро заснул, но вскоре проснулся, зажег электрическую лампочку и увидел, что вся подушка, и постель, и стены камеры покрыты почти сплошным слоем клопов. Я зажег свечу и стал поджигать клопов, падавших на пол со стен и постели. Эффект этого поджигания был поразительным: после часа поджигания в камере не осталось ни одного клопа. Они, по-видимому, как-то передали друг другу: "Спасайся, братцы! Здесь поджигают!" В последующие дни я больше не видел клопов: они все ушли в другие камеры.

В Енисейской тюрьме меня держали недолго и отправили дальше вниз по Енисею, когда пришел из Красноярска караван, состоявший из небольшого парохода, буксировавшего несколько барж, в одну из которых меня поместили вместе с отправляемыми в Туруханский край социал-революционерами. Монахини Лукия и Валентина хотели провожать меня, но это им не позволили.

Путь по широкому Енисею, текущему в безграничной тайге, был скучен и однообразен. На полдороге до Туруханска была небольшая остановка в довольно крупном селении, названия которого я не помню.

На берегу меня встретила большая группа ссыльных, встречавших каждый пароход в надежде увидеть меня, ибо как-то прослышали о моей ссылке в Туруханск. Из этой группы подошел и представился мне пресвитер Ленинградской баптистской общины Шилов, с особым нетерпением ожидавший меня. Позже, как увидим, он приезжал ко мне в Туруханск для долгих бесед со мной.

Немного поодаль стояла другая группа людей, тоже ожидавших меня. Это были тунгусы, все больные трахомой. Одному из них, полуслепому от заворота век, я предложил приехать ко мне в Туруханск, в больницу для операции. Он вскоре последовал моему совету, и я сделал ему пересадку слизистой оболочки губы на веки. По окончании ссылки на обратном пути из Туруханска я узнал, что он отлично видит и по-прежнему стреляет белок в глаз.

В Туруханске, когда я выходил из баржи, толпа народа, ожидавшая меня, вся опустилась на колени, прося благословения. Меня сразу же поместили в квартире врача больницы и предложили вести врачебную работу. Незадолго до этого врач больницы распознал у себя рак нижней губы и уехал в Красноярск, где ему была сделана операция, уже запоздалая, как оказалось впоследствии. В больнице оставался фельдшер, и вместе со мной приехала из Красноярска молодая девушка, только что окончившая фельдшерскую школу и очень волновавшаяся от перспективы работать с профессором. С этими двумя помощниками я делал такие большие операции, как резекция верхней челюсти, большие чревосечения и гинекологические операции и немало глазных.

Уже начинался ледоход на Енисее, когда, к моему удивлению, приехал ко мне на лодке за 700 верст ле-нинградский пресвитер баптистов Шилов, о первой встрече с которым на полпути от Енисейска до Туруханска я уже раньше упоминал при описании моего пути от Енисейска до Туруханска. Шилов предпринял этот опасный и тяжелый путь только ради бесед со мной.

Еще раньше него в Туруханск приехал маленький, тщедушный еврей, который из Америки приехал в Москву под видом коммуниста, но чем-то возбудил подозрение и был заключен в упраздненный Соловецкий монастырь.

Этот еврей присутствовал однажды при моей беседе с Шиловым, и я исполнил его просьбу о разрешении присутствовать при наших беседах, которые продолжались дня три по несколько часов ежедневно.

Шилов просил меня совместно разобрать целый ряд текстов Св. Писания и, конечно, я разъяснил их в православном духе. Но странным образом оказалось, как увидим в дальнейшем описании возвращения моего в Ташкент, Шилов счел меня убежденным в правоте баптизма.

Наши беседы закончились, по предложению Шилова, молитвой, но не общей, как ему хотелось, а каждый молился в отдельности. Я прочитал важнейшие православные молитвы, Шилов - баптистскую импровизацию, а еврей - свою молитву.

Шилов успел вернуться в Красноярск на каком-то запоздавшем пароходе.

В Туруханске был закрытый мужской монастырь, в котором, однако, стариком-священником совершались все богослужения. Он подчинился красноярскому живоцерковному архиерею, и мне надо было обратить его и всю Туруханскую паству на путь верности православию. Я легко достиг этого проповедью о грехе великом церковного раскола: священник принес покаяние пред народом, и я мог бывать на церковных службах и почти всегда проповедовал в них.

Туруханские крестьяне были мне глубоко благодарны и привозили меня в монастырь и домой на устланных ковром санях.

В больнице я, конечно, никому не отказывал в благословении, которое очень ценили тунгусы и всегда просили. За это и за церковные проповеди мне пришлось дорого поплатиться. О председателе Туруханского краевого совета меня предупреждали, что он большой враг и ненавистник религии. Это, однако, не помешало ему возопить к Богу о спасении, когда он попал в жестокую бурю на Енисее на небольшой лодке.

По требованию этого председателя меня вызвал уполномоченный ГПУ и объявил, что мне строго за-прещается благословлять больных в больнице, проповедовать в монастыре и ездить в него на покрытых ковром санях. Я ответил, что по архиерейскому долгу не могу отказать людям в благословении, и предложил ему самому повесить на дверях объявление о запрещении больным просить у меня благословения. Этого, конечно, он сделать не мог.

О поездках в церковь - я тоже предложил ему запретить крестьянам подавать мне сани, устланные ковром. Этого он тоже не сделал. Однако недолго терпел он мою твердость и бесстрашие.

Здание ГПУ стояло очень близко от больницы. Меня вызвали туда, и у входной двери я увидел сани, запряженные парой лошадей, и милиционера. Уполномоченный ГПУ встретил меня с большой злобой и объявил, что за неподчинение требованиям Исполкома я должен немедленно уехать дальше из Туруханска, и на сборы мне дается полчаса времени. Я только спокойно спросил, куда же именно посылают меня, и получил раздраженный ответ: "На Ледовитый океан".

Я спокойно ушел в больницу, и за мной последовал милиционер. Он шепнул мне на ухо: "Пожалуйста, пожалуйста, профессор, собирайтесь как можно скорее: нам нужно только выехать отсюда поскорее и доехать до ближайшей деревни, а дальше поедем спокойно".

Скоро мы доехали до недалекой от Туруханска деревни Селиванихи, получившей свое название от Селиванова, главаря секты скопцов, отбывавшего в ней свою ссылку. Скоро собрались мне компаньоны по ссылке - социал-революционеры, с большим интересом относившиеся ко мне и снабдившие меня деньгами и меховым одеялом, которое очень пригодилось мне.

После ночлега на съезжей избе поехали дальше. Путь по замерзшему Енисею в сильные морозы был очень тяжел для меня. Однако именно в это трудное время я очень ясно, почти реально ощущал, что рядом со мной – Сам Господь Иисус Христос, поддерживающий и укрепляющий меня.

Ночуя в прибрежных станках, мы доехали до Северного Полярного круга, за которым стояла деревушка, названия которой я не помню. В ней когда-то жил в ссылке И. В. Сталин. Когда мы вошли в избу, хозяин ее протянул мне руку. Я спросил его: "Ты разве не православный? Не знаешь, что у архиереев просят благословения, а не руку подают?" Это, как позже оказалось, произвело на конвоировавшего меня милиционера очень большое впечатление. Он и раньше, на пути от Селиванихи до следующего станка, говорил мне: "Я чувствую себя на положении Малюты Скуратова, везущего митрополита Филиппа в Отречь монастырь".

Следующий мой ночлег был в станке из двух дворов, в котором жил суровый старик Афиноген, на положении средневекового феодального барона, со своими четырьмя сыновьями. Он присвоил себе исключительное право на ловлю рыбы на Енисее на протяжении 40 километров, и никто не смел оспаривать его. Младший из его сыновей был необыкновенным примером патологической лености. Он отказывался от всякой работы и по целым дням лежал. Его много раз свирепо, до полусмерти, избивали, но ничего не помогало.

Старик Афиноген считал себя примерным христианином и любил читать Св. Писание. До поздней ночи я беседовал с ним, разъясняя ему неправильно понимаемое им.

Дальнейший путь был еще более тяжел. Один из следующих станков сгорел. Мы не могли остановиться в нем на ночь и с трудом достали оленей, ослабевших от недостатка корма. На них пришлось ехать до следующего станка. Проехав до остановки, не менее 70 верст, я очень ослабел и так закоченел, что меня на руках внесли в избу и долго отогревали.

Дальнейший путь до станка Плахино, стоявшего за 230 километров от Полярного круга, прошел без приключений. Моему комсомольцу, как он сам мне сказал, было поручено самому избрать место ссылки, и он решил оставить меня в Плахине. Это был совсем небольшой станок, состоявший из трех изб, и, как мне показалось, еще двух больших груд навоза и соломы, - но и это были жилища двух небольших семей.

Мы вошли в главную избу, и вскоре сюда же вошли вереницей очень немногочисленные жители Плахина. Все низко поклонились мне, и председатель станка сказал мне: "Ваше Преосвященство! Не извольте ни о чем беспокоиться: мы все для вас устроим". Он представлял мне одного за другим мужчин и женщин, говоря при этом: "Не извольте ни о чем беспокоиться. Мы уже все обсудили. Каждый мужик обязуется поставлять вам полсаженя дров в месяц. Эта женщина будет для вас готовить, а эта будет стирать. Не извольте ни о чем беспокоиться". Все просили у меня благословения и показали мне приготовленное для меня помещение в другой избе, состоящей из двух половин. В одной половине жил молодой крестьянин со своей женой. Их переселили в другую половину избы, уплотнив живших там.

Мой конвоир-комсомолец очень внимательно наблюдал за всей сценой знакомства моего с жителями. Он должен был сейчас же уехать ночевать в торговой фактории, стоявшей за несколько километров от Плахина. Было видно, что он взволнован предстоящим прощанием со мной. Но я вывел его из затруднения, благословив и поцеловав его. Это, как увидим в дальнейшем повествовании, произвело на него сильнейшее впечатление.

Я остался один в своем новом помещении. Это была довольно просторная половина избы с двумя оконцами, в которых вместо вторых рам были снаружи приморожены плоские льдины. Щели в окнах не были ничем заклеены, а в наружном углу местами был виден сквозь большую щель дневной свет. На полу в углу лежала куча снега. Вторая такая же куча, никогда не таявшая, лежала внутри избы, у порога входной двери. Для ночлега и дневного отдыха крестьяне соорудили широкие нары и покрыли их оленьими шкурами. Подушка была у меня с собой. Вблизи нар стояла железная печурка, которую на ночь я наполнял дровами и зажигал, а лежа на нарах накрывался своей енотовой шубой и меховым одеялом, которое подарили мне в Селиванихе.

Ночью меня пугали вспышки пламени в железной печке, а утром, когда я вставал со своего ложа, меня охватывал мороз в избе, от которого толстым слоем льда замерзала вода в ведре. В первый же день я принялся заклеивать щели в окне клейстером и толстой оберточной бумагой от покупок, сделанных в фактории, и ею же пытался закрыть щель в углу избы. Весь день и всю ночь я топил железную печурку. Когда сидел, тепло одетый, за столиком, то выше пояса было тепло, а ниже его - холодно.

Однажды мне пришлось помыться в таком холоде, так как я дал зарок еще в Хае не мыться в деревенской бане, испытав там крайние затруднения.

Мне принесли таз и два ведра воды - в одном холодной, с кусками льда, а в другом - горячей, и не понимаю, как я умудрился помыться в таких условиях.

Иногда по ночам меня будил точно сильнейший удар грома. Но это был не гром, а трескался лед поперек широкого Енисея.

Недолго я получал пищу от бабы, которая обязалась стряпать для меня: она подралась со своим любовником и отказалась готовить пищу для меня. Мне пришлось в первый раз в жизни2 попробовать самому готовить себе пищу, о чем я не имел никако-го понятия. Не помню уже, какой курьез получился у меня при попытке изжарить рыбу, но хорошо помню, как я варил кисель. Я сварил клюкву и стал приливать жидкий крахмал. Сколько я ни лил его, мне все казалось, что кисель жидкий. Я продолжал лить крахмал, пока кисель не превратился в твердую массу. Испытав такое фиаско со своей кулинарией, я должен был спасовать, и надо мной сжалилась другая баба и стала стряпать для меня.

У меня был с собой Новый Завет, с которым я не расставался и в ссылках своих. И в Плахине я предложил крестьянам читать и объяснять Евангелие. Они как будто с радостью откликнулись на это, но радость была недолгая: с каждым новым чтением слушателей становилось все меньше и меньше, и скоро прекратились мои чтения и проповедь.

Расскажу еще об одном Божием деле, которое пришлось мне совершить в Плахине.

Теперь, когда пишу эти воспоминания, я уже более 37 лет в священном сане (более 35 лет - в архиерейском) , но, как это ни странно, я крестил только трех детей: одного, близкого к смерти, сокращенным чином, и других двух совсем необыкновенным образом. Ташкентский епископ Иннокентий, рукополагая меня в диакона и пресвитера, сказал мне словами Апостола Павла: "Ваше дело не крестити, а благовестити". За все время своего священства я оставался профессором и читал лекции по топографической анатомии и оперативной хирургии в рясе и с крестом на груди. Оставался и главным хирургом Ташкентской городской больницы, а потому служил только по воскресеньям, ника


[1] Печатается по Сб. "Надежда", изд. "Посев", N3, стр. 66-138


Семья, дети - К женихам и невестам

Священник Сергей Николаев

"Не любите мира и того, что в мире..."
Страшное поругание любви происходит сегодня в мире. Сброшены покровы с греха, и грех назвали любовью. Блудницу называют невестой и развратника - женихом. Но скверный брак не может насытить плоти, а лишь распаляет страсти. "Будут есть, и не насытятся; будут блудить, и не размножатся; ибо оставили служение Господу" (Ос. 4, 10).

Этот внешний по отношению к Церкви мир живет по своим законам, поклоняется своим богам, имеет своих проповедников. "То было время, когда любовь, чувства добрые и здоровые считались пошлостью и пережитком; никто не любил, но все жаждали и, как отравленные, припадали ко всему острому, раздирающему внутренности. Девушки скрывали свою невинность, супруги - верность. Разрушение считалось хорошим вкусом, неврастения - признаком утонченности. Этому учили модные писатели, возникавшие в один сезон из небытия. Люди выдумывали себе пороки и извращения, лишь бы не прослыть пресными" (А. Толстой, "Хождение по мукам").

Кажется, что о нашем времени написаны эти слова. Таков мир, что живет рядом с церковной оградой. Мы не можем уйти от этого соседства, не можем спрятать от него наших детей. Этот мир и это время - Божия данность, определенная для испытания нашей веры.

"Испытание вашей веры производит терпение" (Иак. 1, 3), а "терпение нужно вам, чтобы, исполнив волю Божию, получить обещанное" (Евр. 10, 36), - читаем у святых апостолов.

Желающий спасения может только противостоять греху, не обвиняя никого, не ропща на обстоятельства, помня, что "Бог... Сам не искушает никого, но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью" (желанием) (Иак. 1, 13-14).

"Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей" (1Ин. 2, 15), - говорит Апостол. Но не любить мир не значит не любить тех, кто живет в этом мире. Только будущий век положит пропасть между чистым и нечистым, отделит сынов Света от детей тьмы. А сейчас, пока не произнесено еще судное слово, немало людей, познавших пустоту внешней жизни, приходят в церковную ограду в поисках истинной любви, ища спасения. Еще неокрепшие в вере, но полные решимости, начнут они устраивать свою жизнь не по прихотям мира, а по церковным заповедям. И потому для кого-то много раз еще придется повторять то, что уже сказано, объяснять то, что, казалось, давно ясно.

Малая Церковь
"И сказал Господь Бог: нехорошо быть человеку одному" (Быт. 2, 18). Особенно нехорошо, трудно одному проходить путь спасения. Потому и благословляет Церковь брак, и живущие в миру знают преимущества супружества перед вольной волей. Ведь даже одиночество ради Господа - монашество - связано обетом послушания. Послушания духовнику и священноначалию. А значит, и монашествующий не один совершает свое поприще. Мирянину же лучшая доля - семья.

Семья так много значит для нашего спасения, что ее называют малой Церковью, поэтому создание столь важного союза, безусловно, должно серьезно обсуждаться.

Сейчас люди в Церкви быстро "взрослеют", то есть их воцерковление происходит достаточно скоро. Молодые люди, выросшие в церковной среде, и те, кто пришел недавно, как-то почти незаметно выравниваются. Отрадно и то, что их становится все больше, а значит, и браки между "своими", церковными, стали чаще.

Содержи в чистоте путь свой
Вспомним, какие основные качества выделяют жениха и невесту, ставят их на особое место в обществе? Любовь и целомудрие. Если о любви сейчас стали говорить гораздо больше, то о целомудрии стараются молчать.

То, что разврат повсеместен, ничего не меняет в отношении к нему Православной Церкви. Естественным он кажется только неверующим. А Церковь надеется видеть новобрачных чистыми и целомудренными и возлагает на них венцы, воздавая честь их целомудрию и сохраненному девству. В руки жениху и невесте даются зажженные свечи, также знаменующие целомудрие и чистоту будущих супругов. Кстати, если оба в брак вступают повторно, то свечей уже не зажигают, именно по той причине, что в брак вступают уже не девственники.

Символ чистоты невесты - ее белое платье, свадебная фата. "Голубица моя, чистая моя!" (Песн. 5, 2) - скажет жених при виде ее. Но если сам он не сохранил чистоты, то грех его замарает и голубиную чистоту милой. Не случайно неверующие девушки, не ведающие Божьего воздаяния, не хотят сохранять девственность до свадьбы. Не для кого. "Он ведь придет уже поживший, - говорят они, - так какой смысл мне беречься". Блудный грех как раз и характерен тем, что очень заразен, не имеет границ. Всякий другой грех имеет как бы свой небольшой регион действия, а блудный расползается во времени и пространстве.

Но как ни страшна статистика добрачных связей, мы всегда можем указать на добрый остаток. "Так и в нынешнее время, по избранию благодати, сохранился остаток" (Рим. 11, 5), - говорит Апостол. Большинство церковной молодежи считает желательным для себя сохранение чистоты тела до брака. Но случается и невыполнение этого установления. Причиной же выставляются обстоятельства, неосторожность, безволие. Но причина падения скорее в том, что когда-то произошло согласие с греховным помыслом и внутреннее растление.

"А если видимо соблюдаешь тело свое от растления и блуда, внутренне же ты любодействовал и творил блуд в помыслах своих, то прелюбодей ты перед Богом и не принесет тебе пользы девственное тело твое" (преп. Макарий Великий).

Любопытство к нескромным разговорам, изображениям, книгам, мечтательность, бездеятельность разбудили чувственность и нечистые мысли. Отсюда и грех.

"Как юноше содержать в чистоте путь свой? - Хранением себя по слову Твоему" (Пс. 118, 9),-говорит Псалмопевец. А слово Божие, через Апостола: "... не сообщаться с блудниками... не сообщаться с тем, кто, называясь братом, остается блудником... с такими даже и не есть вместе" (1Кор. 5, 9-11), "Не обманывайтесь: ни блудники... ни прелюбодеи... Царства Божия не наследуют" (1Кор. 6, 9).

Спаситель называет прелюбодеем и того, кто разжигается похотью на чужую красоту. "Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем" (Мф. 5, 28). В мире есть необратимые процессы. По опыту мы знаем, как легко разбивается от неосторожности или даже по умыслу сырое яйцо. Раз - и готово! Но потом "вся королевская конница и вся королевская рать" не смогут собрать этого шалтая-болтая. Так же необратимо повреждение целомудрия в человеке. Бороться с растленным воображением или растленной плотью затем предстоит всю жизнь.

"Худые сообщества развращают добрые нравы" (1Кор. 15, 33), - предупреждает Апостол, поэтому православным юношам и девушкам следует избегать компаний с вольными разговорами и поведением. Когда же избежать такого общения невозможно, "иначе надлежало бы вам выйти из мира сего" (1Кор. 5, 10), по словам Апостола, то нужно научиться уклоняться от бесед, вечеринок, совместного провождения времени.

Внимай себе
"Когда я еще жил в миру, - вспоминал оптинский старец Варсонофий, - товарищи называли меня идеалистом. Бывало, придут звать меня куда-нибудь: "Устраивается пикник, целой компанией едем за Волгу с самоваром и закуской. Будет очень весело!" - "Сколько же это стоит?" - "По 10 рублей с человека". Вынимаю деньги и отдаю за себя, чтобы не получить упрека, что уклоняюсь из корыстных побуждений, а потом в день пикника заболеваю некоей политической болезнью и остаюсь дома... А наутро товарищи говорят: "Был он?" - "Нет, не был". - "Ну, конечно, - рукой махнут, - ведь он у нас идеалист"".

Вроде и не побрезговал компанией и на своем настоял.

Впрочем, молодые люди, знакомые с культурой поста, не затруднятся такими дипломатическими отказами. Ведь во многих семьях, где есть дети-школьники, родители умеют без насилия над ребенком и без обиды для окружающих избегать новогодних школьных елок и представлений, попадающих на конец Рождественского поста, а также участия в других светских праздниках, не вписывающихся в православный календарь.

Трудно в юности сохраниться от любовной мечтательности. Особенно она привычна девушкам. Беда в том, что эти грезы не стоят на месте, а обязательно развиваются. Если когда-то думы такого рода не покидали пределов дозволенного, просто дальше было как-то "некуда" думать, то сейчас, когда воображение и память каждого человека засорены греховными впечатлениями, навязанными нам миром, остановить мысль на какой-то грани бывает трудно. И все же, несмотря на то, что невинность как категория незнания греха постепенно изнашивается, невинность как категория несогласия с грехом и отторжения от себя греховных помыслов остается обязательной для всех, независимо от времени и обстоятельств.

Труд – страж добродетели
Впрочем, против такой мечтательности есть лекарство. Молодые годы, как правило, годы учебы, время освоения профессии. Несомненно, что образование удобнее получить до брака. Не случайно, сложилась поговорка: "Женатому учиться-время ушло". Добросовестная учеба обычно не оставляет времени на пустые мечты. Если же юноша или девушка не учатся, то в семье всегда найдется для них занятие там, где нужна их помощь. Во все годы, а особенно в юности, бездеятельности нужно бояться как огня. "Труд есть страж добродетели", - читаем в "Цветнике духовном".

"Кто в праздности живёт, тот непрестанно грешит", - писал святитель Тихон Задонский.

Не случайно в прежнее время барышни из семей, в которых домашний комфорт не требовал большого участия, обязательно вышивали, вязали салфеточки или детскую одежду для старшей замужней сестры, никогда не оставались в бездеятельности. Рукоделие, как средство занять себя, удалиться от праздности было свойственно и замужним дамам, не обремененным семейными заботами. Все, наверное, помнят, из чего состояло пансионное воспитание девушки по Гоголю: французский язык, "фортепьяно, для доставления приятных минут супругу" и "вязание кошельков и других сюрпризов" ("Мертвые души"). Смешно-то смешно, а тем не менее чьи-то прапрабабушки не выезжали в гости без ридикюля с рукоделием, да и дома, если и сидели без дела, то не сложив руки, а с иглой или спицами. Занятие всегда можно найти, а праздность расслабляет волю.

Отеческой заботой полны письма оптинского старца Макария. В одном из них читаем: "Невозможно же быть вам в совершенном бездействии физическом: тогда и страсти больше будут беспокоить".

"Не предавайся большим рассеянностям, которые бывают часто сопряжены с потерею интересов и нравственности", - писал он же о развлечениях. Недолгие и невинные удовольствия и развлечения, как дань человеческой слабости, не возбраняются православному человеку. Они дают передышку нашим мышцам и нервам, способствуют большей работоспособности. Но развлечения рассеивают сознание, в это время оно подобно заболтавшемуся с прохожим часовому, и греху легче проскользнуть мимо стражи. Поэтому выбор развлечений следует строго определить для себя, и не нужно смущаться принятыми в мире нормами, но ориентироваться только на Божии заповеди. "Весь мир лежит во зле" (1 Ин. 5, 19), - го-ворит апостол Иоанн Богослов и ласково нази-дает: - "Возлюбленный! не подражай злу, но добру" (3 Ин. 11).

"Горе миру от соблазнов..."
Об одном таком неблагополучном развлечении - танцах - есть смысл поговорить особо. Танцы существуют у всех народов. Изначально эти ритмические движения разделялись на несколько видов по достигаемым целям. Танцы, возбуждающие чувственное желание, предшествующие соитию, военные танцы, сообщающие боевой дух, и особые ритуальные танцы, используемые жрецами или их окружением для оккультных целей: вызывания духов и т.п. Из этого набора наиболее употребляемыми и получившими развитие оказались чувственные танцы. Они-то и легли в основу всех современных как народных, так и классических танцев, а также балета. Да-да, балета! Вся эстетика балетного искусства основана на возбуждении и удовлетворении чувственной, похотной стороны человеческой личности. Об этом откровенно говорят движения и сами костюмы танцоров. В сознании наших соотечественников понятия балет и разврат долгое время непременно соседствовали. У А. Островского в одной из пьес есть замечательная фраза: "Кто в продолжение двадцати лет не пропустил ни одного балета, тот в мужья не годится" ("Бешеные деньги").

Что касается танцев как бытового развлечения, то это собственно игра в "любовь" на своем уровне. Небольшой театр. В танцах незаметно растворяется и теряется стыдливость. В танце на вполне "законном" основании можно обнять, приласкать малознакомого, а то и вовсе незнакомого человека. Не случайно различные развращающие программы для подростков рекомендуют танцы и совместные спортивные занятия как "средство преодоления стыдливости", а мы назовем это разрушением целомудрия. Святые отцы всегда советовали избегать касания как возможного побуждения к греху.

"Всякое прикосновение мужчины и женщины неприлично, всякое сладострастие под тенью великих крыльев любви - целомудренно", -говорит свт. Григорий Богослов. Имеется в виду, конечно, брачная любовь. Одна девушка-студентка рассказывала, что среди ее многочисленных знакомых лишь один юноша имеет привычку деликатно отодвигать локоть или колено, когда рядом с ним за столом или на занятиях оказывается девушка. Остальные молодые люди совершенно не озадачивают себя такими тонкостями и не меняют ни позы, ни лексики в присутствии сокурсниц. Видимо, это и есть результат такого танцевально-спортивного воспитания - вести себя со всеми, как с близкими родственниками, и дай Бог, чтобы эта фамильярность, или семейственность закончилась на этом уровне.

"Так же и танцы, которые назвал один мудрый проповедник "Иродиадино искусство" и которые мир считает невинным удовольствием в обществе, а в сущности оные греховны", - писал оптинский старец Макарий одной матери, воспитывающей сыновей.

В жизни владыки Иоанна, митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского, был такой случай. Вскоре после войны попал он как-то на танцплощадку. Встал в стороне и смотрел на танцующих. Вдруг перед глазами его слева направо как бы развернули свиток, и он увидел танцующих с собачьими и свиными рылами вместо лиц. Это было необычайно страшное зрелище: танцующие бесы. Длилось такое видение недолго, свиток вновь свернулся, теперь уже справа налево, и веред будущим владыкой опять танцевали люди. В эти мгновения, как рассказывал владыка Иоанн, решилась его дальнейшая судьба.

"Горе миру от соблазнов... - говорит Спаситель. - Если же рука твоя или нога твоя соблазняет тебя, отсеки их и брось от себя: лучше тебе войти в жизнь без руки или без ноги, нежели с двумя руками и с двумя ногами быть ввержену в огонь вечный" (Мф- 18, 7 - 8). Конечно, проще избегать от юности соблазнительных обществ и ситуаций. Но случается, что и сам человек сознательно становится причиной соблазна. Нередко девушки и даже девочки приучаются кокетничать. Быть может, вначале это происходит на уровне игры. ЋВ ней проснулась женщинаЛ, - сказала одна мама о своей шестилетней кокетке-дочери. Нет, в ней проснулась не просто женщина, а женщина-грешница.

Скромность - добродетель и украшение девушки. Скромность - от слова скрыть. "Да будет украшением вашим не внешнее плетение волос, не золотые уборы и нарядность в одежде, но сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом" (1 Пет. 3, 3 - 4), - обращается к женам и девицам Апостол. Желание обратить на себя внимание, кокетливость можно обозначить как наглость, то есть поведение, вынесенное на глаза. Наглость - от слова взгляд. Удовольствие привлечь к себе внимание, наслаждение вниманием может иметь непростые последствия.

"Хотя ты не говорила и не произносила тех слов блудницы: "Прииди и поваляемся в похоти", - не произносила языком, но говорила видом, не произносила устами, но говорила походкою, не приглашала голосом, но приглашала яснее голоса глазами. Хотя, пригласив, ты не предала саму себя; но и ты не свободна от греха; ибо и это - особый вид прелюбодеяния; ты осталась чистою от растления, но телесного, а не душевного; и у тебя совершен грех вполне если и не через совокупление, то через зрение... Как ты думаешь быть чистою от греха, совершив его вполне? Ты сделала совершенным прелюбодеем того, кто прельстился этим твоим видом; как же ты можешь не быть блудницею, когда дело твое оказывается прелюбодеянием?" - читаем у свт. Иоанна Златоуста.

Кокетливость легко может довести до греха, так как возбуждает страсти, а страсть бывает заразительна. Если какая-то девушка думает раскраской лица и разными вычурными нарядами помочь себе сделать счастливый брачный выбор, то усилия ее тщетны. Подобные наглядные знаки могут увлечь лишь действительно увлекающегося человека, возбудив в нем любовь-страсть. А страстная любовь очень быстро проходит.

ЋИз многих опытов видно, что кто по страсти вступает в супружество, тот не бывает счастлив: страсти остынут и любовь исчезнетЛ, - писал оптинский старец Макарий своей корреспондентке. Так же и преп. Амвросий Оптинский не рекомендовал жениться или выходить замуж по страсти. Когда девушка желает. замужества. - это доброе желание. Но желать замужества не значит стремиться к браку любыми путями. Чистота, целомудрие, богобоязненность, кротость и терпение привлекут к такой душе благословение Божие гораздо вернее, чем разные ухищрения внешние. Народная мудрость говорит, что на всяк товар есть свой купец. И не следует брезговать той внешностью, что дал вам Господь, лучше вы себе не нарисуете. К тому же внешняя красота требует особенной осторожности, так как привлекает к себе не только добрые взгляды. Красивой девушке труднее сохранить себя. "Девство и красота воюют друг на друга", - говорит пословица.

"Потому что власть красоты скорее преобразит добродетель из того, что она есть, в сводню, нежели сила добродетели превратит красоту в свое подобие", - повторяет расхожее мне-ние герой Шекспира (В. Шекспир, "Гамлет").

Желание украсить себя нарядами должно быть тоже осмотрительным. Очаровательный вид не всегда бывает на пользу.

Рассказывала молодая верующая женщина: как-то вечером она сошла с электрички и пошла через лесок на дачу. Вдруг услышала сзади быстрые тяжелые шаги. В голове сразу промелькнула мысль: "Зачем я надела эти светлые брюки". Она как-то сразу соединила свой нескромный наряд и ту опасность, которую ощутила за спиной. Человек, что догонял ее, действительно хотел причинить ей насилие. По милости Божией неразумная модница смогла вырваться от него. Потом ей еще долго пришлось бежать, и все это время она твердила: ЋГосподи, помоги, я больше никогда не надену брюкиЛ. И действительно, она их больше не носила.

Лекарство от ошибок
Гораздо более косметики и уборов послужит свахой молитва. Молитва о женихе вполне может быть включена в утренние правила девушки, если девушка определила для себя спасения в браке. Просить Господа можно обо всем потребном, а желание жить в браке - это желание жить по заповедям Божиим, ведь основная цель брака - сохранять человека от блуда. ЋВо избежание блуда, каждый имей свою жену и каждая имей своего мужаЛ (1 Кор. 7, 2), - писал Апостол.

В семьях, где есть девицы на выданье и юноши, готовые к браку, хорошо иметь обычай чтения акафистов святителю Николаю, покровителям супружества мчч. Гурию, Самону и Авивву, святым Петру и Февронии Муромским. Можно заказывать молебен Этим святым. Всякое дело лучше делать с Господом, с молитвой.

В Москве, на ул. Неждановой, в храме Воскресения Словущего есть чудотворная икона Божией Матери ЋВзыскание погибшихЛ. Перед этой иконой молятся родители девушек-невест и юношей-женихов, прося пречистую об устроении брака детей. Молятся и сами молодые девушки и юноши, вверяя заботу о своей судьбе Царице Небестной. начало этой традиции положило чудо.

Московский житель, имевший когда-то достаток, впал в бедность и никак не мог выдать замуж своих дочерей. Дошло до того, что и питаться ему с семейством стало нечем. Этот почти отчаявшийся человек имел привычку молиться перед образом Божией Матери ЋВзыскание погибшихЛ. И Пречистая Дева не оставила несчастного отца. Вскоре дочери его благополучно вышли замуж, и он поселился у одной из них. Случай этот стал известен, и к чудотворному образу стали стекаться верующие не только из московских семейств вымолить жениха или невесту, приезжают и из других городов и весей.

Мне вспоминается один забавный случай. Знаком я был с одной маленькой семьей: мамой и дочкой. Девушка оканчивала техникум и, не имея привычки к шумным молодежным компаниям, была не прочь выйти замуж. Одна беда: женихов в округе не было. Конечно, по совету духовника и мама, и дочка молились, чтобы была воля Божия, и надеялись, что Господь пошлет человека. Также по благословению съездили к чудотворной иконе ЋВзыскание погибшихЛ, заказали молебен. Через небольшое время опять съездили. И, веря в заступничество Царицы Небесной, взяли за правило ездить к чудесному образу регулярно. Может быть, раз в два месяца, не помню. Прошло где-то полтора года. И однажды мама пришла брать благословение на брак. Нет, не дочери. Сама мама, более десяти лет прожившая без мужа, вдруг неожиданно выходила замуж. Причем жених объявился не какой-нибудь, а верующий, красивый, работящий. А еще через год или полтора вышла замуж и дочка.

Есть в жизни события, устройство которых разумнее доверить Господу, а не рассчитывать на свои силы. "Возверзи (возложи) на Господа печаль твою, и Той тя пропитает" (Пс. 54, 23), - говорит Псалмопевец. В отношении брака - это лучшая рекомендация.

Как и любое наше прошение, просьба-молитва о браке не должна игнорировать волю Божию. Лучше, чтобы молитвенное пожелание заканчивалось словами: "Но пусть будет не как я хочу, а как Ты, Господи. Да будет во всем воля Твоя. Аминь".

Московский старец о. Алексей Мечев в одном из писем упоминал такой случай. Девушку бросил жених. Батюшка посоветовал ей молиться об устроении ее жизни, но не с прежним женихом, а с кем угодно будет Богу. Но девица в молитвах настаивала на соединении с бросившим ее молодым человеком. Что же? Он вернулся. Они повенчались. А через короткое время муж уже окончательно бросил ее.

Не всегда наша молитвенная просьба может быть исполнена скоро. Иногда мы просим неполезного для спасения.

Бывает и такое. Обвенчаются молодые, отшумит свадьба, и забудут они в своем счастье и молитву, и церковь, и Бога. И так все хорошо. Все-то станут любоваться друг на друга, ворковать в своем гнездышке. И ничем, кроме пожара, их оттуда не выставишь. Хорошо еще, если Господь приглашение пришлет не слишком грозное: болезнь там какую или ссору, а случаются и более страшные напоминания. Потому Господь и медлит с ответом на наши просьбы, что бережет нас от себя же. Ждет, может, мы и дозреем.

Придет дочка к отцу: "Папа, купи мне новую шубку", - "А зачем тебе?" - спросит родитель. - "Пойду в ней на улицу, все скажут: "Какая красивая девочка!" А подружки во дворе просто умрут от зависти". - "Нет, -скажет отец-походи пока в старой". Придет другая дочка: "Купи мне, папа, новую шубку".-"А зачем тебе?" - "Пойду я в новой шубке в церковь в воскресный день. И тепло в ней, и празднично". - "Что ж, видно, не миновать обновки". Так и Господь на наши молитвы. Кому полезно - даст, а кому нет - повременит.

Помню такой случай. Девушка хотела иметь семью. Деток очень любила. О муже-помощнике мечтала. В церковь она начала ходить недавно, и взгляды ее, жизненные понятия менялись на глазах. Вначале она просто хотела любви, заботы, семейного тепла. Молилась, просила Господа. Постепенно стала понимать преимущества семьи, где оба супруга верующие. Ждала. Молилась. Прошел не один год. Одиночество ее стало менее горьким, она узнала счастье церковной семьи, своего дела в Церкви. Теперь брак мог бы только дополнить то, что она уже имела. И Господь послал ей человека. Познакомились они в храме, понравились друг другу и через какое-то время поженились. А случись это раньше, кто знает, часто ли видели бы мы ее в храме.

Не может быть прочной семьи без целомудрия
Каждый священник имеет немалый опыт человеческих судеб, и, наверное, каждый может сказать, что подавляющее число несчастий, угнетающих человека, - семейные скорби. "Таковые будут иметь скорби по плоти",-говорит Апостол о вступающих в брак, и опыт подтверждает, что семья - это обязательные скорби, обязательный крест. Правда, скорби бывают разные. Многое в семейной жизни зависит от прежнего поведения жениха и невесты. Их добрачная жизнь обязательно окажет влияние на атмосферу в семье, на здоровье будущих детей. Тот, кто не бережет своей чистоты до брака, сам лишает себя семейного покоя.

Как когда-то библейский Исав, не желая потерпеть голод, продал свое первородство, пра-во на наследство, за чечевичную похлебку, так иногда неразумные юноши и девушки отдают . . свою поистине царственную чистоту, единственное личное достояние за насыщение любопытства, неосознанного греховного желания, за ка-кое-то сиюминутное утверждение себя. Как же жаль бывает потом!

"Столько вокруг семейств, а много ли любя-щих пар подходят к браку, сохранив телесную чистоту?" - спросит кто-то.

Да, живут люди и с раковой опухолью, и с язвенной болезнью, и с астмой. Привыкают и даже забывают, что были когда-то здоровы. Но вряд ли кто стал бы специально отягощать себя такими страданиями.

"Как невозможно, чтобы человек целомудренный презирал свою жену и когда-нибудь пренебрег ею; так невозможно, чтобы человек развратный и беспутный любил свою жену, хотя бы она была прекраснее всех" (свт. Иоанн Златоуст). От первоначального греха, вставшей между супругами неправды - дальнейшая ревность, недоверие, закрытость, себялюбие, измены.

Священник Михаил Труханов в книге "Мысли христианина о браке" пишет: "Человек порочный, искавший любви на стороне, не может искренно любить свою жену. Прошлое встанет призраком между ним и ее чистотой, и этот призрак отравит минуты счастья, сделает невозможным это счастье... Такой человек развратит и жену, потому что внесет в храмину семьи разлагающий аромат преступной любви. На этом основании преподобный Феодор Студит (IX в.) считает безусловно необходимым, чтобы чистый соединялся с чистой, невинный с невинной... Соединение невинной с человеком морально павшим кажется уродством".

ЋГрех блуда имеет то свойство, что соединяет два тела, хотя и незаконно, в одно телоЛ. По этой причине, хотя он прощается немедленно после раскаяния в нем на исповеди при непременном условии, чтобы покаявшийся оставил его, но очищение и отрезвление тела и души от блудного греха требует продолжительного времени, чтобы связь и единение, установившиеся между телами... и заразившие душу, обветшали и уничтожились" (свт. Игнатий Брянчанинов).

"Юношей также увещевай быть целомудренными", - писал апостол Павел (Тит. 2, 6).

О целомудрии девушки долгие века даже не рассуждали, считая девственность естественным добрачным состоянием. Отношение к девушке, не сохранившей до брака себя в чистоте, у многих народов схоже. Сама природа женская так устроена, что грех этот не может быть скрыт и обязательно обнаружится. В израильском обществе, по Моисееву законодательству, "если... не найдется девства у отроковицы", предлагалось побить "ее камнями до смерти" (Втор. 22, 20).

С наступлением христианской эры нравы стали мягче, но все же общество относилось довольно долго к этому греху особенно нетерпимо. У нас в отечестве еще в прошлом веке не сохранившую себя девицу ожидало всеобщее презрение, отторжение от общества, грубые насмешки и выходки, мазанье дегтем ворот и т.п. Конечно, замуж она уже выйти не могла и, как правило, искала, куда скрыться с глаз. В мусульманской среде такое отношение сохранилось и по сей день. И это не случайная жестокость.

Дело в том, что первый физический контакт производит в организме женщины колоссальные изменения и сопровождается такими огромными физическими и психическими нагрузками, что может происходить лишь в атмосфере брака, покоя и любви. В том спокойствии, которое дает ей сознание своего права и защиты этого права со стороны общества и родных.

В противном случае, по мнению доктора медицинских наук профессора Вл. Барабаша, психическая перегрузка может вызвать патологические изменения, мутации генотипа женщины, и в дальнейшем вероятность рождения у нее генетически больного ребенка увеличится. Таким образом, если добрачный контакт произойдет даже накануне свадьбы по настоянию жениха или по собственному недомыслию невесты, то свое негативное действие на будущее потомство он все же окажет.

В прежнее время ребенка, рожденного вне брака, называли ублюдком, то есть рожденным от блуда. Согласитесь, что слово это несет в себе не только характеристику незаконнорожденности, но и некий оттенок психофизической неполноценности.

Статистику увеличивающихся в нашей стране добрачных связей сопровождает статистика увеличения генетических заболеваний. И что характерно, в регионах с мусульманским населением, где девственность невесты обязательна, таких заболеваний почти нет.

Легкомысленное отношение к добрачному сожительству не только подрывает здоровье нации, оно прямая угроза самому существо.

Духовная жизнь в эмиграции - К далеко живущим от храма [1]

Митрополит Антоний Сурожский

Хочу обратиться к вам, русским православным людям, рассеянным по всему лицу земли и находящимся вдали от всякой православной церкви, с рядом бесед, чтобы помочь вам все же осуществить полноту христианской жизни, несмотря на отдаленность от других братьев христиан, от обычной помощи, которую дает нам церковь с ее молитвой и с ее братством.

Многие православные люди сейчас рассеялись по лицу земли. Одних унесло ветром войн и революций, других вдаль от родных пепелищ увлекла торговля, третьих – тяга к новым краям. Многие просто, работая вдали от всяких центров, на шахтах или заводах, где нет поблизости православных групп, не имеют возможности посещать церкви и редко видят навещающего их священника.

И вот ставится перед каждым из них, а порой - перед каждым из нас, вопрос: как жить полнотой жизни церковной, как быть христианином до конца, как достичь совершенства христианской жизни? Этот вопрос в свое время, во время последней войны, встал передо мной, когда в течение нескольких лет мне ни разу не удалось быть в церкви. Тогда я себе задавал тот же вопрос, который встает так болезненно перед многими: "Чем мне жить?.." Не в том смысле, что нечем было жить внутри, в сердце, в мыслях, а в том смысле, что хотелось осуществить не какую-то ограниченную духовную жизнь, а плодотворную, глубокую, творческую жизнь духа, мысли, сердца, воли. И вот таким людям, как я тогда, рассеянным по лицу земли, хочется сказать теперь эти несколько слов.

Мы привыкли к мысли, что христианская жизнь - общинная жизнь; мы привыкли к тому, что мы ходим в церковь, собираемся в кружки, слушаем лекции там, где нам это позволяет закон. Мы привыкли, во всяком случае, что мы вместе можем молиться и слушать церковную проповедь, вслушиваться в чтение и объяснение живого и животворящего Христова слова в Евангелии.

Но не так было в начале. Ведь христианство началось с маленькой, еле заметной группы людей: с двенадцати апостолов, с семидесяти учеников и собравшихся вокруг них вскоре нескольких тысяч верующих... И то, эти люди не оставались вместе, потому что их "унесло" желание пронести по всему лицу земли слово радости, слово победы, слово надежды. Слово, которое родило в них то новое, что они встретили в лице Христа, новую жизнь, которая родилась в их душах.

Вот кого надо вспоминать, когда мы оказываемся вдалеке от всех. Апостолы и первые ученики Христовы могли бы остаться вместе, небольшой сплоченной группой, радоваться этому общению, вместе вспоминать счастливые дни, углубляться мыслью и сердцем в учение Христа, осуществлять между собой настоящую христианскую жизнь... Но они этого не сделали как по собственному почину, так и потому что таково было веление Самого Христа. После Своего Воскресения Христос явился Своим ученикам и им повелел идти и учить все народы: со всеми поделиться правдой и истиной, которую они обрели, всем дать новую жизнь, новую радость, новую надежду, которая возгорелась в их сердцах. И ученики разошлись. Разошлись в одиночку, разошлись группами по два, по три; и часто подолгу не встречались. Но вместе с тем они не чувствовали себя одинокими, они не чувствовали себя рассеянными; они шли в духе радости и победы.

Вот чего иногда не хватает нам. Мы переносим обстоятельства жизни, которые нам даны, вместо того, чтобы творчески в них вдуматься. Для христианина нет случайностей, для христианина ничего не бывает на земле бессмысленного: все, что случается, или допущено Богом, или решено Божией мудростью и Божией любовью. И задача христианина, в первую очередь, вдуматься в смысл тех обстоятельств, той обстановки, в которую он поставлен; вдуматься творчески, войти в замысел Того, Кто его поставил именно в эту обстановку. Как говорил апостол Павел, который так часто бывал одинок, который так много страдал, страдал и душевно, и телом своим страдал - от гонений, от побоев, от цепей, от тюрьмы, от ненависти, от клеветы, - говорил, что верующему все содействует ко спасению, для того, чтобы в нем еще больше возросла, еще больше углубилась внутренняя победоносная жизнь духа.

И эта жизнь духа должна быть творческой, и может быть такой; если мы вместе с Богом творим жизнь, а не в одиночку ее "выносим", как неизбежное зло, как тоску, как страданье. В этом и состоит опыт пустынников, которые уходили от всех вдаль не для того, чтобы убежать, а для того, чтобы творить. И вот в опыт апостолов, в опыт пустынников, в опыт тех людей, которые тысячами бывали одиноки среди толпы и сияли в этой толпе своим умом, своим сердцем, своей волей, своей любовью, - должны мы углубиться, чтобы найти себя и найти себе путь.

В прошлой беседе я говорил, что единственный способ иметь полноводную, глубокую духовную жизнь, вернуться к основному христианскому опыту апостолов и пустынников, тех людей, которые не побоялись одиночества, потому что в их сердце была такая полнота, что они могли ею жить и могли делиться ею с другими.

Эта полнота в них родилась от того, что, с одной стороны, они познали Бога, а с другой стороны, возлюбили созданный Богом мир - той любовью, которой Господь его любит. И поэтому жили они с Богом постоянно, ибо ничто нас не может разлучить от Бога, Который везде, Который все пронизывает Собой, Который присут-ствует везде. А вместе с этим любовь к миру давала им сознание, что они - посланники Божии не к врагам, не в среду безразличных им людей, а в среду людей, которые Богу дороги, как бы эти люди к ним ни относились: безразлично ли, с любовью ли или с ненавистью... Эта любовь к Богу и любовь к миру лежит в основе этой духовности пустыни, и духовности апостольской.

О любви к Богу я буду говорить дальше; сейчас же мне хочется подчеркнуть нечто, о чем христиане часто забывают: что этот окружающий нас мир, - трагический теперь мир, но и славный, и дивный, сотворенный Богом, Который захотел этого мира и любовью его творил. Который желал, чтобы этот мир стал тем, что мы называем Царством Божиим, раем в своем роде; и что мы, если мы только находимся в пределах Божьего замысла, если мы вместе с Ним любим, то мы должны любить этот мир, он нам должен быть дорог, и мы в нем должны быть творческой силой.

И напрасно говорят, что одинокий человек в поле не воин; одинокий человек с крепкой волей, с пламенным сердцем, с живым умом, готовый любить, готовый служить, готовый творить, может сделать больше, чем громадное общество, охладевших сердцем и потускневших умом и расслабленных волей людей. Один в поле бывает воин, потому что один иногда может, в момент военной атаки, поднять целую цепь; один человек может своим мужеством положить преграду страшным событиям.

Так, в течение всей истории и ученые, и верующие, - герои духа во всяком смысле этого слова, творили жизнь в одиночку. Они были гиганты, но каждый из нас, в свою меру, на своем месте, может вырасти до предела своих сил. Раньше в пустыню люди не уходили, трусливо убегая от опасности жизни; - пустыня тогда была страшна, она значила голод, холод, пламенную жару, опасность от зверей, а главное то, чего больше всего боятся люди: одиночество. И подвигом духа люди умели обратить одиночество во внутреннюю собранность уединенности.

И вот это первая задача всякого христианина, который находится один: либо вдали от всех, либо в окружении людей, которые ему по всему чужды. Чужды не только верой или неверием, а чужды всем складом души; это могут быть и иностранцы, и чужаки. Надо тогда стать перед лицом этого одиночества и пройти через него насквозь. Сначала одиночество нас пугает, оно рождает тоску, оно рождает какой-то ужас, но потом его можно преодолеть. Почему? Что случается?

Наверное, всякий из нас иногда "уходил в одиночество". Если это одиночество непродолжительно, то сначала оно рождает покой, тишину: Как хорошо: "я один, я могу вдуматься, вчувствоваться в себя и в жизнь". А потом вдруг, в какую-то минуту, мы видим, что мы одни, лицом к лицу с собой, и что в себе мы не находим содержания, которым можно было бы жить. Сначала делается скучно, потом тоскливо, потом страшно, и хочется бежать, - от себя, от этой пустоты, которую в себе находишь.

И вот тут и встает вопрос о том, что такое одиночество. Одиночество - чувство гложущее и страшное, рождающееся в человеке от того, что он пуст; не от того, что вокруг него пустыня, а от того, что пустыня - в нем. В эту пустыню надо вселить живой божественный опыт, и тогда пустыни нет, тогда одиночество превращается в уединение, в то состояние, которое человек испытывает, когда из шумного города приезжает в деревню и входит в тихий сад, где он может душой отдохнуть.

Положение верующего, отрезанного от всякого общения с другими, я сравнивал бы с положением людей, уходящих в пустыню, с духовностью пустынников древности и одновременно с духовностью и жизнью апостольского века. Когда каждый христианин в отдельности был всей Церковью, и эта Церковь, иногда в лице одного только человека, приносила радость, свет и новую жизнь людям, которые до того сидели в глубине отчаяния и безнадежности. Сейчас я хочу вернуться к этой теме духовности пустыни.

Пустыня - это место, куда человек уходит для того, чтобы остаться наедине с самим собой. Пустыня не враждует с человеком; пустыня отсутствует. И в этом отношении пустыня, быть может, самый острый и трагический образ человеческого одиночества: человек один, даже без врагов, даже без сопротивления, - и в этом одиночестве он должен осуществить Царство Божие. Христос нас учит, что Царство Божие внутри нас. И первая задача в этом деле осуществления Царства Божия, сначала внутри, а затем широко во всей Вселенной, - то, что Феофан Затворник, подвижник девятнадцатого века, называл "внутрьпребыванием". Человек должен войти в себя, освободиться от зависимости внешних побуждений, добрых и злых. Для этого человек должен стоять перед Богом, а мы все мечемся, мы все движемся и не умеем стоять, не умеем пребывать.

И вот первая задача этой духовности, которая позволяет нам носить в себе всю полноту Евангелия, эту способность войти внутрь. Для этого надо уметь остановиться, уметь остановить течение времени; надо уметь стать и сказать: "Сейчас я стою перед Богом. И только..." Этому помогает молитва, этому помогает размышление, этому помогает чтение, - но только помогает, потому что задача в том, чтобы все в тебе умолкло, и ты стал лицом к Лицу перед Живым Богом. Стоять нам трудно; мы не привыкли к неподвижности, но без нее нельзя раскрыть в себе Царство Божие.

Первое, что надо сделать, это верой предстать перед Богом. Бог невидим и не всегда ощутим; но мы можем верой стать, зная, что Он тут, и что мы в Его присутствии. И стоять перед Ним, Живым, стоять, обращаясь к Нему одной только молитвой, которая держала бы наше внимание неподвижным в Его присутствии, какова бы ни была эта молитва. Это может быть молитва мытаря: "Боже, милостив буди мне грешному!.." Это может быть Иисусова молитва: "Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного!.." Это может быть любой крик души, но это должен быть повторяемый, спокойный крик, который нас держал бы в присутствии Божием. Это должно быть слово, настолько правдивое и искреннее, что оно сковывало бы нас в этом Присутствии. Мы должны знать, что мы - перед Лицом Божиим и что мы говорим к Господу. Мы не должны стараться заполнить воображением кажущуюся нам иногда пустоту, - тем самым строя идолов.

Иногда человек стоит перед Господом и молится, и ему не дается "чувство Бога", не дается ему ощутить Его близость, Его ответное присутствие. И тогда вкрадывается иногда в душу соблазн: "Что если бы мне представить себе Господа в каком-то образе, в воображении?.. На этот воображаемый образ можно было бы опер-еться, и тогда легче было бы говорить". - Но с кем говорить?! С Живым ли Богом? Нет, не с Живым Богом, а с образом, с фантазией, в сущности, с идолом, которого мы построили.

И тут мне хочется вспомнить слова, глубоко меня поразившие и написанные мне когда-то одной девушкой. Она жила глубокой духовной жизнью, сознанием близости Господней, и в какой-то момент, от тяжелой болезни, от которой она стала медленно умирать, силы подкосились, и у нее уже не хватило внутреннего напряжения быть перед Богом. Она могла только безмолвно, бессильно присутствовать, но не могла больше рваться к Нему душой. И она мне тогда написала: "Молитесь о том, чтобы я согласилась на это настоящее отсутствие Божие, а не строила бы себе ложное Его присутствие..."

И вот, если мы хотим построить Царство Божие внутри себя, мы должны научиться стоять перед Богом с короткой молитвой, которая бы нас с Ним связывала. Стоять неподвижно, никуда не спеша, никуда не двигаясь, зная, что мы в Его присутствии, и что все Царство Божие тут: живая душа, Живой Бог. И тогда все вокруг постепенно примет образ пустыни, отчужденности. Но такой отчужденности, куда мы должны внести огненную радость Евангелия.

Я говорил, что Царство Божие зависит от того, что Господь с нами, и мы с Ним. Но этого недостаточно. Царство Божие заключается в том, что между Господом нашим и нами есть не только соотношение властителя с подчиненными или подданными, а сродство. И вот для того, чтобы Царство Божие внутри нас осуществилось, мы должны сродниться с Господом. Для этого, как говорит один духовный писатель, нам надо найти себя во Христе и найти Христа в себе. В этом нам поможет чтение Евангелия, но не простое чтение, а разумное, вдумчивое, простосердечное чтение.

Когда мы читаем Евангелие без предубеждения, с открытым сердцем и умом, то мы находим в нем три рода вещей. Некоторые вещи нас ничем особенно не поражают; на них мы отзываемся согласием: "да, это правда, но душу мою это не волнует ни в ту ни в другую сторону, не возмущает и не радует..." - Эти места оставьте пока в стороне. Другие места нас волнуют: или тем, что мы на них отзываемся глубоким согласием, радостью, как иногда бывает, когда вдруг мы услышим в чьей-нибудь речи ответ на вопрос, насущный для нас, или, наоборот, они нас опечаливают, они являются вызовом, и если бы у нас хватило смелости, дерзости, мы бы сказали: "Нет! На такое благовестие я не согласен; этого я не хочу. Если в этом заключается Божие Царство, то я в него вступать не намерен!.." - Так мы дерзаем думать редко, отчасти по робости души, отчасти по сознанию, что мы не правы, несмотря на то, что мы именно так переживаем то, что читаем. И на этих двух последних типах нам надо оста-новиться.

Те места, на которые мы отзываемся или негодованием, или глубоким несогласием, дают нам измерение, как далеки мы от того строя жизни, который есть евангельский строй, строй Вечной Жизни, Вечной Радости, Победы Божией.

Но вот другие места, о которых мы могли бы сказать словами апостолов Луки и Клеопы, когда они со Христом встретились на пути в Эммаус: "Разве наше сердце не горело в нас, когда Он с нами говорил на пути?" - эти места нам указывают, что хоть в одном чем-то, хоть в малом, Господь наш и мы - единодушны, что наше сердце отзывается на Его слова, на Его мысли, на Его волю, что наша мысль совпадает с Его мыслью, что наша воля устремляется, хоть на мгновение, по тому пути, к которому Он зовет.

И вот эти места драгоценны, на них надо обратить особое внимание, потому что эти места нам указывают на уже существующее родство между нами и Господом, - Он и мы тут "совпадаем". Здесь нечто подобное тому, как при рассматривании древней картины, испорченной сыростью и невзгодами времени: кое-какие черты уцелели, некоторые исчезли, некоторые обезображены. И вот эти евангельские отрывки, в которых духом своим, мыслью, сердцем, волей, устремленностью всего своего бытия мы "совпадаем" с Богом, - это как бы уцелевшие черты нашего богоподобия, образа Божия в нас - в этом мы похожи на Бога.

И если мы эти места выделим не только для того, чтобы их переживать, а для того, чтобы ими жить, тогда мы можем постепенно вырасти в меру настоящего христианина. Если мы в каждое мгновение нашей жизни будем теми евангельскими людьми, которыми иногда мы бываем в момент вдохновенья, то постепенно Царство Божие в нас глубоко внедрится и через нас воссияет во вне. Мы станем похожими на Бога, Которому мы поклоняемся, родными Ему и истинными, подлинными детьми Его Царства.

Но далеко не у всех Евангелие есть в руках, и иногда его очень трудно достать. Что же тогда делать, как найти свой путь? Очень смело выражается в этом отношении в одной из своих записок афонский старец Силуан. Он говорит, что Тот же Святой Дух, Который вдохновил апостолов написать Евангелие, продолжает жить в Церкви и что, даже если Евангелие было бы у нас отнято, Церковь могла бы жить всем его содержанием, потому что это содержание Церковь знает изнутри, а не только из Евангелия. Евангелие,- говорит он,- свидетельствует нам о том, как это содержание выразили апостолы. Но опыт Церкви - это опыт пол-ноты жизни, в которой Евангелие является частью, - хотя и драгоценнейшей. - В этом смысле всякий христианин, который живет молитвой и принадлежит Телу Христову, может найти в себе весь евангельский путь.

Прежде всего, в нем говорит совесть; совесть, которая всегда говорит правду, всегда нас наставляет на то, что должно быть, и может сделаться бесконечно чуткой, если мы только станем к ней прислушиваться. Единственная причина, что совесть так часто молчит или доносится до нас так глухо, это та, что мы не прислушиваемся к ней, а порой намеренно ее заглушаем. Но если мы начнем к ней прислушиваться с намерением быть ей послушными, чего бы это нам ни стоило, то наша совесть станет говорить все явственнее и явственнее, все громче и громче и будет нас направлять по евангельскому пути. А этот евангельский путь весь сводится только к одному: К ЛЮБВИ. К живой, деятельной любви к Богу и деятельной, творческой любви к людям. Но любви, превос-ходящей все то, что мы понимаем обычно под этим словом.

Любовь - это не только радость давать и получать ласку, не только ликование о том, что мы дороги или что нам кто-то дорог; любовь евангельская - глубокая, требовательная, можно сказать, беспощадная. Она охватывает всех, она имеет своей целью радость, но радость вечную и истинную, счастье, но счастье, свободное от себялюбия и от всякой нечистоты. Она граничит со смертью и вот в каком отношении: если кто только себя любит, тот себя сознает, себя чувствует, но других переживает только как случайные объекты вокруг себя. Если кто начинает любить других по-настоящему, то он постепенно по отношению к самому себе делается все более и более нечувствительным, он начинает жить уже не в себе, а в другом, не для себя, а для другого, и интересы, и жизнь другого делаются его интересами и жизнью до такой степени, что сам он, наконец, исчезает, перестает быть в своем собственном сознании и существует только для других, и ради других.

К этой любви нас зовет Евангелие, зовет Христос, но зовет также нас и внутреннее влечение всего нашего бытия, и в первую очередь беспощадная, никогда не замолкающая совесть. Вот, где надо искать Евангелие, где надо искать то благовестие, которое мы призваны не только принести в мир, но самим быть его воплощением в мире, как любви к Богу Живому. Богу, Которого мы любим лично, и любви к людям, ради которых мы живем, вместе с которыми мы строим мир. Но мир, который превосходит своей красотой, глубиной и масштабом все то, что человек может сам измыслить, потому что эта глубина любви - глубина Божественная.

В первой беседе я говорил, что наша эпоха в себе совмещает духовность пустыни и духовность апостольского века. Это время, когда люди стояли в своей вере до крови и стояли с ликующей радостью, потому что в них была полнота жизни и избыток жизни, потому что они в мир приносили поистине благую весть. А Евангелие и значит по-гречески "благая весть". Апостолы пошли в мир не для того, чтобы сражаться, и победить каких-то врагов; они пошли с благовестием о том, что Бог есть Творец всех, что Он есть Бог всех, что Он всех равно любит, что все для Него - родные дети. И те, которые от Него отходят, согрешают против своей совести и против Его воли, все равно остаются для Него бесконечно дорогими. И не против, а за них звучала проповедь апостольская.

И в этом отношении наш век должен вновь найти этот дух ликующей любви и победоносной радости. Христиане призваны в нашем мире засвидетельствовать благую весть о том, что бесконечно просторна жизнь, которую Бог нам дал; что бездонно знание, и что любовь превосходит все, что мы себе можем представить.

На этом пути мы находим в современном нашем мире ситуацию, подобную упомянутой в Новом Завете, где рассказывается, как апостол Павел очутился в одном из греческих городов и там увидел жертвенник, посвященный "неведомому Богу". Можно гадать, кто был этот Бог, но Павел стал проповедовать Христа. Нельзя ли и сейчас, в наш век, когда человек так забыт, когда идеологии заменяют любовь, нельзя ли поставить на этот жертвенник человека и сказать, что действительно он тот, кого мы должны найти, кто нами забыт, кто нами потерян? Отцы пустыни говорили: "Кто видел брата своего, тот видел Бога своего". Но не в том смысле, чтобы ему поклониться, как своему Богу, а как образу Господню, как святыне.

И в наше время, я думаю, что и верующие, и неверующие могут встретиться на этом откровении о человеке. Только мы, верующие, знаем человека в его божественной глубине. Только христиане расценивают человека поистине как образ Божий и как неописуемую драгоценность. И мы должны внести в этот наш мир свидетельство о том, что есть человек во всей его глубине, во всей его значительности. Мы должны пронести эту проповедь и это свидетельство, как благую весть о том, что человек высок, что человек велик, что у него бесконечно драгоценное призвание на земле. И собрать вокруг себя всех людей доброй воли, глубокого сердца, мудрых. И если мы так сделаем, то в наше время совершится, что уже было давным-давно, в апостольский век. - Вокруг людей верующих в Бога и потому верующих в человека, соберутся все люди с сильной творческой верой в человека, которые сумеют по нашей проповеди открыть в себе и другом человеке новую глубину - образ Христа. И через Него дойти до веры.


Великий Пост, 1964 г.

[1] Из Сб. "Во имя Отца и Сына и Святого Духа", изд. Свт.-Дан. мон., М., 1993 г., стр. 76-84.

Духовная жизнь в эмиграции - И ликовствует в веселии Иоппия

Татьяна Равдоникас-Волохонская

Блаженная Тавифо и милосердная,
вознеси наше воздыхание ко Пресвятой Троице!

В самом конце войны с Саддамом Хуссейном, в феврале 1991 года, поселившись в Тель-Авиве, я сразу же начала искать русскую церковь. Сперва нашла на карте. Затем, прикинув приблизительно путь, поехала на автобусах до древнего Яффо. Вышла в гущу базарных улочек и минаретов. Долго озиралась в поисках крестов на небе. Сперва нашла крест католический - на огромной Петропавловской колокольне, на крутой горе возле самого синего моря. Потом пониже, в садике, обнаружила греческую церковь, а несколько поодаль - непонятный монастырь, обнесенный стеною. И, наконец, - арабский костел с немногочисленными прихожанами.

Так бродила я по запутанному древнейшему порту человечества, пока не достигла окраины Иерусалимского тракта. И вдруг прозрела: в дали, над всеми шумами и пылью возвышалась русская свеча - колокольня. Я обрадовалась и понеслась. Путь был не близкий. Под рев автомобилей. И вот диво: куда бы я ни свернула с шоссе, сокращая путь, он заводил в тупик. Приходилось возвращаться. Почти в отчаянии я добралась, наконец, до какого-то последнего переулка с каменной оградой, за которой и стоял мой храм с широким барабанным куполом и вытянутой колокольней. Близко. Рукой дотянуться можно. Но не мне.

Ворота, однако, старые. На них ржавая цепь и замок. Щель. Не пролезть. А хочется! Обхожу вокруг. Лесок кедровый жиденький. Сводчатые развалины, мазанки глиняные, скамейки. И снова стена, - везде,- не перелезешь, не подступишься. Тут сердце не выдержало и прорвалось: встала я под елкой и честно заплакала. А там - купол.

На этом закончился мой первый визит. Замок, висящий снаружи, кричал о том, что все ушли. Разруха и запустение напомнили о родине. Отсутствие всякой надписи лишь обострило и без того воспаленное воображение. Казалось, что и надежда должна была вот-вот иссякнуть. Однако, спустя месяц, свеча-колокольня сама дала о себе знать. Разыскивая спортивный клуб, - свое первое место работы, - я вышла из автобуса и совершенно неожиданно увидела ее прямо перед собой. С этого дня я стала потихоньку исследовать запертый сад. Дыру в стене обнаружила. Постояла, подумала, да и влезла. Прямо в колючие кусты угодила. Продираюсь дальше: остатки фундаментов, каменная кладка, одичавшие апельсины на ветках, пыльные кипарисы, пальмы. Аллея сплошь покрыта уязвляющей зеленью: ветки цепляются за волосы, а шипы впиваются в пятки. Вдруг - маленький очаровательный бассейн. Сухой. Справа от него возвышается желтая архитектура с итальянскими окнами и аркой-лестницей, ведущей на второй этаж. Королевский дворец? Не хватает только прохладного журчания и павлина. Крадусь теперь по высокой террасе мимо бассейна покрупнее. За ним - красный домик. Толкаю дверь, захожу: покинутые комнаты с русскими шкафами и железными койками. В углу - тумбочка и бумажная иконка. Иконка! Кто-то здесь молился. А вот и огарочек серенький. Сердце оттаяло: ну, значит не так уж все безнадежно'. Свято место пусто не бывает.

Так, навещая Русский сад, постепенно открыла я для себя целый заброшенный, но некогда кипящий жизнью мир из сказки "Спящая красавица". Тут была и водокачка с механизмом, похожим на башенные часы, и колодцем глубиною в тридцать пять метров с гигантским железным винтом во всю его ширину и длину. Только опять без воды. А под самим домом был вход в пещерные крипты. В них стояла оглушающая тишина и ослепляющая темнота. Жил в саду, оказывается, и павлин с хвостом, трубящий дурным голосом. Он иногда разгуливал по крыше трапезной, или пересекал с важным видом аллею, но в основном, - прятался. Был здесь и настоящий деревянный нужник, и дерево с попугаями, галдящими на все лады. Белели вдоль аллеи и вокруг храма обезличенные кресты и надгробья с арабско-русскими надписями. Место было возвышенное, и с него открывался прекрасный вид ва Яффо, Средиземное море и пышные закаты.

В одно из посещений я наткнулась в саду на Дауда - сторожа мусульманина. Он очень сетовал, что такое замечательное место зря пропадает. Советовал, между прочим, особенно здесь "не шастать". Мол, по вечерам тут "пасутся" наркоманы и любители ночных развлечений. С тех пор я внутрь залезать уже не смела, а так, проходила мимо, с прищепкой на сердце.

Но однажды ворота оказались распахнуты. Впервые удалось войти в сад по-человечески. Аллейкой поднялась ко храму, и - о радость! - Увидела внизу на лавочке знакомых монашек. Они меня сами позвали, накормили, приласкали и поведали чудную историю девицы, которая жила в этих местах два тысячелетия тому назад. Она славилась на всю округу добротой и милосердием. Все, чем наградил ее Господь, она отдавала людям. И когда вдруг разнеслась весть о ее внезапной болезни и смерти, то все были потрясены. Услышав, что в соседнем селении находится знаменитый апостол Петр, исцеляющий больных, они послали к нему за помощью. И когда ученик Христов вошел в дом, то все обратились к нему со слезами, протягивая, как-бы в доказательство, рубахи и платья, сшитые девушкой, и рассказывая наперебой о бескорыстной ее душе, о кроткой безотказности. Апостол велел всем выйти, а сам, пав на колени, горячо взмолился: "Виждь, Господи, печаль сию, призри на молитву беспомощных и не презри моления их, дабы утвердились в вере Христовой все притекшие сюда страждущие, и возликовали, и прославили во псалмах имя Твое во веки!" И обратившись к телу, сказал: "Тавифа! встань". Она открыла глаза и, увидев Петра, села. Он взял ее руку, и поставил живою перед подругами, пригласил всех в горницу... А сегодня, заключили монашки, Церковь празднует память этого события. Только что была служба в храме, был священник-араб из города и много местных, которые очень почитают святую Тавифу, или, по-нашему - Серну. Матушки отвели меня в часовню с зеленым куполком, которая воздвигнута над пещерой с семейным склепом праведницы. Там было тихо, горели свечи. На прощание мне дали поручение: присматривать за садом, и если что неладно - звонить в Иерусалим.

Так я стала ходить туда уже на правах вроде-как хозяина. И было сие мне неоценимое счастье! Часто встречала Дауда. Перебирая четки, он все переживал, что земля даром пропадает, а "архитектура" разваливается от ветров, дождей и стихийных подселенцев. Пытались мы с ним и пробоину в стене заделать дощечкой, - курам насмех. Кстати, однажды туда въехал "наш человек", спилив полуржавый замок с ворот и водрузив на его место свой. Расположился он в доме с комфортом, свет организовал. Да не тут-то было. Съехать попросили.

Вскоре произошло и первое знакомство с храмом. Ни в чем не обмануло оно ожиданий. Мне, одичавшей уже без русской церкви, без богослужений и икон, храм показался воплощенным Царствием Небесным, из которого уже не хочется уходить. Я готова была расцеловать все от пола до потолка, обнять крест над иконостасом, и не отпускать его. Стены и колонны были расписаны изображениями святых и событиями из жизни апостола Петра: чудесный лов рыбы на море Галилейском, хождение по водам, омовение Господом ног учеников, отречение и раскаяние Петра в ночь предательства Иуды, освобождение ангелом из тюрьмы, воскрешение Тавифы и мученический конец с распятием вверх ногами... А с крыши храма был виден, как на ладони, весь город, и до самого горизонта сияла морская лазурь. Внизу зеленели горькие апельсины, пальмы, масличная аллея и куполок Тавифиной часовни. Сиротливо ютились русские постройки. Каким сном показалось мне все это, живущей совершенно в другом измерении, среди иных ценностей, суеты, смрада, автобусного рева, под прицельным солнечным огнем; ищущей своего родника. И наконец обретшей его. Мир перевернулся! Первый глоток был влит в иссохшую душу. Первый глоток от святой Тавифы. С тех пор это имя уже не выходило из сердца. Все пути снова, и снова приводили меня сюда, - к часовне с решетчатой дверцей. И всякий раз я просовывала лоб в темноту пещерки, произнося слова всех тех молитв, которые донесла святая к Престолу Всевышнего. Так, перелезая через забор, я оказывалась на какое-то время защищенной от внешнего мира, один на один с Тавифой. Часто в сумерках, на закате дня, провожала я сквозь зеленый куполок последние солнечные лучи в море.

А однажды нашла письмо, брошенное "с воли" через прутья ограды. На конверте старчески-крупным почерком было написано: "настоятелю русской церкви". И опять защемило сердце: неужели так все это останется забытым осколком: пустые комнаты, осыпающиеся стены, выбитые окна, голубиные гнезда, заросшая черепица и крест, в направлении которого двигались когда-то целые караваны паломников из России. Что видели эти стены двадцать лет назад? Пятьдесят? Сто? Чьи воздыхания, чью радость? Что ждет их впереди? Где дыхание Всеживотворящего Духа Святого? От кого заперты в храме богослужебные книги? Почто забыты поминальные записки? Кто починит разбитый колокол? Чья рука возьмется за все это, да и где люди, что пойдут сюда сквозь стены дождя и "страха иудейска", под палящим солнцем, через липкую паутину лающих улиц, тупики, препятствия?..

Наступила зима 1992 года, принесшая с собою шквалы, наводнения и снега. Местные старожилы едва ли могли припомнить подобное. Рождество пришло в разрывах молний и потоках вод многих. Воистину разверзлись хляби небесные. Теперь до Русского сада лишний раз уже не дойти. И вот во всей этой безнадежности, пришла из Иерусалима бесконечно благая весть о том, что Москва прислала священников, и службы в храме возобновились. Не медля ни секунды, я позвонила по телефону в Яффо, и на вопрос "а кто вы будете?", ничтоже сумняшеся, выпалила: "а мы - ваш приход". Батюшка благословил подойти на следующий день ко всенощной: праздновалась ни больше, ни меньше как память моей питерской покровительницы Ксении Блаженной. Вот оно чудо! Без малого год, как я тут ползаю вокруг да около, скорбя и стеня о том, что пуст храм и заперт. И год сообщаю об этом Тавифе, - белой, как тутовое дерево, и мягкой, как его ягоды. Ан, и дождалась! Призрел Господь на виноградину Свою, по молитвам святой!

И вновь, как девятнадцать столетий назад, раздались слова апостола: "Тавифа! встань". И воскресла праведница на служение многим. И все вдруг стало явью: ворота открыты, ноги сами несут, лампады сквозь окна в темноте мерцают. Ожил храм Божий. И народ нашелся: сперва один человек, потом еще один. На первой службе нас двое и было.

Монашки взяли меня на клирос. С тех пор стала я пению и чтению обучаться. Так и потекло время - от службы к службе. Все вернулось и приумножилось, скорби отодвинулись на второй план, не стало ни одиночества, ни страха потерять свой путь. Самый главный стержень бытия восстановился: в таинствах исповеди и святого причащения. И Богу слава!

Вот уж пятый год как зажглась лампада в Русском саду у Тавифы. Половина этого срока ушла на духовное рождение и становление прихода вокруг его настоятеля -иеромонаха Пимена. Приход хоть и малочисленный был, но крепкий. Ведь пришли исстрадавшиеся без Церкви люди. Все лишнее само отсыхало: за терниями суеты, или, просто, "страха иудейска ради". А что прорастало, - то прорастало. Приходили в храм подчас украдкой, опасаясь неприятностей "с обеих сторон". Но жажда богообщения пересиливала все страхи, опасности и неудобства, ибо каждый обрел для себя то, без чего задыхался. Каждый и в нищете своей последним готов был поделиться, - просто, по-евангельски. Да и много ли человеку надо? - Частицу любви, частицу сочувствия, - а этим всегда поделиться можно. И жизнерадостность не иссякала. Ездили все вместе своим ходом в Иерусалим, говели в монастыре, отмечали христианские праздники. И везде Тавифа охраняла пути наши: как на службу идти - так дождь кончается, облака разбегаются, и солнышко выглядывает. Суббота - единственный выходной. Как уж тут не помолиться соборно? И батюшка идет навстречу, служит Литургию. А транспорт не ходит. Ничего, - пешком через весь город топали, а то и по три раза в день. В воскресенье - начало рабочей недели: Каково тут христианской душе приходится! Но Тавифа поможет. Все так устроит, что хорошо и для молитвы, и для отдыха. Работа как-то сама собой отодвинется на будни, все сложится, утрамбуется, и совместится даже с израильским ритмом жизни. Откладывая всякие домашние дела и заботы, я нисколько не сожалела о потраченном времени, - столь, казалось бы, драгоценном и невозвратимом, - во всей той бессистемной и кишащей сутолоке, которой объято здесь все общество.

Не могу утаить и того, что святая Тавифа особо покровительствует тем, кто зарабатывает себе на хлеб шитьем. Она ведь сама шила и хорошо знакома со всеми сложностями и тонкостями этого кропотливого труда. Видя, как швеи зачастую еле сводят концы с концами, претерпевая и придирки и жадность заказчиков, она поспешает на помощь. - То скорбь разделит, то в нужде утешит, то на молитву воздвигнет в трудную минуту и от напасти сохранит.

А еще через пару лет, когда возобновилось в полной мере паломничество на Святую Землю из России, начались и ремонтные работы по восстановлению обители. Сегодня, глядя на обновленные дома, на свежевыкрашенный храм с медной крышей, на цветники и белые мраморные дорожки, уже трудно представить, какая мерзость запустения царила в этом месте. Но даже и за такой короткий срок, - сколько судеб, событий, скорбей и радостей прошло через эти стены! Сколько паломников, праздников, чаепитий, встреч, бесед, искушений, потерь и находок, подарков, благодарственных и напутственных молебнов! Однако, самое главное, - совершалась бескровная очистительная Жертва, происходило духовное окормление малого стада Христова в свете церковных таинств, в обновлении и укреплении благодатью Духа Святого.

Многие интересные события остались в памяти, начиная с огромного кипариса возле трапезной, поваленного ветром на колокольню и распиленного на куски. Потом еще долго выжигали корневище его из земли, и валялись то там, то сям пни "в три обхвата". Помню, как взяла впервые в свои руки службу святой праведной Тавифе, и как прибавился к личным молитвам тропарь "Днесь вера Христова утверждается камнем веры..." Как читали мы вшестером в огромном темном храме покаянный канон Андрея Критского с земными поклонами: еле выползли тогда наши разнеженные плоти, ноги их не держали. Помню, как полетели первые вести о святой в Петербург к родным, как появилась в часовне первая ее икона, которую через год похитили, взломав дверь, и осквернив пещерку. Помню, как однажды ночью ограбили церковь, и как мальчишки на заборе дразнили монашек, и мочились с хохотом. Помню похищенного во время вечерней службы павлина: подъехали на машинах, схватили птицу и умчались. Были и взломы замков во время отсутствия батюшки. - Но да что там красть?! Были ночные хождения, и "темные личности", и отказы полиции приехать на вызов. И эта, казалось, полная беззащитность одного иеромонаха и двух монахинь на пустынном участке перед чужим обществом с непривычными укладами и порядками. Да и от своего брата доставалось. То экстрасенсы "на подкормку" придут, то какие-то странные проповедники, то просто: "требуем справку о том, что я крещенный". Всякое было. Но Тавифа все помогала пережить, многих избавила от погибели, приютила, отогрела, покрыла и занятие многим нашла.

Радостей тоже было немало. Например, традиционное чаепитие после Литургии, с первого же дня установленное для всех настоятелем как продолжение трапезы духовной, и до нынешних времен совершающееся. За одним из таких чаепитий и Московский патриарх Алексий угостился нашими скромными ананасами. И знаменитый хор из Троице-Сергиевой лавры так грянул отцу Пимену "Многая лета", что рухнул пласт штукатурки с потолка. Приезжал и владыка Гедеон из Ставрополя со своими певчими. Они так пропели пасхальные стихиры, что забыть невозможно. Правда, он очень был обескуражен численностью нашего прихода, даже в полном своем составе не способного сойти за толпы народные. Когда подошла я к владыке под благословение, он посмотрел на меня внимательно и говорит: "Ну а ты кто, игуменья здешняя будешь?" У меня аж поджилки затряслись. Матушка же возликовала. "Вот, - говорит, - певец мой самый искренний" А владыка подытожил: "что ж, хорошая монахиня будет". Монахини, правда, из меня пока не вышло, зато мужа Бог послал доброго. И несмотря на то, что живем мы в другой стране, связь с Тавифиным домом не прерывается: на свадьбу отец Пимен прислал в благословение Иверскую иконку, а прихожане - подарки, поздравления и молебен отслужили благодарственный. Даже откомандировали нам в помощь специалиста по организации торжеств и праздничных столов. Было это очень трогательно. И кстати.

Помню я и первое всеобщее празднование дня памяти святой праведной Тавифы в Неделю о Расслабленном, после Пасхи. Церковь была предельно наполнена арабскими семьями, свечи пылали кострами. Пришел местный священник из Яффо и наши монахини из Горненского, и Русская Духовная Миссия из Иерусалима, и монахи-святогробцы. И тут я воочию убедилась, что значит местночтимая святая! Тавифа пользуется здесь не меньшим уважением, чем другой местный святой - великомученик и победоносец Георгий. Его гробница тоже здесь, неподалеку. После Литургии прямо перед часовней был отслужен молебен. И всплыли в памяти прошлогодние "вылазки" впотьмах с шепотом, просьбами, сбивчивыми молитвами, малюсенькими крестными знамениями. А нынче, вот!.. Дивны дела Твоя, Господи!.. Ликование соборное! Даже Дауд пришел. В пещерке жарко от свечей и молитв нескончаемых. И тут же у входа свидетель древний стоит, - тутовое дерево со сладкими белыми ягодами, - Тавифино угощение.

А летом сам патриарх пожаловал с визитом. Не видел еще сад Тавифии русских патриархов! Ожидали мы его не без волнения. Меня посылали на велосипеде по всяким делам, и я носилась туда-сюда как молния. Наши же ждали команды идти на рынок за свежими фруктами. Наконец долгожданный гость прибыл. Я снова опомниться не могла, - сон это или явь. Какие же чудеса творит Господь по молитвам Тавифы! Даже в хоре попеть с патриархом сподобилась. Потом под тропари и величания апостолам и святой Тавифе, вели мы святейшего ко храму, где он в алтаре поклонился. Батюшка наш, отец Пимен, радовался, как дитя. Потом все под благословение подходили (а всех-то и человек пятнадцать было), и патриарх с каждым беседовал. И всех пригласили на чай в трапезную. После угощения гостей ознакомили с памятниками русской архитектуры, достопримечательностями сада и условиями быта насельников. Проводили же их торжественно по масличной аллее в ту самую калитку у часовни, через которую в былые времена и я, грешная, зацепляясь, перелезала.

А еще никак невозможно забыть одного причастника, из первых. Дед такой: борода лопатой, колоритный. И душевный. Он как причастился (видать уж не чаял), так и пошел, пошел, - глаза в небеса. Вышагивает, от радости ничего не помня. Я его за рукав поймала и к запивке направила. Он потом всех обнимал, плакал.

Да и сам батюшка преображался во время службы. Особенно когда небеса, разверзаясь, с грохотом обрушивали реки дождя и града. Тогда возгласы из алтаря были трубному гласу подобны.

Помню, как ходил один мальчик. Тайком из дома сбегал, якобы погулять, а сам - в храм. - Кадило разжигал все. И блаженные у нас были, и "иже не во святых" чудотворцы, и самые настоящие исповедники. Из тюрем и судов случалось вызволять прихожан соборными молитвами и постом. Да что говорить, много было, - всего не перескажешь.

Так с помощью Божией, и под покровом святой праведной Тавифы, трудами русских священников, монахинь, прихожан и паломников возродилась жизнь вокруг храма святого апостола Петра в древней Иоппии.

Конец, и Богу слава!

Тверия, 15 декабря 1995г


Память святой праведной Тавифы совершается после Пасхи в Неделю о Расслабленном, а также 25 октября (7 ноября).

Тропарь, гл.4:
Днесь вера Христова утверждается камнем веры,/ и ликовствует в веселии Иоппия/ псаломски славословят Жизнодавца Сына Божия вернии/ видяще совершаемо велие чудо./ Первоверховный апостол глаголет,/ и умершая восстает от гроба./ Юже Низложитель смерти дарует Церкви/ да украшаются во образ ей добродетельми лили/ Приидите убо, христиане/ вознесем ко святей моление наше/ Блаженная Тавифо, и милосердная/ вознеси наше воздыхание к Пресвятей Троице/ и молися со дерзновением/ да сынове Света превeчного будем/ да сподобимся Божия милости/ да пребываем в любви Божественней/ и да царствует мир во вселенней.

Молитва:
О блаженна еси, святая Тавифа, возросшая в винограднике Христове, он же и есть Церковь Божия; от лозы истинныя Иисуса Сладчайшаго почерппи еси божественныя токи благодати, ими же уплодоносилася от земли к Небесным. Яко грозд винный, напитай нас и увесели подражанием тебе в добрых делах, да сподобимся неизреченных благ. Проповедал так Господь: яко аще зерно пшеничное павши в землю не умрет - то одно пребывает, аще же умрет - сотворит плод изобильный. Успение твое, Тавифа, явися плодоносно не токмо ради твоей добродетели - что ныне во услышание Церкви всей явися как образ достоподражательный многим - наипаче же сие сотворися во утверждение веры Христовы, отверзающей человекам райские двери, да сочетаваются Небесныя с земными. Мы же, в добродетелях оскудевшие, молитв твоих ко Всещедрому просим: да спасёт и помилует души наша, мирови же подаст мир и велию милость. Днесь соборы верных ликовствуют, прославляющи величие добродетели, которую явил Господь в житии святой Своей ученицы, что процвела яко финике, приумноживши таланты Господни. Испроси, о Тавифо, ублажающим тя, оставление прегрешений. Аминь.


Страницы истории - Город в огне

Архиепископ Иоанн Сан-Францисский (Шоховской) [1]

"...Жена же, которую ты видел, есть великий город, царствуюгций над земными царями... Бог воспомянуя неправды ее..."
Откр
. XVII, 18; XVII I, 5.

История для нас - пророк и апостол. Но мы часто от нее хотим скрыться в свои житейские и политические дела. А нам надо всматриваться в явления, которых мы стали свидетелями в отрезках своего времени, собирая все, что является сущностью исторического процесса. В знаках и символах каждого времени открывается Слово, к нам обращенное. Только ради его торжества дается человеку жизнь и человечеству история.

Время моего пастырского служения в Европе шло среди бурь, охвативших землю... Приблизительно за год до прихода к власти Гитлера, в феврале 1932 года, я был назначен в Свято-Владимирский приход в Берлине и прибыл туда из Парижа... И с берлинскою моею паствою и собратьями пастырями мне пришлось пережить все, что пережила Германия, от восхождения нацизма до его крушения... Это было то испытание, о котором говорит апостол Петр: "Возлюбленные! огненного искушения, для испытания вам посылаемого, не чуждайтесь, как приключения для вас странного, но как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь, да и в явление славы Его возрадуетесь и восторжествуете... Только бы не пострадал кто из вас, как убийца, или вор, или злодей, или как посягающий на чужое" (1 Петра IV, 12 - 13, 15). Это были годы многих и различных по своему характеру и значению страданий людей.

Время войны не пришло в мир неожиданно. Слишком сильно было напряжение предвоенных лет, все готовились к войне, и вопрос был только в том, до какой степени Западный мир готов сам себя разрушить. Материализм, Коричневый и Красный, стояли один против другого, и, подписывая между собою пакт, думали каждый свою думу, ничего общего не имеющую с миром человечества. И над тем, и над другим - и над многими - свершился Божий Суд. Он начался 22 июня 1941 года, в День Всех Святых, в Земле Российской просиявших.

В этот именно день, сопряженный с днем воскресения, произошло молниеносное расторжение пакта двух самых ярких антихристианских сил истории. И тогда возникла у многих надежда, что, вследствие начавшейся грозы на Востоке, явится возможность открытого свободного слова о Боге в России и совершится возвращение к Богу многих отступивших от Него душ.

Более двух десятилетий так ждавшая встречи с родиной русская эмиграция, потрясенная, замерла в те дни. На разной глубине и под разными углами восприняли русские люди начавшиеся события, но все хотели своей стране блага, все ждали ее спасения... Был, конечно, элемент человеческой ограниченности и взволнованности во всех этих ожиданиях и надеждах человеческих. Не могло не быть ошибок. Но в надежде на конечное торжество Божьей правды не было ошибки ни у кого, кто бы как ни смотрел на пути истории. Надежда на Бога только в безграничности истинна. И тем истинней, чем безграничней... Пути Промысла открывались в процессе самих событий... Наша встреча с Россией осуществилась, но не так, как мы думали,- более глубоко и метафизично, чем мы могли предполагать.

К началу сороковых годов Русская Церковь стояла в России накануне своего полного уничтожения... И - все увидели, как в огне и грозе началось ее воскресение. Церковь восстала, поднялась среди молний, сошедших на царство себя превозносящего, демонического материализма.

Столкновение двух материалистических идеологий было явлением более сложным и глубоким, чем столь привычное в мире национальное единоборство народов. Тут было дело не в борьбе "Германии" с " Россией", или - "национал-социализма" с "марксизмом", а - в одном Божьем Суде над двумя лжерелигиями, лжемессианствами человечества, столь различными и столь одинаковыми в своем восстании против Божьего Духа... Грех нацистов - возвышения плоти и крови над Духом Божьим - был равен греху материалистов, возвышавших над Духом Божьим материю. Тот и другой грех - были грехом против Духа Святого.

Войны людей бывают всегда прямым следствием общей их войны против Бога. Признание источником жизни не Творца, а безличной материи может стать причиной еще большего саморазрушения человечества... Древние люди были более чутки к этой пневматологической реальности; они яснее видели следствия греха. Наступление бедствий сопровождалось волною покаяния в народах. Дело истинных духовных вождей было - указывать людям на ими нарушенный Божий Закон.

Допущение войны, как яркого образа смертности и исчезновенности этого мира, должно облегчить веру людей в высшую реальность бытия, в весомость духовных ценностей. Но люди все время закрываются от глубин своей жизни, бегут от Лица Божия. Не видя главного смысла истории, они выбирают себе и учителей, которые "льстили бы слуху" (11, Тим. IV, 3), и в мире рождаются новые формы прометеевского дерзания и вавилонического столпотворения.

Трудно людям осознать всю гибельность даже малейшего своего сопротивления Богу, самоубийственность даже самой малой своей мысли, направленной против Творца. Самая кровопролитная из всех войн истории была следствием и наибольшего обоготворения человеком самого себя и материи... Войны вообще никогда не бывают следствием "судьбы" или "случая". Как всякая болезнь, землетрясение, наводнение, социальная катастрофа, и война есть зкстериоризащия сокровенных нравственных реальностей, обнажение духовных корней человечества, Новая близость людей к Богу, к ближнему и к своему спасению возникает при сокрушении гордыни человеческой. Человек тогда начинает осознавать всю свою, без Бога,малость, беспомощность и ничтожность.

В одном словаре, недавнего московского издания, слово грех помечено как "устаревшее"... Да, люди всех народов и времен хотели бы сделать это слово "устаревшим". Но отрицание греха столь же старо, как и самый грех. А слово Христово "о грехе и о правде и о суде" (Иоанн XVI, 8) остается все таким же грозным и судьбоносным в истории человечества. Им судится жизнь.

Максимилиан Волошин в начале русской революции, призывая к революции Духа, сказал:

Нам ли ведать замысел Господний?

Все поймём, все вынесем любя -

Жгучий ветр полярных преисподний,

Божий бич - приветствую тебя.


А 23 ноября 1917 года, в своем стихотворении "Мир", он пророчески предощутил пути, которые можно понять лишь из пневматологической реальности мира: О, Господи, разверзни, расточи, Пошли на нас огнь, язвы и бичи, Германцев с Запада, монгол с Востока, Отдай нас в рабство вновь и навсегда, Чтоб искупить смиренно и глубоко Иудин грех до Страшного Суда!

В своей книге "Доктор Живаго" Борис Пастернак так говорит о первых днях войны 1941 года: "...война явилась очистительной бурею, струей свежего воздуха, веянием избавления.

В День Всех Святых, в Земле Российской просиявших, Германия, прошедшая в шуме своих побед по Европе, не довершая своей победы на Западе, вдруг - бросилась на Восток, устремившись, словно в какой-то одержимости, к исполнению не человеческого, а апокалиптического дела. Псевдохристианство Европы уже восприняло в огне войны "меру свою"; и теперь эти, обоготворявшие самих себя и надсмеявшиеся над всякой святыней, идеи и силы материализма и тоталитаризма призывались довести друг друга до огненного умаления. Гpoм грянул как бы внутри самого грома войны. И - началось это взаимное сокрушение двух самых ярких в истории сил антихристианства... Европа сейчас же поняла, что совершилось чудесное ее спасение, Оно стало прозрением и спасением в Боге и многих душ. Обоготворявшая свою плоть и кровь Германия начала закалывать свою плоть и проливать свою кровь за духовное спасение - и свое, и Европы, и русского народа. Дай кровь и приими Дух!

Метаисторическую глубину этого не все могли понять. Сила религиозного понимания истории открылась в словах первоиерарха Русской Церкви митрополита Московского Сергия. Сквозь всю свою связанность и прикровенность своих слов он выразил религиозную истину и надежду, что огненное испытание, начавшееся в знаменательный День памяти Всех Святых Земли Российской,должно стать началом духовного спасения народов в Боге... Сквозь огонь горящей соломы начало очищаться и открываться золото, И на Западе и на Востоке.

Послание митрополита Сергия было в таких словах объяснено прот. А. П. Смирновым 22 декабря 1941 года в Казанском Патриаршем соборе г. Ульяновска.
"...22 июня 1941 года наша прекрасная родина облеклась в терновый венец... Наш первосвятитель блаженнейший митрополит Сергий в своем слове по поводу войны указывает, что она приносит не одни только бедствия, но и пользу; она освежает воздух и изгоняет всякие миазмы. Владыка митрополит выразил пожелание, чтобы военная гроза послужила к оздоровлению атмосферы духовной: чтобы она унесла с собоювсякие тлетворные миазмы... и т. д. Братья и сестры, взирая на Начальника и Совершителя веры нашей Господа Иисуса Христа, будем умолять Отца Небесного... Со всеми своими грехами бросаемся в беспредельный океан Твоего неизреченного милосердия! Пусть мы прогневали Твое благоутробие и враги наши явились, по Твоему определению, как бы жезлом гнева и бичом негодования Tвoeгo на нас за наши гpexи, как древние ассирияне явились наказанием для израильтян. Но Ты, Сам, Господи, устами Своего пророка Исайи вещаешь: "...Когда войной накажу людей Моих, исправлю их. О, тогда горе жезлу тому, rope ассириянам: всех их, ненужное оружие, брошу в огонь на сожжение... Будем верить, что после дней страданий за правду придет и день воскресения этой правды и в нашей стране и во всем мире" (сборник: "Правда о религии в России". Москва, 1942 г.) ... Русская Церковь сказала народу о покаянии. В центр своего обращения к народу она поставила не человеческие словеса, но слово о человеческом грехе перед Богом, о Божьей Правде.

Выражением этой веры, этих надежд стали сами события. Русский народ открыто воззвал к Богу, и атеистические духи, эти апокалиптические "жабы" (Откр. XVI, 13) - отступили перед верой народа. Начали открываться храмы на русской земле... Демоническая агрессия остановилась, стала рассеиваться, исчезать...

"Всемирный союз безбожников" был распущен. Партийный материализм, сидевший спицей в глазу русского человека, перестал быть виден... Случилось так, что гонители Церкви, вопреки своей воле подчиняясь воле Божьей, стали даже содействовать верующим в открытии оскверненных храмов, звали к служению пастырей, возвращали их из ссылок и лагерей... Всемирный клич безбожия "Интернационал" перестал в те дни быть гимном русского народа. И - "в Великую Субботу, 4 апреля 1942 года, в 6 часов утра, московская радиопередача неожиданно для всех началась сообщением распоряжения коменданта Москвы, разрешающего свободное движение в Москве в ночь на пятое апреля... Восторгам православных москвичей,удовлетворенных в самых заветных своих ожиданиях (курсив мой.- Е. И.), не было конца" (См. "Правда о религии в России", стр, 216. Москва).

Дело не в мотивах и расчетах антирелигиозников, допустивших возрождение религиозного чувства в народе во время войны. Эти соображения были, конечно, утилитарны, эгоистичны; но и фараон не по высоким мотивам отпустил некогда евреев из Египта; важно не это, а то, что и над Египтом, и над Израилем, и над Россией, и над всем миром, есть рука Божия. И, если победа людей не всегда бывает Божьей победой,- всякоепоражение людей есть всегда Божья - спасительная для всех - победа, "Пасха среди лета".

* * *

Берлинскому приходу св. кн. Владимира многое пришлось пережить во время и до войны. Все эти годы делались попытки отторгнуть нас от нашего архипастыря, митрополита Евлогия, экзарха Русских Православных Западно-Европейских Церквей. Русские национал-социалисты и германские государственные власти Третьего рейха, признав иную церковную юрисдикцию официальной Православной Церковью в Германии, хотели подчинить этой юрисдикции и всех православных, живших в стране... Из девяти приходов Германского Благочиния, бывшего в ведении митрополита Евлогия, шесть было тогда насильственно, при помощи нацистских русских организаций, Kultusministerium'a и гестапо, вопреки всякой законности, отторгнуто от Западно-Европейского Экзархата и передано со всем их имуществом в ведение "Епархии Берлинской и Германской"... Как Благочинный церквей Экзархата в Германии, я был самым непосредственным свидетелем этого [2].

В пределах естественной христианской лояльности к гражданским властям страны, где мы жили (в подданстве которой состояла значительная часть наших прихожан), мы, пастыри и миряне Русского Западно-Европейского Экзархата, подчиненного Патриарху Константинопольскому, проносили через все трудности этих лет верность своим архипастырям и своему церковному сознанию. В храмах Германии мы молились за эту страну и ее народ, но без поминания "вождя народа германского" (тем более, не именовали его ни "боголюбивым", ни "христолюбивым").

Со стороны русских политических организаций, связавших себя с идеями национал-социализма и принявших своей эмблемой знак свастики, Свято-Владимирский приход в Берлине подвергался непрестанным общественным нападкам и тайным доносам, вследствие которых нас, пастырей прихода, вызывало периодически на допросы гестапо. В берлинском Kultusministerium неоднократно уговаривали нас уйти от нашего архипастыря, жившего во Франции, и перейти в Епархию, для которой, незадолго до войны (с помощью Прусского министерства финансов и городского управления) был построен в Берлине кафедральный собор... Библейская и святоотеческая вера наша исключала для нас возможность благословения каких-либо языческих движений, пытавшихся лишь использовать Церковь для своей цели. Мы указывали на нехристианский характер их идеологии... Тысячи людей, живших тогда в Берлине, ныне рассеявшихся по всему миру, были свидетелями и участниками этой борьбы, начавшейся в тридцатые годы в Германии. Это была борьба за сущность Христовой веры.

Из сохранившегося текста одной проповеди "На Воздвижение Креста", произнесенной в Берлине 14/27 сентября 1935 года в храме св. Владимира, можно привести такие слова, поясняющие чувства тех дней: "...Недалеко от храма наша молитвенная община подверглась оскорблению со стороны тех, кто имел от нас одно только блaro. Подвергались мы поношению за то, что против зла держим оружие не глиняное, но огненное; что против насадителей безбожия среди русского народа мы обнажаем серафимов меч молитвы и покаяния, за себя и за братьев наших; что, не давая цены суетным словам и ненавистническим чувствам, мы храним веру и крепость и стремление влить в души человеческие силу правды и борьбы за правду, но - лишь вдухе этой правды, на всех путях, куда Господь кого ни поставил..."

Но все эти русские эмигрантские разделения и разномыслия отошли на второй план, когда Россия хлынула на наши берлинские улицы. Встреча с русскими людьми, привезенными во время войны из России в Германию, стала для нас, эмигрантов, поистине "Пасхой среди лета". Россия, молящаяся, верующая, добрая, жертвенная Россия, - к которой мы двадцать лет так стремились, встречи с которой так ждали - сама пришла к нам. Вдруг великим потоком она заполнила наши беженские храмы... Сколько юношей и девушек, взрослых, младенцев было нами в те дни в Германии исповедано, причащено, крещено, приобщено к Церкви.

Какую глубокую веру и благодатную открытость вере мы нашли среди этой молодежи, родившейся после "Октября"! Какие удивительные души мы встретили! Вот 18-летняя девушка из деревни под Днепропетровском... Она несет в храм трехмесячный свой - столь малый! - заработок и говорит со слезами на глазах: "Я хотела купить се6е одежду... но подумала - ведь я в духовной одежде нуждаюсь... прошу вас - примите это"... Невозможно было принять, и невозможно было не принять от нее ее дара Самому Господу, - я принял, но после сколь могли мы в приходе пригрели эту душу, и, в числе целого ряда других таких же, как она, девушек и юношей, "остовцев", эта душа помогала нам вести миссионерскую работу в лагерях, куда (с самого их появления) мне был закрыт пастырский доступ... Гестапо, испуганное этим начавшимся наплывом в наш храм "остовцев", привезенных в лагеря Берлина, захотело, чтобы я вывесил у xpaмa объявление о том, что в мою Церковь воспрещается вход людям с "Востока"... Я сказал чиновнику гестапо, что Церковь Христова зовет к себе людей, а не отталкивает их... Но позже мне пришлось запрещать молодежи русской в праздничные дни Церкви, совпадавшие с рабочими днями, перескакивать через ограду лагеря и уходить в храм. Как ни радостно было видеть такой героизм, я категорически запрещал его, ради физического сохранения этих горячих верой людей.

Плотная стена русского люда наполняла храм наш до службы, простаивала не только всю литургию, но и все молебны, панихиды, крещения, венчания... На краткое время оставляя храм, люди опять собирались в него и приходили вечером на акафист, на духовную беседу... Несмотря на все трудное, окружавшее нас, пасхальнабыла для нас эта встреча с Россией. Мы с ней встретились - в святом.

Об этих годах правдивое сообщение было опубликовано, через год по окончании войны, в "Новом русском слове" от 23 мая 1946 года. Хотя это сообщение берлинского корреспондента нью-йоркской газеты Вл. Соболевского охватывает не все стороны нашей церковной жизни того времени, но корреспонденция эта объясняет обстановку и самый дух тех дней:

"Мой собеседник - пожилой эмигрант, давно живущий в Берлине, знающий лично чуть ли не всех русских берлинцев. Привожу его рассказ почти дословно. Русской эмиграции в Германии пришлось много вытерпеть за годы войны. Об ее физических и моральных страданиях более счастливые соотечественники в Америке имеют, вероятно, только отдаленное представление. Тем не менее, и в этом потоке инфернальных переживаний был момент просветления, неповторимый и единственный за все эмигрантские годы: встреча с Россией, с русским народом, "настоящим", "тамошним". Мы не могли прийти к нему, он пришел к нам. Миллионы "остов" и "остянок", оторванных от родных мест и семей, влились в нашу жизнь и растворили нас в себе... Братание произошло без лозунгов и программ. Свои были в беде - им надо было помочь, Несмотря на все запрещения и угрозы, братались всюду, в поездах, на улицах, в церквах. Посещать их "остам" сначала было запрещено, позднее начальство, в целях "поднятия производительности труда", стало смотреть сквозь пальцы на это невинное удовольствие...

Церкви стали единственным центром братской помощи. Работа производилась везде, здесь будет сказано только о той, в которой мы, берлинцы, принимали непосредственное участие. Само собой понятно, что первая забота Церкви была о чисто религиозном, духовно-нравственном обслуживании "остов". Причт всех церквей был значительно расширен за счет священников, прибывших из Прибалтики, Чехословакии и др. стран, - но и в увеличенном составе духовенство едва справлялось с новыми задачами. Священники разъезжали по рабочим лагерям; иногда им удавалось даже попадать к военнопленным; они с утра до вечера соборовали, утешали, венчали, крестили, больше же всего хоронили... Сестричество, давно работавшее уже в приходе, взяло на себя посещение больных и заботы о детях; оно организовало детские сады, устраивало елки и т.п. Из Берлина рассылались в провинциальные церкви - и в оккупированную немцами Россию - вино для причастия, свечи; в Берлине, тайком от властей (металл - военное сырье), изготовлялись нательные крестики, печатались иконки. Православное издательство переиздало полную Библию и, кроме того, отдельными книжечками, Новый Завет и Евангелие от Марка. Все это раздавалось и рассылалось, разумеется, даром. О том, в каких условиях и как все это делалось, сколько раз архимандрит Иоанн смиренно принимал на себя громы и молнии из гестапо и министерства Розенберга (Остминистериум), сколько раз господа оттуда навещали приходские учреждения, что работникам приходилось терпеть и как изворачиваться - об этом можно еще когда-нибудь рассказать... Борьба была неравная и часто кончалась нашим поражением. Таков был результат самой обширной из всех операций помощи - сбора носильного платья и белья для населения в оккупированных областях России. Были люди, снимавшие с себя буквально последнюю рубашку и отдававшие последний грош. Берлинцы приносили, из провинции присылали. Через несколько дней все приходские помещения были забиты вещами, дни и ночи в подвале при церкви шла сортировка, штопка и починка, потом упаковка. Так было собрано 110 больших ящиков, которые, как мы наивно предполагали, должны были поехать в Россию. Уже велись переговоры о покупке продовольствия на собранные 23 тысячи марок, дело оставалось только за малым, за разрешением на отправку.

Когда все было готово, все великолепные ящики были забраны организацией гитлеровской "Зимней помощи" ("Винтерхильфе"), еще раз показавшей верноподданным, как заботится о них любимый фюрер. Удалось отстоять только деньги. Они были обращены на помощь "остам".

Все это - работа прихода, А кто же из русских берлинцев не имел своих собственных друзей и "крестников" среди земляков? Наши дамы ходят теперь без чулок и стирают одну рубашку, пока другая на теле. Остальное уехало с "остянками" на родину. И мы рады этому. Они нас не благодарили, они, так же как и мы, считали, что иначе и быть не может..."

Другое свидетельство, появившееся приблизительно через год в "Православной Руси" Й 7 от 1947 года, о церковной жизни в Берлине к концу войны, также правдиво. Приведу в выдержках и его: "...Первое богослужение, которое мы увидели в Берлине, было рождественское. Какая душу захватывающая стихийная картина развернулась перед нами. Собор, церковный двор, площадка перед ним - все было заполнено, наводнено бесчисленной многотысячной толпой женщин и девушек в белых платочках, мужчин, стриженных под скобку, и лишь изредка вкрапленных шляпок и проборов старых эмигрантов.

Здесь, в Берлине, на краткие месяцы, полнее, чем где и когда-либо, приобщились мы к стихийной церковной жизни нашего народа.

Какой изумительный подвиг совершался на наших глазах. Эти юноши и девушки, порабощенные жесточайшей немецкой властью, угнетенные каторжной нечеловеческой работой на фабриках и заводах тоталитарной войны, - они по воскресеньям, часто после бессонной ночи, проведенной на работе, спешили толпой в церковь... Им запрещалось пользоваться метро, и все-таки, торопясь в церковь, они заполняли все вагоны метро, не обращая внимания на презрительные замечания, на окрики и ругань, на частые пинки и толчки. И с самого раннего утра по воскресеньям безостановочной густой лентой шла эта родная толпа от ближайших станций метро к православным церквам. Немецкие власти не решались пойти на крайние средства и признали себя побежденными духовной жаждой этих людей.

Вся церковная жизнь сосредоточивалась, главным образом, в соборе и в церкви св. кн. Владимира на Находштрассе.

Уже по субботам на всенощной собор был полон битком, но это еще не была та стихийная, переливавшаяся через все края и меры переполненность, которая наступала на следующий день - в воскресенье с утра, когда из собора надо было удалять все сколько-нибудь хрупкое, потому что, например, однажды эта толпа своим напором раздавила дубовый стол, стоявший у стен церкви. С зари, с пяти, шести часов, уже начинала идти эта толпа беленьких платочков и картузов. Они торопились исповедоваться. С пяти часов утра все многочисленные иереи соборного клира, все бесчисленные священники, съехавшиеся в Берлин, множество батюшек, пришедших на богослужение из лагерей, где они сами работали как простые рабочие, - в общей сложности иногда до двух-трех десятков священников, по разным углам храма начинали исповедовать говеющих... Мы за границей забыли, в значительной степени, это драгоценнейшее свойство русской души - уменье каяться, не жалея себя, ни в малейшей степени не забеливая черного, с глубоким, тонким чувством добра и зла.

Не служившие в этот день священники продолжали исповедь в течение всей литургии. И все-таки всех желающих отысповедовать почти никогда не удавалось. Почти каждый раз приходилось прибегать к общей исповеди. Необычайность обстановки, стихийная множественность молящегося народа и очищающая души постоянная память смертная - смертельная опасность непрестанных воздушных бомбардировок - все это оправдывало в общем нежелательное явление - замену частной исповеди исповедью общей.

Причащались из двух-трех-четырех-пяти чаш, по полтора, по два часа. Очень часто в это время как раз происходили воздушные тревоги, и люди подходили к св. Причащению под ужасающий смертоносный грохот рвущихся воздушных мин. Во время литургии на жертвеннике вырастали гигантские груды поми

нальных записок, которые прочитывались всеми присутствовавшими в алтаре. Клочки серой бумаги, обрывки немецких журналов, какие-то бланки были вкривь и вкось записаны корявыми каракулями с именами, иногда простыми и ясными - "Марии, Ивана, Петра", иногда фантастическими, неузнаваемыми - "Хедесея, Алфидипора, Авлкониды", иногда по-новому краткими и в церкви забавными - "Маньки, Кольки, Сони, Тани".

После литургии начинались требы: крещения, по 30, по 40, иногда даже по 70, по 80, свадьбы, по 20, по 25. Потом бесчисленные "заочные отпевания". Немцы не позволяли хоронить "остов", Их сжигали в крематориях или просто зарывали в огромных ямах - братских могилах: русских и французов, поляков и голландцев, сербов, бельгийцев, латышей, итальянцев. После каждого воздушного налета вырастали во множестве такие новые могилы, а в наших церквах, под тихий безутешный плач, священники вычитывали длинные списки новопреставленных рабов Божиих... ныне преставившихся, творя рожденный годами нашего черного безвременья новый церковный чин "заочного отпевания".

Все это было так... Наряду с великими грехами и преступлениями война открывает и несравнимое с мирным временем самоотвержение и одухотворение людей. Исполнялось слово: "...когда умножился грех, стала преизобиловать благодать" (Рим. Ч, 20).

Следует сказать, что война смягчила атмосферу наших юрисдикционных расхождений. Этому, в значительной мере, способствовали пастыри, прибывшие из России и Прибалтики. С о. прот. Адрианом Рымаренко, который прибыл из Киева с семьей и целым вагоном киевской интеллигенции, у меня установились самые лучшие, братские отношения. Став настоятелем Собора на Hohenzollerndamm, он вел линию самого широкого и искреннего церковного сотрудничества... Огонь, падавший на нас, сжег и солому юрисдикционных делений.

Преосвященный митрополит Серафим, возглавлявший Епархию Берлинскую и Германскую, также не обострял этих делений и делал, что мог, для их смягчения. Не будучи нашим епархиальным архиереем, он должен был, однако, по желанию германских властей, исполнять должность официального посредника между нашим благочинием и германскими властями. Как природный немец, вовлеченный еще до войны в общий поток узкого прогерманства того времени, он иногда делал ошибки церковного характера; но даже в отобрании германскими властями большей части приходов моего благочиния ему принадлежала скорее пассивная роль.

Должен сделать одно примечание к свидетельству Соболевского... Всего один раз, но мне удалось - это было в 1942 году - посетить лагерь военнопленных. Это был офицерский лагерь, расположенный около Бад-Киссингена. В нем содержалось около трех тысяч советских командиров, главным образом, молодых лейтенантов; но были и штаб-офицеры. В особом здании, изолированно от всех в этом лагере, находился сын Сталина - Яков. Можно представить себе мое удивление, когда среди этих советских офицеров, родившихсяпосле Октября, сразу же организовался церковный хор, спевший без нот всю литургию. Приблизительно половина пленных захотели принять участие в церковной службе, общей исповеди, и причастились Святых Тайн. В этой поездке меня сопровождал о. Александр Киселев, ныне настоятель св. Серафимовского храма в Нью-Йорке. Мы остались под огромным впечатлением от этой встречи с несчастными, раздавленными и войной, и лишениями, и унижениями русскими людьми... По возвращении в Берлин я был немедленно вызван на допрос в гестапо, которое оказалось взволновано самим фактом нашего посещения этого лагеря по приглашению комендатуры (здесь выявился один из характерных примеров разнобоя, даже борьбы, между разными ведомствами Германии в ту эпоху). Возможностей проникнуть в какой-либо лагерь более мне уже не представилось, и в гражданские лагеря "остовцев" тоже вход мне был закрыт. Но до начала 1943 года для меня и моих сотрудников была возможность проникать в лагеря Словом Божьим, религиозными книжечками и листками. Через приходивших в наш храм обитателей лагерей и верующих переводчиков (которые иногда сами обращались за религиозной литературой), даже простой почтой, мы могли достигать Словом Божьим русских людей и в лагерях и даже на родине... Тысячи писем, иногда коллективных и подчас удивительно трогательных, мне засвидетельствовали о вере народа, о его жажде духовной... Этот драгоценный архив, после обыска, произведенного у меня в начале 1943 года, частью был захвачен гестапо с моим миссионерским складом, а частью сгорел в моей квартире на Регенсбургер штрассе 10-А... Несколько писем того времени как-то сохранились у меня.

(продолжение следует)


[1]"Философом будущего" - называли архиепископа Иоанна (Шаховского), родившегося в России в 1902 году и умершего в США в 1989 году. Владыка Иоанн - одна из ярчайших фигур Русского Зарубежья. Выходец из аристократической семьи, он юношей принимает участие в белом движении, а затем проявляет себя как блестящий литератор. Но не для светской жизни избрал его Господь: получив духовное откровение, он, внезапно для многих, принимает монашеский постриг на Афоне и становится священнослужителем. Его служение проходит в Югославии, Германии, США в сложное и тяжелое время - во время второй мировой войны, а затем - холодной. Деятельность владыки Иоанна была многогранной. Он был не только выдающийся иерарх и церковный писатель, но и проповедник - несколько десятилетий он выступал по "Голосу Америки" и его проповедь приводила в церковь многих неофитов. 
"Город в огне" - часть воспоминаний владыки о его служении в Германии во время второй мировой войны. Тогда архимандрит Иоанн был настоятелем самого большого русского прихода в Берлине и благочинным находящихся в Германии церквей Русского Западно-Европейского Экзархата. 
"Город" - здесь сборный апокалиптический образ, "тень" грядущего Вавилона. Конкретно, - это Берлин, в более широком смысле, - Германия, да и, пожалуй, вся европейская цивилизация.
 (вернуться)

[2] Сохранилось немало документов этого периода. Их опубликование могло бы составить "Коричневую книгу" о политике нацизма в православном вопросе. (вернуться)

Публикация - Вселенная, Космос, Жизнь - три Дня Творения
(размышления над Книгой Бытия)

Священник Леонид Цыпин

"Будем называть промежуток времени,
понадобившийся, чтобы радиус кривизны мира
от нуля дошел до R, временем,
прошедшим от сотворения мира".
А. Фридман

Часть I - День Один

Глава первая

Начало Вселенной

Начало Вселенной 
Когда, по завершению общей теории относительности, Альберт Эйнштейн применил ее к космологии [1], он вовсе не предполагал, что тем самым полагает основание научному доказательству существования в прошлом начала бытия Вселенной. И даже, наоборот, - в своей математической модели Вселенной он пытался обосновать ее "вечность", поскольку в его теории Вселенная - статична(состоит из практически неподвижных масс). Статичная модель была выбрана не случайно, - это был самый простой вариант устойчивого "вечного материального мира", декларируемого парадигмой науки нового времени.

Каково же было удивление Эйнштейна, когда Александр Фридман в 1922 году показал ошибочность сделанных выводов. Точное решение уравнений Эйнштейна давало или расширяющуюся, или сжимающуюся Вселенную. Отсюда, - малоприятные философские следствия. Прежде всего, Вселенная не вечна, и когда-нибудь прекратит свое существование. Так, если сейчас она, например, сжимается, то наступит момент, когда весь наблюдаемый Космос, все галактики и звезды "сольются" в одно тело. А если расширяется, то имеет перспективу утерять цельность, распавшись на бесчисленное число практически невзаимодействующих (а, следовательно, и независимых) галактик-"микровселенных".

Но более неприятным для материалистической науки был другой вывод: в прошлом (наверняка!) имел место момент начала существования Вселенной. Как была и Причина, вызвавшая ее из небытия. - И неважно, расширяется ли Вселенная или сжимается! Ведь даже, если сейчас она и сжимается, то ранее - расширилась а, следовательно, существовал и момент начала расширения!

Математика, однако, была "неумолима", и, после недолгой дискуссии с Фридманом, Эйнштейн признал свою ошибку. Но никто из физиков не предполагал, что всего через несколько лет расширение Вселенной станет астрономическим фактом.

Куда же вы все?
Все началось с открытия американского астронома Весто Слайфера. Еще в 1914 г. он вдруг обнаружил, что галактика Андромеда (туманность Андромеды) удаляется от Земли с огромной скоростью - 700 тыс. миль в час. Это был совершенно неожиданный факт. Слайфер начал измерять скорости других галактик и к 1925 г. зарегистрировал еще 42 галактики, удаляющиеся от нас со значительными скоростями. Эти измерения стали возможны, благодаря объяснению эффекта красного смещения в спектрах звезд и галактик [2].

В 1920-1929 годах другой американский астроном Эдвин Хаббл, работавший в обсерватории Маунт-Вильсон в Калифорнии, используя самый большой по тому времени телескоп, установил, что все галактики, как минимум в пределах 100 миллионов световых лет, удаляются от Земли. В дальнейшем выяснилось, что и все более удаленные объекты также разлетаются в разные стороны от нашей планеты. Значит прежде все тела Вселенной были ближе друг к другу, а еще раньше - еще ближе, и, возможно, когда-то составляли одно тело.

Открытие Хабблом расширения всего наблюдаемого Космоса, позволило ему предположить, что прежде вся Вселенная была сконцентрирована в некоем достаточно малом объеме - в своеобразном ЋЗародышеЛ - Первовселенной. Затем этот ЋЗародышЛ как бы взорвался, и осколки его по сей день продолжают взаимно удаляться.

Хаббл установил и закон расширения Вселенной - скорость разбегания галактик возрастает приблизительно на З0 км/сек на каждый миллион световых лет расстояния от Земли. Сейчас известны астрономические объекты, удаляющиеся от нас со скоростями, "лишь немногим уступающими скорости света"[3].

Большой Взрыв и "пульсирующая" Вселенная

Название Большой Взрыв предложил в 1937 г. Поль Дирак. Он так его описывал: "Вселенная возникла около двух миллиардов лет назад, когда все спиральные галактики были как бы выстреляны из небольшой области пространства или, возможно, из одной точки"[4].

Позднее была выдвинута гипотеза "пульсирующей" Вселенной, имеющей динамичную (подвижную) "вечность". Такая Вселенная после Взрыва - расширяется, а через некоторое время под действием сил тяготения - сжимается, возвращаясь в исходное состояние; после чего следует новый Взрыв. Для парадигмы это был приемлемый вариант, хотя он и предусматривал неизбежную гибель современных звездных систем. Однако математическое моделирование "пульсирующей" Вселенной показало неизбежность рассеивания энергии. Следовательно, процесс "пульсирования" не может быть бесконечен, и один из Взрывов обязательно станет последним.

Впрочем, для того, чтобы расширение Вселенной сменилось ее сжатием, необходима определенная плотность вещества. Эта критическая плотность вещества оценивается как масса примерно 3,5 атомов водорода на 1 кубический метр пространства. Наблюдаемая же средняя плотность вещества в космосе составляет всего один атом водорода на 30 кубических метров пространства, что примерно в сто раз меньше критической плотности. Правда, астрономы склонны подозревать существование во Вселенной пока что невидимых, как бы "скрытых" масс фотонов, нейтрино, межзвездного газа, "черных дыр" и др. Но и эти невидимые массы должны себя как-то проявлять. Методы их оценки в конце концов были разработаны. После многих лет исследований, ученые разных стран пришли к выводу о том, что вещества во Вселенной, примерно, в десять раз меньше, чем необходимо для того, чтобы остановить расширение [A]. Кроме того,возраст Вселенной, рассчитанный по "закрытым" или ЋпульсирующимЛ ее моделям, находится в пределах 10 млрд. лет, что меньше возраста наблюдаемых звезд [5].

Итак, теория "открытой" (неограниченно расширяющейся Вселенной) получила признание, а вместе с ней факт уникальности и единственности Начала материального мира. Все это, вопреки парадигме, породило в кругах физиков воодушевление, выразившееся в неслыханных за последние двести лет научных заключениях. Например, в 1990 г. на заседании Американского астрономического общества профессор Джон Мэзер из Колумбийского Университета сделал доклад о расширяющейся Вселенной. Доклад Мэзера сопровождался такими бурными аплодисментами, что даже председательствующий доктор Джефри Бэбридж был вынужден заметить: "Похоже, уже нет сомнений, что аудитория на стороне Книги Бытия, по крайней мере, первых нескольких стихов, получивших научное подтверждение" [6].

Всё ли так просто с Большим Взрывом?
Итак, Начало существования Вселенной подтверждено и теоретически, и экспериментально. Вселенную до Большого Взрыва физики называют по-раз-ному: Первочастицей, Первоатомом, Космическим Яйцом, Ylеm (Материей)... Каждое из перечисленных названий, так или иначе, отражает догадку о начале Вселенной.

Названия Первочастица, или Первоатом предполагают дальнейшее копирование-размножение Образца,Материя - выражает определенную параллель с современностью, а Космическое Яйцо указывает на некую структуру и способность к (само)развитию.

На наш взгляд, лучше использовать нейтральное название - Первовселенная. Во времена Дирака предполагалось, что до Взрыва вещество Первовселенной находилось в состоянии немыслимой концентрации, например: "под действием температур в миллиарды градусов и давлений в сотни миллионов атмосфер". Но тогда были бы возможны и гравитационный коллапс [7[B], исключающий последующий Взрыв, и термоядерный синтез, в результате которого в Космосе не осталось бы ядер легких атомов, например, водорода, являющегося на самом деле наиболее распространенным веществом во Вселенной. Поэтому сейчас физики склонны искать решения в принципиально иных - в первичных формах материи, существовавших, когда не было не только атомов и элементарных частиц, но и знакомых нам полей, а также пространства и времени. По распространенным представлениям Первовселенная была совершенно особым, единственным в своем роде образованием, размеры которого или немыслимо малы [8], или вообще не могут быть соотнесены с современными пространственно-временными соотношениями.

Но чем же все-таки являлась Первовселенная, и по какой причине она взорвалась? Как ни странно, но, несмотря на значительные усилия физиков и множество предложенных гипотез, ясности пока немного. Наиболее сложным является "выводимость" на основе идей саморазвития современной картины Вселенной из гипотетического первоначального состояния. Ведь именно вечность материи и саморазвитие Вселенной так или иначе предполагает парадигма современной науки.

О начале существования Вселенной повествует и Книга Бытия. Есть в этом повествовании то, что совпадает с предположениями физиков, но имеется и выходящее за пределы науки. По Библии начало Вселенной имеет Причину вне ее самой - в Боге. Но об этом - в следующей главе.

Применив выводы общей теории относительности к космологии, А. Эйнштейн положил основание теоретическому доказательству существования в прошлом начала Вселенной. После работ А. Фридмана стало ясно, что Вселенная может или расширяться, или сжиматься. Точно известно, что сейчас она расширяется, но позднее Вселенная может и сжиматься, - все зависит от плотности вещества в ней. Расчеты и измерения, сделанные в последние десятилетия, показывают, что наша Вселенная - "открытая" - беспредельно расширяющаяся.

Какая же причина расширения Вселенной? Физики считают, что в далеком прошлом все вещество современной Вселенной было сконцентрировано в очень малом объеме, возможно даже в точке. Этому ее состоянию дают и особое наименование, например, - Первовселенная. По неизвестной причине Первовселенная как бы взорвалась (Большой Взрыв), и ее "осколки", преобразившись в современное вещество, и удаляясь друг от друга, заполняют все наблюдаемое космическое пространство.

Но что представляла собой Первовселенная, и какое вещество ее составляло? Первоначально считалось, что обычное. Теперь же предполагают принципиально иные формы материи, существовавшие до элементарных частиц, до знакомых нам полей, до современного пространства и времени.

О начале существования Вселенной повествуется и в Книге Бытия, что мы и рассмотрим в последующих главах.

Почему все так сложно?
Но почему, - спросит скептически настроенный читатель, - все так сложно устроено? На десятки миллиардов световых лет "разлетевшаяся" Вселенная! Зачем это надо было Творцу? Неужели нельзя было обойтись без Большого Взрыва и разбегания галактик (и без начала Вселенной - читаем мы между строк)?

Рассуди сам, читатель. Итак, почему бы Вселенной не состоять из множества неподвижных галактик и звездных систем (быть статичной)? - Но в том то и дело, что из-за полей тяготения наша Вселенная статичной быть не может. Если бы отдельные тяготеющие массы не разлетались бы в разные стороны, то из-за взаимного притяжения они начали бы сближаться. В итоге, начались бы столкновения галактик, звездных систем и т.д. Рано или поздно все слилось бы в одну массу, которая, видимо, сколапсировала бы. ПоэтомуВселеннаячтобы содержать отдельные галактики и звездные системы, и чтобы в отдельных ее частях не было непрерывных звездных катастроф должна быть расширяющейся. А это и предполагает то, что называют Большим Взрывом.

(Продолжение следует)


1. Русский перевод: А. Эйнштейн, "Вопросы космологии и общая теория относительности", Собрание научных трудов, М., 1965 г., т. 1, стр. 601-613. (вернуться)

2. Линии спектров излучения отдаленных звезд и галактик оказались смещенными в сторону красной части спектра. Выяснилось, что это происходит в результате движения источника излучения - звезды (подобно эффекту Доплера, но для электромагнитных волн). (вернуться)

3. Л. Э. Гуревич, А. Д. Чернин "Происхождение галактик и звезд", М., "Наука", 1987 г., стр. 17. (вернуться)

4Цит. по кн. У. Кэри "В поисках закономерностей развития Земли и Вселенной", М., 1991 г., стр. 359. (вернуться)

5. Л. Э. Гуревич, А. Д. Чернин "Происхождение галактик и звезд", М., "Наука", 1987 г., стр. 179-180. (вернуться)

6Дэвид Чэндлер, "Новые спутниковые данные подтверждают теорию Большого Взрыва", Бостон Санди Глоб, 14. 01.1990 г. (Цит. по книге Л. Келеман "Возможность поверить" Иерусалим - Москва, 1991 г., стр. 31) (вернуться)

7Катастрофическое самосжатие под действием сил тяготения, когда ничто, даже свет не может покинуть коллапсирующий объект (см. подр. в приложении В). (вернуться)

8Например, даже "планковские"- 1,6 х 10-35м. (вернуться)


Приложения к главе 1

A



То, что вещества во Вселенной недостаточно, чтобы остановить расширение, стало ясно к концу семидесятых годов. К этому выводу независимо пришли: в 1978 г. Роберт Джестроу, директор Годдарнского центра по изучению космического пространства при НАСА; в 1983 г. Джеймс Трефил из Виргинского Университета; в 1986 г. Джон Бэрроу из Сасекского Университета и Фрэнк Типлер из Тьюлейского Университета; в 1988 г. - Стивен Хоукинг из Кембриджского Университета и др. (Лоуренс Келеман "Возможность поверить" Иерусалим - Москва, 1991 г., стр. 30-31).

Однако позднее, в связи предположениями об особых свойствах нейтрино (ненулевой массе покоя), была выдвинута гипотеза о значительных "скрытых" массах нейтрино во Вселенной. Так, что плотность вещества в ней оценивалась как практически равная критической (см., например, Л. Э. Гуревич, А. Д. Чернин "Происхождение галактик и звезд", М., "Наука", 1987 г., стр. 172-176).

В настоящее время спор можно считать разрешенным, в связи с новыми данными о плотности вещества во Вселенной, включая ненаблюдаемые - "скрытые" массы. Большую часть вещества Вселенной составляют скопления галактик. А их полные (наблюдаемые и ненаблюдаемые) массы можно измерить по скоростям движения галактик, входящих в скопления (чем быстрее движутся галактики, тем выше сила притяжения, действующая на них, тем больше масса скопления). Для этих измерений разработан многоканальный спектрограф нового типа OPTOPUS, который недавно был установлен на 3.6-метровом телескопе Европейской южной обсерватории (ЕЮО) в Ла-Силья (Чили). За 35 ночей наблюдений в период с 1989 по 1993 г. с его помощью были измерены скорости более чем 5600 галактик в более чем 100 их скоплениях. Это столько же, сколько было измерено за всю предыдущую историю астрономии. Собрав все данные, как новые, так и старые, группа астрономов ЕЮО под руководством П. Катгерта и А. Мазура смогла изучить движение галактик в 128 скоплениях, удаленных от нас вплоть до 1 млрд. световых лет. Получен важный результат - средняя плотность Вселенной, вычисленная по данным измерений, оказалась существенно меньше критического значения, при котором расширение Вселенной в далеком будущем должно было бы постепенно прекратиться. По материалам ESO Press Release PR 05/96 (9 February 1996) (вернуться)

B



Эффект коллапса предсказывается общей теорией относительности и возникает при определённых соотношениях размера (менее критического радиуса) объекта и его массы. Коллапс, по сути, необратим. Современная астрофизика использует представление о сколлапсировавших звездах - "черных дырах" для объяснения свойств некоторых космических объектов, хотя реальность существования таковых пока под сомнением. (вернуться)

"Откровения Твои несомненно верны"
Пс. 92.5

Глава вторая

День Один

Мы уже говорили о том, что согласно Книге Бытия мир такой, как мы его наблюдаем, был Сотворен в течение шести временных периодов - Дней. Первый из этих Дней назван в Книге Бытия необычно - Днем Одним, в то время как другие Дни указываются по порядку: второй, третий...: Да и обо всем остальном в Дне Один повествуется не просто, особенно, если обратиться к еврейскому тексту. В синодальном же переводе Творения Дня Один представлены так:

1. "В начале сотворил Бог небо и землю. 
2. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водой. 
3. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. 
4. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы.
5. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. 
6. И был вечер, и было утро: день один". (Быт. 1.1 - 5)

Создатель в этом Дне совершает как бы три Акта Творения: Творит небо иземлю, Творит свет и Отделяет свет от тьмы (стихи 1, 3 и 4). Мы далее увидим, что и в других стихах, пусть не столь очевидно, но сообщается о Божественных Действиях.

В стихе 4 есть указание на отношение Самого Творца к творению в словах -увидел Бог свет, что он хорош. Есть также и своеобразное пояснение в фразе -И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. Наконец, совершенно определенно в стихе 5 указывается хронология - что все это Творилось в течение Дня.

Какие небо и земля были Сотворены
Еврейский текст первого стиха Книги Бытия, повествующий о Творении неба и земли, в русской транслитерации выглядит так: "Берешит бара Элогим эт ха-шамайим веэт ха-эрэц"

Итак, в Начале всего было Творение неба и земли. Что же такое небо и земля Среди комментаторов нет-первого стиха?  единого мнения. И поводом для этого является многозначность использования в Библии слов небо и земля.

Слову небо русского перевода соответствует еврейское слово "шамайим". И какнебо в русском языке, "шамайим" может означать видимое небо [1] (воздушное пространство, картина звездного неба), различные духовные миры [2] и дажедуховный мир в целом [3]. В еврейском предании [4] говориться о существовании трех небесных пространств: облачного, звездного (или того, которое "находится на высоте Солнца") и высшего, где находится рай и престол Божий. Апостол Павел, как само собой разумеющееся и общеизвестное, использует это в 2 Кор. 12.2. О небесах во множественном числе упоминается и в других местах Нового Завета.

Не следует думать, что объединение под одним названием объектов различной природы (материальных и духовных) является чем-то случайным, или пережитком первобытного сознания. Ведь многозначность слова небо вошла почти во все современные языки. В основе этой многозначности духовный опыт человечества и Божественное Установление.

Решающим фактором, способствовавшим использованию образов явлений видимого неба для обозначения реалий духовного мира, было то, что Сам Господь Избрал (Исх. 14.19) образы облака, огня, а иногда мрака для выражения Своего особого присутствия. Фактом, отраженным в книге Исход, является то, что евреи по выходе из Египта были руководимы столпом, принимавшим днем вид столпа облачного, а ночью - столпа огненного (Исх. 13.21,22). В дальнейшем этот образ особого духовного Присутствия не раз встречается в Библии как среда "огня, облака и мрака" (Втор. 5.22), как прикрывающий и открывающий Славу Божью (Исх. 16.10; 19.16; 24.14-18; 33.9,10; 40.38; Числ. 9.15; Ис. 16.14.), в том числе и при освящении Господом Храма (3 Цар. 8.10; Ис. 6.4; Иез. 10.3). Эти же образы встречаются во время Преображения (Лк. 9.34) и в эсхатологических ожиданиях пришествия Господня и Его суда у пророков (Числ. 17.7; Соф. 1.15; Иез. 30.3,18; Иоиль 2.2; Ис. 19.1; Дан. 7.13; Откр. 14.14; Мф. 24.30 и др.).

В библейских представлениях о небесах четко разделялись низшие небеса (атмосфера, Солнце, звездный мир) и высшие небеса - духовные. Между ними не предполагалось возможности прямого перехода - нельзя, высоко поднявшись над землей, долететь до высших небес - третьего неба. Можно было только быть Взятым на третье небо, что называлось вознесением. В описанных Библией вознесениях пророка Илии и Господа Иисуса Христа было особое, преображающее материю Присутствие Божие, нашедшее отражение в явлениях огня (огненные кони, колесница) и облака.

Слово земля русского перевода соответствует слову "эрэц" массоретского текста. Значения "эрэц" не связаны напрямую с вещественностью как, например, у его синонимов "афар" и "адама", используемых для обозначения, соответственно, пыли (праха) и почвы (грунта). Слово же "эрэц" может в Библии означать и поверхность земли (сушу) [5], и ее часть (место проживания, край, страну), и весь материальный мир в целом[6].

Итак, слова "шамайим" и "эрэц" многозначны. Не уточняется их смысл и общим контекстом первого стиха. Потому часть толкователей, в зависимости от своих взглядов на содержание Шестоднева, предполагала у слов небо и земля очевидное значение, а другая, наоборот, - максимально обобщенное, всеобъемлющее.

В очевидном значении, принятом толкователями сирийской школы и Василием Великим, слово небоотождествляется с видимом небом, объемлющем весь Космос и атмосферу нашей планеты. Слово земля при этом соответствует нашей планете, а, в сугубом смысле, - суше. Что же касается духовного мира, то сторонники этой точки зрения не отрицают его Сотворенности, причем ранее материального мира, но считают, что об этом не повествуется в данном стихе.

В другом подходе, характерном для других каппадокийцев, Августина и большинства современных толкователей [7] , небо считается миром духовным (невидимым небом), а земля - миром материальным (видимой землей). И основания для этого как богословские, так и естественнонаучные. Например, в этом же смысле выражения небо и земля используются не только в других местах Библии, но и в Книге Бытия [8]> . Кроме того, слова "шамайим" и "эрэц" в еврейском тексте первого стиха употребляются с определенным артиклем, хотя и встречаются впервые. Поскольку здесь речь идет не о само собой разумеющихся или очевидных всем небе и земле (Созданных во Втором и в Третьем Днях - Быт. 1.8,10), то указание артиклем на определенность может быть понято как подчеркивание особенности (или необычности) Сотворенного. Это можно связать с особыми свойствами первовещества, из которого тогда состояли небо и земля.

Мы вернемся к рассмотрению обоих указанных подходов в следующей главе, где обсуждается второй стих, уточняющий состояние земли после начального Акта Творения.

Что значит "В начале ..."?
Еврейское выражение "бэрэшит" достаточно точно передается русским словосочетанием в начале, и состоит из двух соответствующих частей "бэ"(в)+"рэшит"(начало). Как и выражение в начале, "бэрэшит"указывает не столько на начало во временной последовательности (как вначале), сколько на начальную (илиосновополагающуючасть события (или явления). Например [9] , на начало царствования, жизни, случая, действия, силы, могущества, греха, приношений плодов и т.д. Поэтому "бэрэшит" всегда сопровождается уточнением - о начале чего именно идет речь. Но данный стих таких уточнений не содержит и потому принадлежит к числу немногих исключений [10]. Если относить эту неопределенность к временной последовательности, то это может служить указанием на вневременность (мгновенность) Акта Творения небаи земли. Или на уникальность события (Сотворено все сущее!), а потому и не поддающегося конкретизации.

Существует и другой вариант перевода. Дело в том, что слово "рэшит" происходит от "рош"(голова). Потому "бэрэшит" дословно: "в головном" - или в главном [11] , в основе [12], как переводится это слово. Именно так (Eν κefaλaιω) перевел его и Аквила.

Но что собой представляет это главное, эта основа неба и земли? Не дерзая рассуждать о первовещественеба и земли, Аквила относит в главном к временной характеристике Действия: коротко, сжато, сразу, мгновенно. В этом многие, в том числе и Василий Великий [13], согласны с Аквилой [14] .

Не отрицая идеи мгновенности, укажем, что мысль о Сотворении в этой фазе Дня основы неба и земли - в смысле первовещества, также не беспочвенна, - о чем уже говорилось в связи определенными артиклями слов"шамайим" и "эрэц"

Из чего и как были Сотворены небо и земля
. Но есть в библейском повествовании о Сотворении мира и то особенное, что выделяет его среди всех религиозных, а также научных концепций. Это связано с необычными значениями глагола "бара"массоретского текста, переведенного на русский язык, как сотворил. Такой перевод не отражает всех значений "бара". Этот глагол обозначает не просто творение, а творение из ничего, принципиально нового, того, что раньше не было, особенно чего-то действующего, причастного к жизни[15] . В Библии "бара"используется исключительно для описания Действий Бога [16].

Итак, из значений слова "бара" следует, что Сотворение неба и земли было Творением (Изведением) бытия мира из ничего. То есть, что мир был Сотворен не путем преобразования уже существующей реальности, например, материальной, духовной, или какой-нибудь другой; и даже не из природы Самого Творца (хотя Творец является и Причиной, и Созидателем мира [17]. Представление о "Творении из ничего" встречается и в других местах Библии [18]. Оно очень древнее, существовавшее еще в иудаизме [19].

Важно и то, что в первой главе Книги Бытия "бара" - Творение из ничего используется только три раза: о Сотворении неба и земли ( Быт. 1.1), первых животных ("рыб больших и всякой души животных пресмыкающихся..." - Быт. 1.21) и человека (Быт. 1.27). Как мы увидим далее, это совсем не случайно, и полно смысла.

Вместе с бытием мира возникло и время
[20]. Причем, также - как бы вдруг"начало есть нечто не состоящее из частей и непротяженное (...) как начало пути еще не путь, (...) так и начало времени еще не время, и даже не самомалейшая часть времени" [21].

Василий Великий обращает внимание [22], что в этом стихе сказано сотворил ("бара" - соответствует греческому poιeω), а не сделал или произвел. А раз Сотворил, то значит был и Творец, причем не просто как Делатель, а как Художник, как Мастер. Таким образом, Творение было творческим Действием - что присущее исключительно Личности. Для творческого Действия Личности характерен как общий Замысел (План), так ивлияние Личности Творца на характер творения.

К этому же примыкает и другое свидетельство Священного Писания о Божественном Художнике - Премудрости, Которая при Сотворении мира:

 

"тогда я была при Нем художницею,
и была радостью всякий день,
веселясь пред лицем Его во все время"
 [23]

 

. Мы пока не будем обсуждать приведенную мысль Василия Великого и, подтверждающее ее, свидетельство Священного Писания, поскольку фактический материал, к этому относящийся, будет представлен позднее.

Итак, Книга Бытия повествует о том, что окружающий нас мир не существовал вечно, а имеет Начало. Первый стих этой Книги сообщает о том, что Бог одним Творческим Актом Сотворил как материальный мир (Вселенную), так и духовный мир [24] Причем, это было Творением из ничего, а не путем преобразования ужесуществующей реальности, например, материальной, духовной, или какой-либо другой. Творение было внезапным и носило Творческо-Личностный характер. Вместе с миром было Сотворено и время.

Кроме того, в этом стихе имеются не вполне ясные указания на особую (начальную) форму - основу бытия мира. Впрочем, в следующем - во втором стихе Книги Бытия об этом говориться более определенно.

(продолжение следует)


1. Видимое небо - Быт. 1.7;7.11; 2Цар. 22.8; Иов 26.11; Втор. 11.11; 3Цар. 8.35; Пс. 103.2; Ис. 34.4; 40.22; 45.12. (вернуться)

2. Как рай (Быт. 21.17; 22.15; Мат. 7.21; 18.10; 22.30; и др.), как Царство Божие (Ис. 6.1; 3Цар. 22.19; Пс. 10.4; 102.19; Евр. 8.1 и др.). (вернуться)

3. Быт. 1.2; 2.1, Пс. 145.6; 113.11; 134.6; Неем. 9.6; Деян. 4.24. (вернуться)

4. См., подр., "Толковая Библия" под редакцией А.П. Лопухина и его преемников, репр. изд., Стокгольм, 1987 г., т. 3, стр. 173. (вернуться)

5. Быт. 1.9,10; Неем. 9.6; Авв. 3.6; Ис. 3.3 . и мн. др. (вернуться)

6. Быт. 1.1,2; 2.1; или подобное Пс. 145.6; 134.6; Неем. 9.6; Деян. 4.24. (вернуться)

7. Эта точка зрения завоевала признание еще в прошлом веке. См., например, Святитель Филарет (Дроздов), Митрополит Московский и Коломенский "Записки, руководствующия к основательному разумению книги Бытия", М., 1867 г., ч.1, стр. 2-3; Арх. Макарий "Православно-догматическое богословие", М., 1868 г., стр. 351 и др. (вернуться)

8. Быт. 2.4;14.19,22. (вернуться)

9. Быт. 10.10; 49. 3; Втор. 11.12; 21.17; 33.21; Числ. 24.20; Дан. 11.41; Амос 6.1; Пс. 77.51; 104.36; Иер. 2.3; Иез. 20.24 и мн. др. (вернуться)

10. С такой же неопределенной сферой применения слово "рэшит" используется в Ис. 46.10: "Я возвещаю от начала, что будет в конце" (вернуться)

11. Пр. 4.7. (вернуться)

12. Пс. 110.10; Пр. 1.7. (вернуться)

13. Василий Великий "Беседы на Шестоднев", М., 1845 г., стр. 10. (вернуться)

14. Тем более, что по смыслу следующего слова сотворил - "бара", бытию мира ничего не предшествовало. (вернуться)

15. О значениях глагола "бара" изложено по Юрiй Вестель "Шiсть днiв Творiння", Авторская рукопись, Киев, 1996 г., стр. 4. (вернуться)

16. В других местах Библии "бара" используется в значении Творения "Чуда" (Исх. 34.10; Числ. 16.30 и др.), в контекстах Творения неба и земли, а также человека (Втор. 4.32; Ис. 40.26-28; 42.5; 45.7,12,18; Пс. 89.13,48; 102.19; 148.5; Екл. 12.1; Иез. 21.35; 28.13,15; Амос 4.13; Мал. 2.10), Творения Израиля (Ис. 43.1,7,15), вообще Божьих Действий (Ис. 48.7 и др.), особенно мессианских (Ис. 4.5; 41.20; 45.8; 54.16; 57.19; 65.17-18; Иер. 31.22); в оживляющих Действиях, присущих только Богу (Пс. 51.12; 104.30). (вернуться)

17. Об этом же: Пс, 145.6; Ис. 45.18; Иер. 10.12; Неем. 9.6; Деян. 17.24 и др. (вернуться)

18. Например, 2 Мак. 7.28; Ио. 1.2-3; Евр. 11.3 и др. (вернуться)

19. Не так давно в этом вопросе возникли и другие мнения - далекие от научной и духовной достоверности. Мы их обсудим в следующей главе. (вернуться)

20. Православное Исповедание, Ч.1, отв. на вопросы 26 и 33. См. подробнее Арх. Макарий "Православно-догматическое богословие", М., 1868 г., стр. 359-362. (вернуться)

21. Василий Великий "Беседы на Шестоднев", М., 1845 г., стр. 10. (вернуться)

22. Там же, стр. 12. (вернуться)

23. Притч. 8.30. (вернуться)

24. Совсем не случайно одним и тем же Творческим Актом были Сотворены основы материального и духовного миров - об этом в 4 части книги. (вернуться

Новости - Из определения священного синода

от 6 октября 1998 года

ИМЕЛИ СУЖДЕНИЕ об имеющейся в последнее время практике обращения супругов, состоящих в законном, зарегистрированном органами ЗАГСа браке, с прошениями о пострижении в монашество, при условии одновременного ухода в монастырь.

ПОСТАНОВИЛИ: Священный Синод, напоминая о святости и нерасторжимости Таинства брака, а также о взаимных обязанностях супругов по отношению друг к другу, детям и другим членам семьи, заявляет о недопустимости отклонений от нормы жизни православного христианина. Православная Церковь признает право ухода обоих супругов в монастырь в преклонном возрасте, при условии взаимного согласия и выполнения всех нравственных обязательств по отношению к членам семьи.

от 6 октября 1998 года

ИМЕЛИ СУЖДЕНИЕ об участившихся в последнее время случаях злоупотребления некоторыми пастырями вверенной им от Бога властью "вязать и решить" (Мф.18,18).

Справка:
В последнее время участились случаи злоупотреблений в духовнической практике, негативно сказывающиеся на состоянии церковной жизни.
Некоторые священнослужители, получившие от Бога в Таинстве Священства право на духовное руководство паствой, считают, что таковое право означает безраздельную власть над душами людей.
Не памятуя о том, что отношения между духовником и духовными чадами должны строиться на основе взаимного уважения и доверия, таковые пастыри переносят сугубо монашеское понятие беспрекословного подчинения послушника старцу на взаимоотношения между мирянином и его духовным отцом, вторгаются во внутренние вопросы личной и семейной жизни прихожан, подчиняют себе пасомых, забывая о богоданной свободе, к которой призваны все христиане (Гал.5,13). Подобные недопустимые методы духовного руководства в некоторых случаях оборачиваются трагедией для пасомого, который свое несогласие с духовником перeносит на Церковь. Такие люди покидают Православную Церковь и нередко становятся легкой добычей сектантов.
Некоторые духовники объявляют незаконным гражданский брак или требуют расторжения брака между супругами, прожившими много лет вместе, но в силу тех или иных обстоятельств не совершившими венчание в храме. Случается, что духовник настаивает на расторжении брака между супругами, когда один из супругов не принадлежит к православной вере. Иные монашествующие духовники запрещают своим духовным чадам вступление в брак и принуждают их к принятию монашества на том основании, что монашества якобы выше брака. Некоторые пастыри-духовники не допускают к причастию лиц, живущих в "невенчанном" браке, отождествляя таковой брак с блудом; запрещают своим духовным чадам вступление во второй брак на том основании, что второй брак якобы осуждается Церковью: запрещают супружеским парам развод в том случае, когда в силу тех или иных обстоятельств семейная жизнь становится для супругов невозможной.
Имеют места случаи, когда пастырь "не благословляет" тому или иному из своих прихожан жениться или выйти замуж по любви, но предлагает "по послушанию" вступить в брак с лицом, рекомендованным самим пастырем. Также имеют место случаи, когда пастырь запрещает пасомым обращаться за медицинской помощью, препятствует исполнению пасомыми своих гражданских обязанностей – участию в выборах, службе в вооруженных силах. Некоторые пастыри навязывают пасомым те или иные политические взгляды. Иные духовники считают учебу в светских учебных заведениях "ненужной" или вредной для спасения. Подобные требования не только нарушают право каждого христианина на принятие самостоятельных решений, но и входят в противоречие с действующим законодательством.
Участились случаи создания теми или иными пастырями таких церковных общин, в которых жизнь строится на авторитете самого пастыря, подкрепляемом негативным отношением к церковному Священноначалию, а также к другим пастырям и приходским общинам. Таковые пастыри забыли о том, что их задача – вести людей к Богу, а не группировать прихожан вокруг самих себя. В подобного рода приходах создается атмосфера собственной исключительности, несовместимая с духом соборности, на которой зиждется Православная Церковь.

ПОСТАНОВИЛИ:

  1. Имея в виду участившиеся жалобы мирян на канонически неоправданные действия отдельных пастырей, указать священникам, несущим духовническое служение на недопустимость принуждения или склонения пасомых, вопреки их воле, к следующим действиям и решениям: принятию монашества; несению какого-либо церковного послушания; внесению каких-либо пожертвований; вступлению в брак; разводу или отказу от вступления в брак, за исключением случаев, когда брак невозможен по каноническим причинам; отказу от супружеской жизни в браке; отказу от воинского служения; отказу от участия в выборах или от исполнения иных гражданских обязанностей; отказу от получения медицинской помощи; отказу от получения образования; трудоустройству или перемене места работы; изменению местожительства.
  2. Напомнить всем пастырям Русской Православной Церкви, несущим духовническое служение о необходимости в духовнической практике строго следовать букве и духу Священного Писания и Священного Предания Православной Церкви, заветам Святых Отцов и каноническим установлениям, а также о недопустимости для православных пастырей вводить в духовническую практику какие-либо нравственные и иные требования, выходящие за рамки предписанного означенными установлениями, и по слову Спасителя, "возлагать на людей бремена неудобоносимые" (Лк.11,46).
  3. Напомнить всем пастырям-духовникам о том, что они призваны помогать своим пасомым советом и любовью, не нарушая при этом богоданную свободу каждого христианина. Подчеркнуть, что беспрекословное послушание, на котором основывается отношение послушника к старцу в монастырях не может в полной мере применяться в приходской практике во взаимоотношениях между священником и его паствой. Особо указать на недопустимость для пастырей вмешиваться в вопросы, связанные с выбором жениха или невесты кем-либо из их пасомых, за исключением случаев, когда пасомые просят конкретного совета.
  4. Подчеркнуть недопустимость негативного или высокомерного отношения к браку, напомнив всем священнослужителям правило I-е Гангрского Собора: "Аще кто порицает брак с женою верною и благочестивою, с мужем своим совокупляющеюся, гнушается, или порицает оную, яко не могущую внити в Царствие, да будет под клятвою". Особо подчеркнуть, что принятие монашества является делом личного выбора христианина, и не может совершаться "по послушанию" тому или иному духовнику.
  5. Напомнить монашествующим о недопустимости, согласно правилу 21-му Гангрского Собора, "принимать подвижничество в повод гордости", "превозноситься над живущими просто" (т.е. состоящими в браке) и "вопреки Писаниям и церковным правилам вводить новости". Правило 10-е того же собора гласит: "Аше кто из девствующих ради Господа будет превозноситися над бракосочетавшимися, да будет под клятвою".
  6. Настаивая на необходимости церковного брака, напомнить пастырям о том, что Православная Церковь с уважением относится к гражданскому браку, а также к такому браку, в котором лишь одна из сторон принадлежит к православной вере, в соответствии со словами святого апостола Павла: "Неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим" (1Kоp. 7,14).
  7. Напомнить пастырям о том, что в своем отношении ко второму браку Православная Церковь руководствуется словами апостола Павла: "Соединен ли ты с женою? Не ищи развода, Остался ли без жены? Не ищи жены. Впрочем, если и женишься, не согрешишь; и если девица выйдет замуж, не согрешит... Жена связана законом, доколе жив муж eе; если же муж ее умрет, свободна выйти, за кого хочет; только в Господе"(1Кор.7,- 27-28;-39).
  8. Напомнить пастырям о необходимости соблюдения особого целомудрия и особой пастырской осторожности при обсуждении с пасомыми вопросов, связанных с теми или иными аспектами их семейной жизни.
  9. Особо указать на недопустимость для пастырей создания вокруг себя таких общин, в которых имеет место оппозиционное и критическое отношение как к высшему церковному руководству, так и к другим пастырям и приходским общинам.
  10. Подчеркнуть недопустимость использования церковного амвона для проповеди тех или иных политических взглядов.
  11. Призвать епархиальных Преосвященных обратить особое внимание на то, как пастырями вверенных им епархий осуществляется духовное окормление паствы. Усилить надзор за и строгим соблюдением пастырями установлений и норм Православной Церкви, касающихся различных аспектов духовнической практики.
  12. Призвать верующих Православной Церкви обращаться к своему правящему архиерею во всех случаях, когда пастырь-духовник превысил данную ему Богом власть "вязать и решить". Напомнить православной пастве о том, что советы духовника не должны противоречить Священному Писанию, Священному Преданию, учению Святых Отцов и каноническим установлениям Православной Церкви: в случае же расхождения таковых советов с указанными установлениями предпочтение должно отдаваться последним. В связи с этим обратить внимание на слова преподобного Симеона Нового Богослова о том, как должны строиться отношения между духовным чадом и духовником: "Молитвами и слезами умоли Бога послать тебе бесстрастного и святого руководителя. Также и сам исследуй Божественные Писания, особенно же практические сочинении Святых Отцов, чтобы, сравнивая с ними то, чему учит тебя учитель и предстоятель, ты смог видеть это, как в зеркале, и сопоставлять, и согласное с Божественными Писаниями принимать внутрь и удерживать в мысли, а ложное и чуждое выявлять и отбрасывать, чтобы не прельститься. Ибо знай, что много в эти дни стало прельстителей и лжеучителей".
  13. Епархиальным Преосвященным довести настоящее постановление до сведения священнослужителей, монашествующих и мирян Русской Православной Церкви.