Русская православная Церковь г. Дортмунда

Приход Св. Троицы Московского Патриархата

  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size

Основатель прихода прот. Леонид Цыпин


15.12.1945 - 30.10.2010

                    Календарь

b_150_100_16777215_00_images_other_nadezhda4_25.gif
Вступаем в третье тысячелетие христианской эры! - ХРИСТОС РОЖДАЕТСЯ - СЛАВИТЕ!

 

Репортаж с места События 1

Празднование 2000-летия Рождества Христова признано событием всемирного значения. Но основные торжества в связи с этим пройдут в небольшом городке Вифлеем, расположенном в восьми километрах южнее Иерусалима на территории Палестинской автономии.

История Вифлеема уходит глубоко в прошлое, и город неоднократно упоминается в Библии. Его древнееврейское название - Beit Lehem, - означает "хлебный город". Вифлеем был родиной семьи царя Давида. И когда вышел приказ императора Августа о переписи населения, то происходившие из рода Давидова Иосиф Обручник с Пречистой Девой Марией, вместе с многочисленными родственниками, были вынуждены идти в Вифлеем, чтобы там зарегистрироваться. И там, в Вифлееме, от Пресвятой Девы родился Тот, Кто изменил всю последующую человеческую историю. Впрочем, встреча Великого Царя была не особенно приветливой, - на нее не пришли власть придержащие, священники и духовные наставники народа. Не воздали Ему почесть и соотечественники: "И родила Сына Своего, первенца, и спеленала Его, и положила Его в ясли, потому что не было им места в гостинице" (Лук. 2. 7). Но пришествие Христово не осталось незамеченным: "В той стране были на поле пастухи, которые содержали ночную стражу у стада своего. Вдруг предстал им Ангел Господень, и слава Господня осияла их; и убоялись страхом великим. И сказал им Ангел: не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям; ибо ныне родился в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь. И вот вам знак: вы найдете Младенца в пеленах, лежащего в яслях. И внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!" (Лук. 2. 8-14).

С тех пор город Вифлеем с пещерой Рождества и с полем, где благовествовали ангелы, стал святым и дорогим сердцу каждого христианина. Но его дальнейшая история была непростой. В 135 г. н. э. император Адриан после подавления в Вифлееме восстания Бар-Кохбы осквернил Вифлеем, заставив жителей почитать римских богов. В Вифлееме он полностью окружил пещеру Рождества капищем Адониса. Это капище простояло двести лет до разрушения его императрицей Еленой, матерью императора Константина, которая в 313 г. обратилась в христианство. В 325 г. Елена посетила Святую Землю и построила там три церкви. Первую - на месте Голгофы и Гроба Господня в Иерусалиме, вторую - над пещерой Рождества в Вифлееме и третью - на вершине Масличной горы. В 1100-м г. город был захвачен крестоносцами. И после этого Вифлеем несколько раз разрушался и отстраивался.

Но несмотря на многочисленные войны, переселения народов и множество паломников со всех концов света, Вифлеем так и остался небольшим городком. Считают, что его облик мало чем изменился за два тысячелетия. Все тот же пасторальный и идиллический пейзаж вокруг города, на склонах скалистого крутого холма, где разбросаны искривленные оливы и стройные кипарисы. Как и в древние времена, здесь и сегодня можно видеть обширные пастбища и стада коз и овец, а еще пастухов, одетых в скромные темные одежды и носящих головной убор, который имели их предки. Да и сам город - весь из бело-желтого камня, пронизанный обильным солнечным светом.

Вифлеем, населен, в основном, арабами-христианами. Вся жизнь в этом городке вращается вокруг христианских святынь, и многие его жители изготовляют предметы религиозного культа, в основном, из оливкового дерева и перламутра, обработка которого налажена здесь еще со времен крестоносцев. Множество домов в этом городе построены над известняковыми пещерами, одна из которых имеет название пещеры Рождества.

В Вифлееме, так же, как и в Иерусалиме, не было проблем с определением места пещеры Рождества Христова. Историки утверждают, что идентификация была основана на документальных свидетельствах и христианской традиции, переходящей из поколения в поколение. Издавна христиане указывали, что пещера Рождества находится в восточном конце города под капищем Адриана. Последнее было разобрано, и пещера была обнаружена нетронутой. Константин построил здесь великолепную церковь, богато украшенную мозаикой, мрамором и фресками. Он же пожертвовал огромное количество изделий из золота, серебра, драгоценных покрывал и другую утварь. В 529 г. самаритяне из Наблуса восстали против христианского византийского правительства, разорили Вифлеем и окрестности, а церковь Рождества была сильно повреждена и сожжена.

Сегодня она внешне напоминает крепость, и ее фасад из грубого камня зажат стенами трех монастырей, принадлежащих различным христианским церквям. Вход в саму церковь возможен только через маленькие Врата Смирения (120 см), в которые можно войти только согнувшись, как будто входишь в настоящую пещеру. Утверждают, что ворота некогда были большего размера, но в 17-м веке их пришлось уменьшить, чтобы мусульмане не въезжали на лошадях в церковь. Внутри ее - грандиозный и великолепный интерьер, восхитительная мозаика на золотом фоне. Здесь и Грот Рождества, где имеются Алтарь Рождества, Алтарь Яслей и Алтарь Волхвов. В Гроте под центральным алтарем находится серебряная звезда, обозначающая место Рождества Христова. Она освещается 15-ю светильниками, символизирующими различные христианские общины. На звезде надпись: "Нiе die Virgine Maria Jesus Christos natus est - 1717". Из Грота Рождества можно попасть в церковь и монастырь Св. Екатерины, где в ночь Рождества служат торжественную Литургию. И отсюда через спутниковое телевидение служба будет передаваться по телевизионным каналам всего мира.

В Вифлееме на участке паломнического центра Русской духовной миссии и вновь возведенного храма-памятника проведены при поддержке Российского государства ремонтные и строительные работы. Главной проблемой властей Палестинской национальной автономии является прием и обеспечение безопасности миллионов паломников, которые приедут сюда поклониться святыням.

Богослужения и торжества по встрече двухтысячного года от Рождества Христова будут в эти дни проходить в Вифлееме при участии Русской Православной Церкви. По словам Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II, в это время "собралась на Святой Земле в молитве благодарения, в единстве и любви вся полнота Вселенского Православия".

 

   1 По материалам публикаций Анатолия Холодюка (Мюнхен).

 
 Слово пастыря - О МИРЕ НА ЗЕМЛЕ 1

 

Священномученик Серафим Чичагов

Среди зимней, бесснежной, холодной ночи в Палестине, чарующей миллиардами блестящих звезд на небе, неожиданно предстал небесный Вестник радости. И перед дремавшими Вифлеемскими пастухами он возвестил всему миру о рождении давно обетованного человечеству Мессии, Христа, Сына Божия. Весть о спасении человечества, страждущего столько веков, вызвала победное пение бесчисленного множества Ангелов, которые прославляли Создателя за беспредельную любовь Его к людям, восклицая: слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение! (Лк. 2, 14).

По примеру небесных жителей и мы в Святой Церкви славословим Отца Небесного, повторяя благовестие о принесении Рождеством Христовым мира на землю. Но что это за мир? О каком мире говорится в славословии? Имеем ли мы этот мир на земле?

Мир был на земле тогда, когда человек повиновался воле своего Творца, когда благодать беспрепятственно изливалась на всю природу, сохраняя наших прародителей от познания греха, смерти и тления. Но как только первый же человек, наученный врагом мира, воспользовался во вред своей свободной волей и воспротивился воле Божией, то охраняющая его благодать отступила от него, и он лишился блаженной жизни и душевного мира. Познание добра и зла возбудило в нем непрестанную борьбу между плотью и духом. Затем породившиеся греховные страсти привели людей к болезням плоти и духа, к страданиям, к недовольству жизнью, к ропоту на Бога, к вражде… И земля обагрилась кровью. Начались бедствия, землетрясения, бури...

Для восстановления мира на земле должен был вочеловечиться предвечный Сын Божий. Св. Давид так пророчествовал о Спасителе мира: "во днех Его возсияет правда и множество мира" (Пс. 77, 7). Но о каком мире говорит св. пророк? Где тот мир, который должен был обновить землю, где эта правда, которая должна была воссиять в мире? Ведь тотчас, как св. Ангелы огласили землю благовестием о рождении Спасителя, о пришествии мира на землю, царь Ирод и первосвященники в ярости избили тысячи младенцев.

Но Сын Божий вочеловечился, не для того, чтобы улучшить и изменить внешнюю жизнь людей, даровать им земной покой, попрать телесную смерть, уничтожить бедствия, бури, распри и войны. Он пришел в мир, чтобы изменить внутреннюю жизнь Своих учеников и последователей, спасти их души от духовной смерти, излить на них искупительную благодать Святого Духа, чрез Себя примирить и соединить с Отцем Небесным, привлечь в истинное Царство, которое не от мира сего и, наконец, чтобы даровать блаженство и Жизнь Вечную.

Он принял позорную, крестную смерть, чтобы связать, обессилить древнего врага мира - диавола, чтобы научить людей бороться с ним и сделать их сильными в борьбе. Утверждая на земле новую жизнь, соделывая людей новою тварью, Христос должен был Своим Божественным учением неизбежно возбудить вражду и разделение. Обличая всемогущим словом пороки мира, Он как бы духовным мечом отсекал заблуждения человеческого разума. Исцеляя болящих, просвещая невежд, умудряя язычников, Христос ставил их в пример высокоумным, самонадеянным и лживым первосвященникам и старейшинам, руководившим образованием еврейского народа.

И понятно, что с появлением христианства духовная борьба с силами ада должна была усилиться. Ибо Господь пришел низвести на землю "не мир, но меч". "Думаете ли вы, - сказал Христос, - что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение"(Лк. 12,51). Да, война и разделение, но война духовная, начинающаяся со злом в своей собственной душе. Да, война и разделение со злом в мире! Но не христианство начало внешнюю войну, а языческий мир пытался утопить христианство в крови. Борьба лжи с истиной, порока с добродетелью велась ожесточенно, но кто в этой борьбе оказался победителем, тот получил истинный духовный мир и привел к возрождению внутреннего мира в человеческих душах. Мир Христов влился в душу каждого христианина, в христианскую семью и в христианское общество.

Победа Христова смягчила жестокосердие людей, укротила страсти, заклеймила позором самоубийства, детоубийства, освободила узника, защитила пленника, восстановила слабого, призрела сиротствующего, возвела бедность из проклятия в блаженство, освятила брак, открыла красоту чистоты, освятила всю жизнь человека и спасла человеческие души, столь дорогие для Сына Божия и возлюбленного Отца Небесного. "Мир оставляю вам, - говорил Христос, прощаясь с учениками, - мир Мой даю вам, не якоже мир дает (т. е. не такой, как мир дает),Аз даю вам: да не смущается сердце ваше, не устрашается (Ин. 14, 27). Свой мир, - не земной, а духовный, даровал нам и оставил Господь Иисус Христос. И мир Христов, как оставленное нам небесное семя, возрос на земле и дал обильный плод.

Но нельзя надеяться, что на этой грешной земле до второго пришествия Христова будет когда-нибудь полнейший мир. Так как и на небе нет отчасти внешнего мира; Господь имеет Свое небесное воинство, предназначенное для постоянной борьбы с многочисленными отпавшими духами.

Мы видим, что с веками, несмотря на распространение христианства, внешний мир все более и более нарушается и исчезает. Те истинные христиане, которые пользовались даром Христовым, душевным миром, не оставили этого необходимого достояния своим детям. В наше время земля вновь покрывается мглою неверия, вражды, борьбы, сомнения, отчаяния и непослушания. Войны и распри не умолкают. Вражда торжествует; родители идут против детей, дети - на родителей; домашние стали врагами человеку. Многие общества стремятся к разрушению христианских начал. Но, по слову Христа, на все это надо смотреть и не ужасаться (Мф. 24, 6): "подобает всем сим быти". Да не смущаются и не устрашаются сердца ваши! Для чего же "подобает быти"? Чтобы человечество спаслось скорбями и покаянием. Когда оно допьет чашу бедствий до дна, познает свое безумие, тогда только оценит благодеяние Божия мира. "Земля наша, - говорит один из св. отцов, - не есть ли поле, на котором растут вместе пшеница и плевелы"? Но доброе сеяние и жатва принадлежат Спасителю мира, решающему, когда исторгнуть плевелы и когда собрать и сберечь пшеницу. Искупительная благодать действует именно среди ожесточенного зла, порока и лжи, чтобы не допустить мира до гибели, чтобы извлечь из зла возможное добро.

О, беспредельная любовь Божия! Когда же она поймется людьми? Пойте Господу нашему, пойте! Пойте Цареви нашему, пойте! Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение! Аминь.

 

   1 Печатается в сокращении по тексту: Митрополит Серафим Чичагов Сб. "Да будет воля Твоя", изд. "Паломник", М.- С. П-б. 1993 г., часть 1, стр. 38-40.

Слово пастыря - СВЕТ РАЗУМА 1

 

Протопресвитер Александр Шмеман

"Рождество Твое, Христе Боже наш, воссия мирови свет разума...". Так начинается тропарь праздника Рождества Христова с утверждения, что со Христом вошел в мир не только образ совершенного человека, но и высшее, всеобъемлющее откровение Смысла.

Свет Разума! Но именно тут ведется извечный бой против христианства и Христа, и восстают против Него все те, кто думает, что разум у них и за ними, и что во имя разума и разумности они должны сокрушить все то, что связано с Младенцем из Вифлеемской пещеры.

Почти две тысячи лет длится этот спор. Вот приходит апостол Павел в Афины и вступает в Ареопаг, где восседают светила науки и философии того времени, и там - в сердце античного мира - проповедует Христа Распятого и Воскресшего. И они, эти мудрецы, смеются над ним и говорят: "Об этом мы послушаем тебя в другое время". А за ними стоит вся мощь великой Римской империи.

С христианами борются, их преследуют, их избивают, на протяжении почти двухсот лет - они вне закона, лишенцы, парии. Над их учением издеваются, их обряды - высмеивают, на них клевещут.

Но среди этого мрака и злобы тот же апостол Павел пишет христианам, и так просто, так спокойно: "нас почитают обманщиками, но мы верны, мы неизвестны, но нас узнают. Нас почитают умершими, но, вот, мы живы. Нас наказывают, но мы не умираем. Нас огорчают, а мы всегда радуемся. Мы нищие, но многих обогащаем. Мы ничего не имеем, но всем обладаем".

Проходят года. Понемногу, постепенно, философы, ученые начинают задумываться над этим учением, которое казалось им таким непонятным, нерациональным, странным. Но вот в середине второго века, философ по имени Иустин, который провел всю жизнь в искании истины, изучил все науки, и, наконец, пришел к христианству. До нас дошло его произведение. Что же привело его к этой гонимой вере и к мученической смерти? Он отвечает: "свет разума", высшая разумность, всеобъемлющая мудрость христианского Откровения. Оно, христианство, - одно отвечает на все вопросы, оно одно до конца способно удовлетворить пытливость человеческого ума и жажду человеческого сердца.

Оно есть Логос, что по-гречески значит "слово", "смысл" и "разум". А разве не сказано в Евангелии, что Он, - Христос - Логос, смысл и разум всего? Еще несколько десятилетий - и перед нами другой представитель античного Олимпа - Климент Александрийский. И к нему тоже христианская вера приходит и раскрывается как вершина разума, как предел и исполнение всех исканий, всех чаяний человеческих. И сколько их было подобных Иустину и Клименту... И, наконец, сама Империя склоняет свою гордую голову перед распятым Учителем, Которого она так долго презирала.

Начинается "христианская эра" в истории человеческого развития и культуры. И неужели можно забыть корни, из которых выросло все то, чем мы живем и дышим? Христианство входит в плоть и кровь нашей жизни, без него не понять ни искусства, ни философию, ни науку.

Но вот в наши дни снова восстает гордыня ума человеческого против сокровищницы разума, добра и красоты. Вглядитесь в это восстание, - чем оно держится? Только силой. Это ли спор и убеждение? У врагов христианства, в конечном счете, не оказывается никаких других аргументов, кроме клеветы и пропаганды.

В ответ - с такой же силой несется из храмов торжествующая песнь: "Рождество Твое, Христе Боже наш, воссия мирови свет разума". Так же уверенно, так же твердо исповедуем мы, что там, где есть честное искание, жажда истины и любовь к ней - они рано или поздно приводят ко Христу. "Ибо в Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков...". "И свет, - продолжает евангелист Иоанн, - во тьме светит, и тьме его не объять".

Именно в этом утверждении, в этом исповедании - смысл праздника Рождества. Свет Разума, вошедший в мир и засиявший в нем тогда, не ушел от нас, не погас. Как далеко мы пошли сейчас в изучении мира. Но лучшие умы нашего времени начинают чувствовать славу Божию, свет Его разума в этом необъятном космосе, в его законах, в его красоте. Звезда, которая вела мудрецов к пещере, перестает быть умилительной сказкой, мы снова слышим предвечную правду слов псалма: "Небеса поведают славу Божию, творение же рук Его возвещает твердь!". Весь мир стремится к единству, миру, любви. Но где же он найдет их? В экономике? В бряцании оружием? В соперничестве?

Все очевиднее растет тоска по чему-то, что действительно вошло бы в самое сердце как все освещающий свет жизни. Но нет у человека сердца, кроме Христа. Нет другого пути, кроме Им дарованной заповеди любви. Нет иной мудрости, нет иной цели, кроме Им возвещенного Царства Божьего, нет иного пути, кроме Им явленного совершенства: "Будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный...".

Вот этой космической любовью, этим светом горит и сияет Рождество. Духовным слухом мы слышим все ту же торжествующую хвалу: "Слава в вышних Богу и на земле мир, в человецех благоволение". Духовным взором видим все тот же свет разума, духовным голосом отвечаем на эту радостную весть благодарной песнью: "Христос рождается - славите! Христос на земле - встречайте! Христос с небес - возноситесь!".

 

   1 Протопресв. А. Шмеман ЋВоскресные беседыЛ, YMKA-PRESS, 1989, стр. 124 -127.вернуться

Наша жизнь - 

У НАС В ГОСТЯХ - ВЛАДЫКА ФЕОФАН

 

Прихожане нашего прихода с большим нетерпением ожидали Владыку. И дождались. В воскресенье 7 ноября архиепископ Феофан служил Божественную Литургию в Вуппертале. Во время Литургии Владыка посвятил двух чтецов: Андрея Блескина и Вениамина Цыпина.

В проповеди после Литургии Владыка обратился к совести каждого прихожанина: "Многим из нас кажется, что делится ему, по сути, нечем. Но это не так. Каждый из нас имеет свое "богатство": какие-то вещи, небольшие суммы денег… Но даже если этого нет, мы можем поделиться богатством душевным - хорошим настроением. Наконец, существует богатство духовное. Как христиане, мы даже обязаны им делиться… Мы можем за нуждающихся в помощи молиться…".

Вслед за Литургией состоялась трапеза, после которой Владыке были заданы многочисленные вопросы.

Первый вопрос касался недавнего соглашения между католиками и евангелистами, как будто бы открывающим путь к объединению. Владыка объяснил, что до объединения еще очень далеко. Речь пока идет о согласии богословов в понимании пути спасения. Лютер, чтобы отсечь всякую возможность индульгенций в будущем, сформулировал, что человек спасается исключительно верой. Что же касается дел, то они понимались им как следствие веры. Ну, а католики традиционно делали акцент на делах. Хотя и веру не забывали. По этому поводу было немало дискуссий, уточнений. Совершенствовалась терминология, и в конце концов, через пятьсот(!) лет после Лютера, богословы с обеих сторон пришли к выводу, что этот вопрос по сути они понимают одинаково. Впрочем, это и так было ясно довольно давно…

Другой вопрос был о перспективе открытия Духовного Училища в Вуппертале. Владыка одобрил эту идею. "В принципе, - сказал он, - в нашей епархии есть для этого немало высококвалифицированных преподавателей. И они могли бы раз в месяц приезжать сюда. Но нужно преодолеть сложные организационные проблемы". Сам же Владыка готов преподавать литургику.

Были заданы вопросы о епархиальном журнале. Владыка сказал, что эта проблема давно назрела, и в последнее время он часто размышляет и обсуждает, как ее разрешить. "Главная сложность, - сказал Владыка, - в кадрах: у нас нет богословски образованного профессионального журналиста". Владыка похвалил нашу "Надежду" за интересные публикации, но объяснил, что епархиальный журнал должен быть совсем иным: в нем должны быть новости из жизни всей Русской Церкви, нашей епархии, из жизни наших приходов. А для этого нужен и богословски, и журналистки подготовленный редактор.

Говоря об обустройстве нашей жизни здесь в Германии, Владыка обещал поддерживать любое доброе начинание. И чтобы несколько "приземлить" наши планы, Владыка напомнил о нашем "национальном русском достоянии" - непрактичности (как он сказал "косности") в реализации намерений, когда после долгих горячих разговоров не следует никаких действий. В качестве примера Владыка рассказал об одном приходе, в котором он обратил внимание на необходимость поставить возле храма доску объявлений. Доски и столбы продаются стандартные, деньги на все это есть, но доска до сих пор не стоит. Спрашивается, почему? "Владыка, - отвечают, - там, где Вы предложили, - там нельзя, а там, где можно - Вам не нравится". Потом всё забывается, и так уже 4 года.

Ну что ж, и в Вуппертальском приходе такое бывает…

Много вопросов было задано по взаимоотношению с Русской Православной Церковью зарубежом. Для нас это важный вопрос: Вуппертальский и Дортмундский приходы совместно с "зарубежным" Штутгартским приходом в 1997, 1998 г.г. проводили юношеские православные лагеря. И многие из нас находятся в добрых отношениях с о. Илией Лимбергером, а также с его прихожанами и помощниками. Имеется и "соприкосновение" между нашим приходом в Дортмунде и "зарубежным" приходом в Бохуме. О. Леонид рассказал в связи с этим, что сейчас имеются случаи, когда некоторые священники "зарубежной" Церкви (в Дюссельдорфе и Кельне) на исповеди запрещают исповедоваться и причащаться в наших храмах.

Владыка выразил огорчение этими фактами. Он считает, что каждый человек вправе сам для себя решать, в какой Церкви ему принимать таинства. Тем более, что большинство современных "зарубежных" прихожан приехали из России, Украины др. стран СНГ. И они часто ездят туда в гости. И что же, теперь они со своими братьями и сестрами на Родине находятся в разных Церквах? "Лично для меня, - сказал Владыка, - было бы странным поехать в православную страну и там не причащаться".

Владыка рассказал, что он имел с "зарубежным" архиепископом Марком девять официальных встреч, каждая из которых длилась по три дня: "Мы вместе молились, ели, разговаривали". Был обсужден широкий круг вопросов, касающихся разногласий между Церквами. В итоге, по большинству вопросов было достигнуто определенное взаимопонимание. Однако позиция митрополита Виталия и последующий Собор "зарубежной" Церкви остановили начавшиеся контакты. Владыка выразил надежду, что объединение когда-нибудь все же произойдет.

Касаясь вопроса об экуменизме и отношений с другими конфессиями, Владыка рассказал о "правиле вежливости", принятом на Торонтской Ассамблее ВЦС: называть людей так, как они сами себя называют. Например, если те или иные объединения называют себя церквами, что по православным канонам совсем не так, то при контактах с ними мы тем не менее должны называть их церквами. Но это не более, чем "правило вежливости". Как, например, если приходится встречаться с женщинами, которые имеют в своей "церкви" титул "бишофин" (что по-русски и перевести невозможно), то мы ей говорим "фрау бишофин". Но, конечно же, мы и не думаем ни о каком епископстве.

Владыку спросили: "существует ли запрет молиться с инославными"? "А что делать в семье, где жена православная, а муж католик (или евангелист)"? - ответил Владыка. Далее он пояснил, что всякое следование канонам должно иметь свою меру и соотнесенность к тому времени, когда этот канон был установлен. И если следовать "букве" некоторых канонов, то со многими даже и есть вместе нельзя. "Не получится ли как у старообрядцев-беспоповцев - вы у них поели, а они после вас всю посуду перебили"? Владыка пояснил, что одно дело молитвы в инославных храмах, другое - дома, в своей семье, в частной обстановке. Ко всему нужно подходить со смирением, с рассуждением и исходя из опыта Церкви".

Один из вопросов звучал так: "Если на первом Вселенском Соборе были приняты наши Пасхалия и календарь, то почему же тогда некоторые приходы и Православные Церкви переходят на новый стиль"? В своем ответе Владыка назвал прозвучавшее в вопросе утверждение "новым историческим открытием". Известно только, что на первом Вселенском Соборе вопрос о Пасхалии обсуждался. Но протоколов Собора не сохранилось, и о принятии на Соборе александрийской Пасхалии делают заключение по факту ее использования в дальнейшем. Что же касается календарной проблемы, то Владыка назвал ее очень серьезной, требующей изучения и обсуждения. "Одно только недопустимо, - сказал Владыка, - устраивать из-за этого расколы, погромы и т. п.". Что же касается наших приходов в Германии, то Владыка рекомендует всем им придерживаться того же календаря, что и Мать-Церковь в России.

Проводили мы Владыку как отца родного, настолько просто и тепло мы с ним общались.

Наша жизнь - 

 

ЖАТВЫ МНОГО, ДЕЛАТЕЛЕЙ МАЛО

 

 

Вениамин Цыпин

Мало кто знает, что Русской Православной Церковью Московского Патриархата в Германии на протяжении 6 лет проводятся летние православные лагеря для детей. Начал их проводить, с немецкой педантичностью о. Иоаханнес Нотхаас. К каждому летнему сезону он готовится, подбирает сотрудников, снимает помещение, да и сам уровень проведения свидетельствует о большой любви и профессиональности (о. Иоаханнес - богослов и школьный учитель).

В последние три года, когда к проведению этих лагерей подключились наши Вуппертальский и Дортмундский приходы, а также Штутгардский приход "зарубежной Церкви", детей значительно добавилась. В 1998 году их было 40 детей, а в1999 году -30 детей. Причем, последним летом Штутгардский приход проводил лагерь самостоятельно.

В начале декабря 1998 года в Тюбингене состоялась встреча с Архиепископом Феофаном, на которой были обсуждены проблемы и пути развития работы с молодежью. Владыка благословил всякое благое начинание и обещал поддержку. Так появился журнал "Надежда" и идея семинара подготовки катехитазаторов.

Летом 1999 было проведено уже несколько лагерей, притом, подготовленных воспитателей, к сожалению, не прибавилось. Лагеря прошли успешно, благодаря Премудрости Божией, которой была восполнена наша немощность. Остро стала проблема подготовки катехизаторов для детей и юношей. Делателей мало! Нужны миряне, несущие Слово Божие к детям и юношам.

И вот, с 30 октября по 1 ноября в Вуппертале состоялся семинар по подготовке катехизаторов для работы с детьми и для летних лагерей. Общее число участников 23 человека: приехали из Ахена, Берлина, Дортмунда, Дюссельдорфа, Касселя, Падеборна, Майнца. Семинар состоялся на немецком языке. Участники семинара на ночь разместились среди Вуппертальских прихожан, а днем вместе работали, ели, молились.

Вуппертальцы провели активную подготовительную работу: разослали информацию о семинаре, оборудовали помещение, организовали закупку продуктов и приготовление еды. Да и сами активно участвовали в работе семинара.

Как всегда, о. Иоаханнес был на высоте. Все запланированные темы (см. Надежда вып. 4): цели и организация православной молодежной работы, Евхаристия, вхождение юношества в духовную жизнь, Рождество Христово, Крещение, песни, баллады и духовные истории - были изложены и обсуждены. Поднято также и множество других вопросов. Ведь проблема не столько в том, чтобы обладать знанием, сколько донести их до детей разных возрастных групп.

Время обедов и перерывов не проходило даром: участники интенсивно обменивались опытом. Ведь сама удаленность мест, откуда приехали участники, показывает живой интерес к проблеме. Например, один из участников, приехавший из-под Берлина и до этого уже участвовавший в Летнем лагере 98 г., поделился своей болью - дети растут, а православного общения и молодежной организации - нет.

Семинар показал также, что наши немецко-говорящие братья были особо рады такой встрече, - в Германии нет форума, где бы православные немцы могли бы встретиться, пообщаться, обсудить свои взгляды, находки, проблемы…

К сожалению, не во всех наших приходах идет активная работа с молодежью. На это есть причина: многие священники работают, и только "свободное время" могут посвятить службе и работе с прихожанами. Нет у нас и традиций по работе с детьми: до революции не Церковь, а государство само организовывало катехизацию детей через школы. К тому же революционные бури разметали скаутское и другие юношеские движения. И в Зарубежной Церкви такого опыта мало: только о. Илия Лимбергер участвовал в организации предыдущих (97, 98) летних лагерей.

Так что делателей пока мало. Будем же молить Господина Жатвы, чтобы послал делателей Своих, а нас, многогрешных и ленивых, хоть бы как-то поспособствовать сподобил.

Наша жизнь - 

 

 

"НО САМОЕ ГЛАВНОЕ - ЭТО ДУХОВНАЯ ПИЩА..."

 

 

 

Интервью с архимандритом Амвросием (Юрасовым)

22-24 ноября гостем наших приходов в Дортмунде и Вуппертале был известный проповедник и духовник архимандрит Амвросием (Юрасов) - автор многих книг и статей. В настоящее время о. Амвросий является организатором и духовником Свято-Введенского женского монастыря г. Иваново. На встречах в Дортмунде и в Вуппертале о. Амвросий ответил на многие вопросы общего характера. Но корреспондент "Надежды", встретившийся с ним отдельно, задал вопросы, касающиеся скорее личных проблем новых иммигрантов в Германии.


Наш корреспондент (далее Н.К.): Многие здесь в Германии, особенно на первых порах, чувствуют себя неуютно, - как в чужой стране и думают о возвращении, как в песне поется: "Поручик Голицин, мы, может, вернёмся, зачем нам, поручик, чужая земля"? Можно ли здесь спастись?

Отец Амвросий (далее О.А.): Христос не разделился, Бог на всяком месте, и здесь,- в диаспоре, можно спастись. Если будем нравственно жить и служить примером для тех, кто живет на Западе, то можем принести огромную пользу людям. Как говорил преп. Серафим Саровский: "Стяжи дух мирен, и вокруг тебя тысячи спасутся".

Н.К.: Некоторые думают, что если будут жить в России, среди православных людей, то из-за этого стоит вернуться, хоть материально будет тяжело. Но возвращение сейчас будет сопряжено с колоссальными трудностями (там нет ни квартиры, ни работы...). Стоит ли их преодолевать?

О.А.: Я знаю хороший пример. Живший на Западе Серафим Роуз несколько десятков лет назад обратился в Православие. И своим жизненным подвигом он стяжал огромное духовное богатство. И написал для Православной Церкви, для нашей России столько православных книг, что стал примером для россиян. И даже основал монастырь. Так что Бог на всяком месте. Всё зависит лично от нас. Не место освящает человека, а человек место. И в России надо тоже вести себя духовно правильно. Сейчас в России открываются храмы и монастыри, и Слово Божие проповедуется, но не все люди идут в храмы. И остаются вне Церкви, вне спасения, вне Христа - и погибают... Всё зависит лично от нас, от нашего внутреннего делания. Цель одна - соединится с Богом. Центром у нас является Христос, и центром должна быть молитва. Без молитвы и здесь, и в России можно погибнуть.

Н.К.: Батюшка, ещё вопрос. Наши дети ходят в школы, где преподается сексуальное воспитание. Там же они встречаются с наркотиками, с алкоголем... Многие говорят: "Мы приехали сюда ради детей, чтобы дети здесь чему-то научились, чтобы будущее у них было более светлое". А они здесь учатся многому плохому, чего, как уехавшие думают, в Росси у них бы не было. Как быть?

О.А.: Эта беда сейчас захлестнула весь мир. И в России с большой силой ведётся эта развращающая пропаганда. И много порнографии, и всякой сексуальной литературы Она пропагандируется и подбрасывается - целые развратные журналы, которые и я видел - дети приносили. И учителя учат детей полному разврату и говорят, что наши дети не должны о сексе узнавать в подвалах. Что это в школе должно преподаваться, чтобы ребёнок с юности знал всё. Конечно, это сатана старается развратить людей. Но для нас - самый страшный грех - это грех тела, блуда. И когда человек дает полную свободу своим страстям, то от него отходит благодать, и человек попадает в плен демонических сил. Так что в России демон ещё с большей силой восстал, - и всё захлестнуло "порнухой", сектанством, да и "боевики" всякие показывают, где ужасы, страхи, наркомания... Всего этого во много раз больше, чем здесь, - на Западе.

Н.К.: Вопрос о семье. Многие семьи, переехавшие на Запад, испытывают определенный кризис. Например, муж и жена долгое время находятся дома, не ходят на работу, потому что ищут ее, или ждут курсы и т. д. В этой новой ситуации отношения между супругами ухудшаются: образуется нервная обстановка, происходят ссоры и постепенный распад семейных отношений. Как тут быть, как строить отношения в семье?

О.А.: Наша беда - это наша духовная подготовка. Судя по вашим словам, ситуация здесь открывает прекрасные возможности: пока не связанны работой - есть возможность стать церковным человеком, - воцерковиться. Можно прочитать много церковной литературы, научиться молиться, научиться нравственно жить, а ведь человеку многого не надо. Ему стакан воды, кусок хлеба и одеться. Здесь я вижу, в магазинах есть всё необходимое, и старое, и новое. И когда человек какой-то бедный приехал, он может спокойно жить. Я вот сам лично жил в детстве в землянках. Мы просто выкапывали погреб, застилали пятью горбылями, хворостом и засыпали землёй. На живот ложились, когда вползали, и там жили. У нас ничего не было, не говоря уже о том, что я и хлеба тогда не видел. Когда война кончилась, - я только в 53-ем году стал хлеб есть, а в 47-ом его только видел - нам полбулки давали на троих. Но самое главное - это духовная пища. И если для мужа и жены есть возможность воцерковиться, то это прекрасно. И не надо скандалов устраивать. Это в нас живёт грех, потому что мы - люди плотские, земные, и у нас на первом месте не духовное питание, не духовная забота, а всё земное, плотское, которое не дает ни мира, ни душевного покоя.

Н.К.: Есть семьи, где один из супругов не хотел ехать в иммиграцию. И когда они приезжает сюда, то часто возникают конфликты, потому что один из супругов приводит доводы, что в России лучше, хотя семья уже здесь живёт... Как быть в такой ситуации?

О.А.: Если жена или муж, в силу необходимости, - идя навстречу другому супругу, оказались здесь, и кому-то из супругов здесь не нравиться и тянет домой, то тот из супругов, который более стоит в вере, должен молится за другого супруга, чтобы как-то примириться. Ведь нас объединяет Христос, объединяет Церковь. Конечно, когда Церкви нет, благодати нет, тогда хоть в Россию возвратись - покоя не будет. Может разное тянуть, не только духовное, но и друзья, выпивка, родные земли, родные дома... Но куда бы мы не поехали - без Христа, без благодати - везде смерть и жизни нет.

Н.К.: У нас в некоторых семьях произошёл распад. То есть они официально еще не разведены, но уже живут раздельно. Дальше - развод. Бывает это, к сожалению, и с христианскими семьями, и с семьями, которые называют себя таковыми. Как вы считаете? Возможен вообще развод в христианской семье или нет?

О.А.: Ну, если супруги повенчаны, то, как в Евангелии сказано: "что Господь сочетал, человек да не разлучит". Сказано также и апостолом Павлом (1 Кор. 7.39) , что "жена связана законом, доколе жив ее муж; если же муж умрет, свободна выйти, за кого хочет, только в Господе". А пока они вместе живут - связаны законом.

Н.К.: Следующий вопрос по воспитанию детей. Что делать, чтобы дети были христианами? Что Вы считаете здесь самым главным?

О.А.: Самое главное - родителям нужно служить примером для детей. Потому что дети как губка впитывают всё от родителей. И любая православная семья, особенно отец и мать, передают детям дух православия - дух христианства.

И не следует скорбеть из-за детских шалостей. Ведь дети, как маленькие котята, которые беспрестанно в движении, на них - полотенцем махнул - они все разбежались, попрятались, и тишина; а потом опять начинают баловаться и прыгать. Ну, котята - они и есть котята. Так же и дети: их ничем не уймёшь, они постоянно должны быть в движении. А уже старый кот или кошка все сидит и спит.

Но самое главное для детей - это пример родителей. Рассказывают, что у одного отца было четыре сына, они жили в большом селе, и всё село удивлялось воспитанию сыновей, потому что они постоянно ходили в церковь, были трудолюбивы, почитали старших, со всеми здоровались, не курили, не пили, не дрались и не хулиганили, но скромно себя вели. И однажды спросили отца: "Расскажи, как ты воспитал детей?" Он отвечал: "Очень просто. Когда первый ребёнок родился, то я постарался отсечь у него все пороки и страсти, как садовник отсекает непригодные сучья. А когда родился второй ребёнок, то он брал пример с первого. И так все дети рождались, а потом брали пример друг с друга. И я так был научен своим отцом".

И конечно, родители должны приучить своих детей к тому, чтобы они знали Господа, любили Его, любили родителей и были благодарны им; знали, что Господь воззвал нас из небытия в бытие для вечной и блаженной жизни, для вечной радости. Как Достоевский говорит, что сатана уже много тысяч лет ведёт борьбу с Богом, а полем сражения избрал сердца человеческие. Поэтому Церковь земная - это Церковь воинствующая: идёт борьба за каждую душу.

Н.К.: В некоторых семьях, особенно у людей с высшим образованием, есть такой вопрос: обязательно ли нужно детям дать хорошее образование, желательно высшее? Как вы считаете, образование - это благая цель для развития личности и легче ли образованному человеку спастись?

О.А.: Когда дети кончают школу или институт, то подлинного образования они не получают. А только узнают что-то об окружающем мире и то, как в нём жить. Настоящее образование человек получает, когда в его душе проявляется образ Божий. Вот это есть образование. Как в иконе Спасителя, на которой от копоти и грязи образа не видно, - она вся потемнела. Но реставратор тщательно промывает икону, прочищает, и через некоторое время становится видимым образ Божий. Так и в нашей душе, хотя и было на ней много грязи - грехов, но человек трудившийся с большим усердием, слезами и покаянием, - очищает свою душу. Смотришь - и через некоторое время в душе проявляется образ Божий, потому что мы все созданы по образу Божию и подобию. Вот это есть образование. Конечно, образование в миру - это не духовная цель. Нужно получить какое-то образование, чтобы заработать кусок хлеба и одеть свою семью. Но этим нельзя сделать свою душу чистой и святой.

Н.К.: Вопрос возникающий у многих родителей: можно ли бить детей?

О.А.: Премудрый Соломон сказал, что не жалей плётки для своего сына, чтобы он в будущем тебя почитал, потому что и садовник старается отсекать плохие ветки. Но сказано также: "гневаясь - не согрешайте". Чтобы воспитать ребёнка, чтобы в сердце его не свило гнездо зло, нужно показать строгость. Если ребёнку дать свободу - он приучится и курить, и пить, и воровать, и другим страстям угождать. Греховные наклонности нужно сразу отсекать,- в юности. Ему потом легче будет самому с ними бороться, и он будет благодарить родителей за свое воспитание. Но существует опасность: излишней строгостью и без любви можно в ребенке и обратную реакцию вызвать. Нечто подобное происходит при дрессировке собаки: если ее очень строго наказывать, то она злая будет...

Я скажу из опыта, что меня мать никогда не наказывала. Бывало в детстве, когда все ребята идут купаться в речке, и на улице жара, а я должен был стеречь корову, пасти её, чтобы она никуда не ушла, и чтобы ее…не зарезали. Бывало, что по-детски убегал - искупаться. Она узнает, и меня немного пошлепает - полотенцем или фартуком. А так, в целом, она меня не била. И я старался с уличными ребятами не дружить. У меня был только один друг, - мы вместе с ним в церковь ходили. А когда увижу других ребят, которые курят, матом ругаются, то мы всегда с другом прятались от них. А когда они пройдут, то мы выйдем и опять играем.

Н.К.: Батюшка, известно, что у Иннокентия Иркутского - куда лучший пример, один из сыновей оказался потом в остроге, в тюрьме. И у нас в некоторых семьях и отец дает хороший пример, и мать, а ребёнок выбирает плохой путь. Как это может быть?

О.А.: Конечно, у каждого человека есть своя свободная воля, свой выбор жизненного пути - иногда вопреки доброму примеру родителей. Но может быть, что если ребёнок зачался в праздник, в среду или пятницу, или в воскресный день, или в пост - то он родится с дефектом физическим или нравственным. И если ребенок зачался, и мать узнала, что у неё произошло зачатие, но появилось нежелание его иметь, то этим противоборством ребенок может духовно повредиться. И позже, когда уже он в школу пойдет, то может запоминать многое, а молитвы запомнить не может, - духовное ему никак не подходит.

Н.К.: Батюшка, тут необычный вопрос. Известно, что католическая церковь много внимания уделяет сексуальной этике, противозачаточным средствам и всему такому... Ее иерархи, включая папу римского, неоднократно выражали свое мнение по всем этим вопросами. А в Православной Церкви, насколько мне известно, ни Патриарх, ни Синод, ни признанные авторитеты, ни письменно, например, в газете, ни устно, не выражали своё мнение насчёт противозачаточных средств. Как вы считаете, почему это так? И существует ли мнение Православной Церкви?

О.А.: Если взять Требник, а он есть у каждого православного священника, то там, где написан чин исповеди, стоит: спросить жён - не носила ли былие, - отраву, для того, чтобы не иметь детей. Раньше всякую отраву накладывали на ложесна свои, для того, чтобы не было зачатия детей. Сейчас по-другому ухитрилися: могут ставить спирали или пить таблетки противозачаточные, и др., - но все это строго запрещается. По канонам даже на шесть лет отлучаются от причастия.

Н.К.: Батюшка, вот некоторые священники рекомендуют, как и католики, пользоваться "календарём". То есть иметь супружеские отношения в дни, когда беременность по женскому циклу возникнуть не может. Но это фактически является нежеланием иметь детей. Так можно ли использовать "календарь"?

О.А.: Вступают в брак не с целью удовлетворения вожделений, а для того, чтобы иметь детей, чтобы воспитывать их в православном духе и готовить их для Царствия Небесного. И с целью деторождения, Господь дал стремления двух полов друг ко другу, чтобы размножался род человеческий и наполнялись обители рая.

Но поскольку мы люди весьма сластолюбивые и имеем вожделения плоти, и в еде, и в интимных отношениях, то Священное Писание повелевает, чтобы не "разжигаться" и "во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа" (1Кор. 7.2). Но поскольку это заложено в природе человеческой, и если дети уже есть, то пользоваться "календарём" в "средине где-то...", я думаю, что греха здесь нет - это допустимо.

Н.К.: Батюшка, вот некоторые многодетные родители говорят, что детьми заниматься они не успевают и, имея плохие примеры, когда дети вырастают и уходят из Церкви, говорят: "Зачем рождать детей для ада"?

О.А.: Не мы спасаем, а Бог спасает. Я, к примеру, посмотрел, как мои братья и сёстры имеют большие семьи по 7 человек детей. И думаю: зачем мне мучится с ними, - лучше я буду служит Богу. Поступил в семинарию, а потом и монашество принял. За это я и благодарен Богу, но нельзя сказать, что у всех такой путь. На этот - монашеский - бывает призвание - Сам Господь призывает. Кому-то быть монахом, а кому-то семьянином.

Н.К.: Некоторые священники, например в России, вмешиваются в сексуальную жизнь супругов, как это принято сейчас называть, и дают какие-то рекомендации. Как вы считаете? Можно ли давать рекомендации, как вести себя супругам в интимных отношениях?

О.А.: У нас есть Требник. Хотя в современном Требнике есть много грехов, о которых сейчас не спрашивают, он тем не менее не полон. В древних 17 ого - 18 ого столетия Требниках указано больше грехов, от которых мы должны очистить свою душу. И право священника помочь человеку исповедаться, чтобы содомских грехов он не творил. Священник может подсказать православному христианину или христианке, как нужно жить, даже в "плотском": что под среду, под пятницу, под воскресение и в посты - должно быть воздержание; и что предохранения не положено. Это любой священник имеет право подсказать, потому что многие говорят: "А мы и не знали этого". И, конечно, нужно было бы каждому вступающему в брак быть обо все этом осведомленным.

Н.К.: Батюшка, в доступной современной литературе не говориться о этике сексуальных отношений между супругами - в православном понимании. Где это можно прочитать?

О.А.: Ну, в Требнике о жёнах и о мужьях можно почитать... Но там написано то, что нельзя делать. Поэтому самое основное - наша совесть. Совесть - это Божественный Голос в нашей душе. И каждый, по сути, чувствует, что допустимо, а что - нет.

Н.К.: Спасибо.

Святые о себе

"Свете тихий" - так называл епископа Арсения (Жадановского), приоткрывая его сокровенную сущность, младший сотоварищ Владыки и сотаинник, - епископ Серафим (Звездинский), принявший почти одновременно (в 1937 г.) с епископом Арсением мученическую кончину. 

Жизнеописание 1
епископа Арсения (Жадановского), 
написанное им самим

 

Я родился 6 марта 1874 г. и наречен Александром в честь одного из мучеников (празднующихся 9 марта). Отец мой был заслуженный протоиерей, настоятель Рождество-Богородичной церкви г. Чугуева Харьковской области. Мать - Феодосия, кроткая, добродетельная матушка, родившая и воспитавшая 5 сыновей, в числе которых четвертым был и я.

В 1888 г. я поступил в Х[арьковскую] духовную семинарию. Трудно было в семинарии совершенно избавиться от греховных приражений. И если Господь хранил меня, то только по Своей великой милости и по молитвам родителей; отчасти тут помогала еще моя слабая комплекция. С любовью вспоминаю товарищей своих. Жили мы дружно, по-братски, и особенно, в старших классах, где уже отходило в сторону засилье невоспитанных, грубых и преобладало взаимное уважение. Здесь уже можно было бороться с недостатками отдельных лиц.

Благодарю же вас, мои дорогие школьные друзья, за приветливость и ласку. Творю о вас всегда молитвенную память.

21 ноября 1893 г. преосвященным Иоанном, викарием Харьковским], надо мною совершена была хиротесия в мужском архиерейском Покровском монастыре, при участии знаменитого протодиакона Вербицкого. Из числа трех посвящавшихся мне пришлось выносить, в стихаре, полотенце и блюдо при омовении рук архиерея.

В 1894 г. 4 июня я окончил семинарию со званием студента. С Божией помощью удалось пройти весь курс без задержки, не оставаясь ни в одном классе и не имея переэкзаменовок. В этом вижу особую милость Божию, ибо, когда стал просматривать список товарищей, поступивших со мною в приготовительный класс училища, то в числе 50-ти, я усмотрел в нем только четыре лица, также благополучно прошедших школу. Остальные же или были уволены, или отстали.

Слава Богу, благодеющему мне!

По выходе из семинарии Господь привел мне преподавать в приходской школе Закон Божий, вместо отца. С удовольствием вспоминаю первые шаги моего общественного служения. Мальчики и, особенно, девочки с неиспорченными чистыми сердцами, легко воспринимали все божественное, святое. Они любили петь духовные канты и заучивать стихи религиозно-нравственного содержания.

Дети казались мне тогда такими милыми, добрыми, ласковыми, и общение с ними возвышало, назидало! Недолго, однако, я наслаждался любовию "малых сих", как вскоре поступил надзирателем в Сумское духовное училище.

Жизнь у родителей протекала тихо, покойно, в полном уединении. Досуг же свой я пополнял работой в саду и ухаживанием за цветами. Между тем односельчане, узнав о моем пребывании дома, стали искать общения со мною посредством кумовства. Мать, по своей доброте, убеждала не отказываться, и я постепенно входил с земляками в духовное родство. Мне самому приятно было знакомиться с религиозными людьми. Пойдешь, бывало, к ним вечером и так отрадно проведешь время в душеспасительной беседе.

С поступлением на вышеуказанную должность началась несколько иная жизнь. Молодые учителя и надзиратели составляли свой товарищеский кружок. В городе на них смотрели, как на хороших монахов. Меня, нового члена, также старались знакомить с миром. Не соответствовала, однако, моему настроению веселая жизнь, и я искал себе уюта и отдохновения в кругу серьезных, добрых людей, так как в ласке и покровительстве всегда нуждался, и Господь посылал мне это утешение.

Любил я в Сумах ходить к ранней литургии в соседнюю приходскую Троицкую церковь и, особенно, в соборный городской храм, где в то время прекрасно, задушевно пел со своим хором Ф. В. Коваленко - милый, симпатичный человек! Никогда не забуду проведенных им богослужений: пассии в Великом посту, Похвалы Божией Матери и др. Бывало, он управляет, а у самого от полноты чувства - слезы на глазах... Я убедился в той истине, что только при религиозной настроенности регент может быть художником своего дела; в противном случае, он является сухим, безжизненным знатоком пения.

Однажды я с другом отправился в соседнее с городом селение, в храме которого находился чудотворный образ Спасителя. Вблизи этой святыни мною пережиты были глубокие молитвенные чувства, которые, кажется, никогда не изгладятся из памяти. На Божественной литургии, совершенной приходским священником, мы удостоились Святых Животворящих Тайн Христовых. Принятие Тела и Крови Господних сопровождалось вселением в наши души мира, небесной радости и умиления, начавшегося еще во время правила. Урок на всю жизнь! Если ты читаешь его со вниманием, слезами и покаянием, тогда и святая Евхаристия приносит благодатное утешение! Благодарю же Создателя за это; благую Десницу Его я всегда чувствовал!

Помню один бывший со мной опасный случай. Однажды вечером мне пришлось зайти к одному из своих товарищей по семинарии; он стал склонять меня на дурное, я медлил уходить, как бы соглашаясь на его предложение, но вдруг в моем настроении произошла внезапная перемена, заставившая быстро подняться с места и поспешить домой под предлогом крайнего нездоровья. Очевидно, Господь по Своей милости, через Ангела-хранителя, вывел меня из затруднительного положения.

Надзирательство являлось периодом моих исканий, наступала пора определить себя, в чувствах происходило раздвоение. С одной стороны, тянуло к монашеству, а с другой - я не прочь был занять место приходского пастыря, так как это ласкало мою душу, и мне всегда хотелось служить Церкви и народу. Но то обстоятельство, что принятие священно го сана сопровождалось тогда непременным вступлением в брак, окончательно привело меня к иночеству. Сам, будучи исполнен всякого рода грехов, я создал себе идеал невесты слишком высокий. Мне думалось: матушка непременно должна быть богобоязненной, доброй, кроткой, чуждой современных недостатков, не любила бы нарядов, театров и знала бы медицину для пользы прихожан. Свои желания я высказывал матери.

Не скажу, чтобы я не пережил увлечения и чистой, юношеской любви. Было и это со мною. С раннего детства нравилась мне одна девица-сверстница: на ней сосредоточилось мое внимание. В семинарии образ ее часто вспоминался, и тогда не хотелось смотреть ни на кого из женщин, все они казались далекими, чужими и неинтересными. С мнимой же невестой, которая жила и воспитывалась далеко, я видался раза два в год, на каникулах, ждал встречи с нею с нетерпением, но своих чувств ей никогда не высказывал. То была, повторяю, чистая, святая любовь. Духовно-опытные люди говорят: хорошо, если она охватывает юношу, ибо застраховывает его от ненужных увлечений. Да, во мне, действительно, происходило инстинктивное искание любви. Когда же вопрос коснулся брака, я задумался и стал откладывать его под предлогом, что еще не совсем решился на этот шаг. Но пока, таким образом, медлил, знакомая девушка ускользнула из моих глаз... После еще раза два присматривался к невестам, но безрезультатно. Тем мое искание подруги жизни кончилось.

Одновременно меня не покидала мысль о монашестве; каждая жизненная неудача давала в этом отношении толчок вперед, а тут еще пришлось побывать с родными на богомолье в Киево-Печерской Лавре. До сего времени я не был близко знаком с монастырями и монахами, а тянулся к ним как-то безотчетно. Приехали мы в обитель утром и отправились к Божественной литургии, вошли мы в церковь, пели монахи с канонархом. Я стал в толпе близ клиросов. Благолепие храма, могучий умилительный напев, воздыхание и слезы богомольцев - произвели на меня потрясающее действие. Сердце дрогнуло и в тот момент окончательно приковалось к иночеству...

По возвращении домой, в Сумы, товарищи заметили во мне большую перемену и старались разочаровать в полученном впечатлении. Они говорили: "Стоит только показаться в Лавре, как вы на каждом шагу натолкнетесь на соблазнительное поведение братии". Со всем юношеским жаром, помню, защищал я тогда монашество и гневался на его противников. В ответ на их речи приводил уже собственное наблюдение, и никто не мог меня разубедить в святости иноческой доброй жизни и их обитателей.

МОНАШЕСТВО

В один из осенних вечеров в 1898 г. мною была получена телеграмма о постигшем отца недуге, что решило мою судьбу. Будучи 64-летнем старцем, отец занемог крупозным воспалением легких. По милости Божией, болезнь приняла сначала благоприятный оборот: он скоро встал с постели, но не выдержал себя, рано вышел в храм для служения и захворал вторично. Доктора признали его положение на этот раз безнадежным. По приезде домой, я застал семью в тревоге; мать и братья решили уже просить меня занять родительское место. Находясь в большом раздумье от такого предложения, после молитвы мне пришла в голову мысль написать о. Иоанну Кронштадтскому письмо с подробным изложением обстоятельств своей личной и домашней жизни и просить у него совета и ходатайства пред Господом за болящего. Батюшка написал мне следующее:

Многоуважаемый Александр Иванович! (так звали меня в миру).

После неудачных попыток избрать себе невесту по сердцу, я пола гаю, уже не нужно более пытаться делать то же, но считать эту неудачу за указание Божие посвятить себя жизни девственной, созерцательной. Дай Бог здоровья вашему батюшке о. Иоанну. Ваше слабое здоровье тоже служит указанием Божиим избрать путь евангельский. Впрочем, ждите спокойно указания Божия с молитвой в сердце, да определит Сам Господь образ вашей жизни. Помните слова Спасителя в Апокалипсисе о целомудренных: "Со Мною будете ходить в белых одеждах, зане не осквернишася с женами" (Апок. 14 гл.). С Новым Годом! Кланяюсь вам и батюшке с матушкой.

Протоиерей Иоанн СЕРГИЕВ.

17 января 1898 г. Кронштадт.

Ответ великого пастыря произвел на меня сильное впечатление. Уже во время самого чтения письма тайная сила потрясла мое сердце и внушила непреклонную решимость принять монашество. Все сомнения, недоумения и затруднения по этому вопросу кончились. Некоторые шаги к принятию его предпринимались мною и прежде, но неудачно. Теперь же все пошло легко и свободно. О своем намерении я сообщил смотрителю училища о. Аркадию. Последний, ранее много говорив о браке, как лучшем образе жизни, на сей раз серьезно отнесся к моему заявлению и предложил написать на его имя прошение, каковое немедленно и отослал с отзывом к архиепископу Х[арьковскому] Амвросию. Оно было подано в Великую Субботу 1898 г.; после Пасхи я уже лично представился Владыке.

Благостный архипастырь посоветовал мне съездить в С.-Петербург к бывшему в то время товарищу обер-прокурора Св. Синода с тем, чтобы подробно изложить обстоятельства дела и просить у него содействия. К счастью, мой друг взялся меня сопровождать в пути. Помолившись Богу, мы выехали с ним в конце мая из Сум, по дороге заезжали а Москву, были в Кремле и Свято-Троицкой Лавре. Помню, когда в Чудове монастыре я подошел к мощам святителя Алексия, точно какой-то свет, исходивший от раки угодника, осиял мою душу. В С.-Петербурге осматривали соборы, Александро-Невскую Лавру, дворцы и Эрмитаж. Проехали и на Валаам. Погода была не совсем благоприятная, пароход попался чухонский, весьма старый и плохой, пришлось испытать качку и холод. При подъезде к монастырю, мне сообщили о существующем в нем обычае осматривать всех на пристани: не окажется ли у кого табаку или вина, строго запрещаемых в пределах обители. Мы прошли в гостиницу и заняли, по указанию монаха, номер; с нами поместили еще четыре человека, из коих двое оказались курящими. Почувствовав ослабление режима, они тайком продолжали курить в форточки. Пожалел я тогда о нарушении доброй традиции "осмотра вещей", ведь богомольцы не могли претендовать на существующие здесь порядки, так как ехали каяться и исправляться.

Своею строгостью Валаам много выигрывал в глазах народа, но на сей раз, ввиду сказанного, пришлось огорчиться на его администрацию. Сам по себе монастырь произвел на меня хорошее впечатление: природой, истовым богослужением, скитами и множеством иночествующих. На обратном пути в Петербург мы зашли в Св. Синод, в приемной застали множество посетителей: преподавателей, студентов, чиновников и разных духовных лиц. Слышно было, как любезно беседовали в приемной. Дошла очередь до меня. Меня приветливо встретили и моему желанию принять монашество весьма порадовались: "Вот хорошо, вот хорошо, - говорилось мне, - сейчас будет написано письмо вашему Х[арьковскому] Владыке с просьбой не препятствовать вам, но только дайте обещание продолжать образование в Академии".

Никогда не забуду доброго участия, явившегося точно исполнителем воли Отца Небесного надо мною, грешным! И, в самом деле, кто был я в то время, чтобы оказать такое внимание? - Неизвестный, маленький, худенький надзиратель провинциального духовного училища. Очевидно, в Синоде нелицемерно, искренно ценилось иночество.

Получив благословение от великих русских святынь и заручившись одобрением от лица, близко стоящего к церковной власти, я вернулся в Харьков, к местному архипастырю Амвросию. Сей маститый старец без задержки разрешил пострижение, направил меня на жительство в Святогорскую пустынь: оставалось испросить благословение от родителей и проститься навсегда с домом. Нелегко мне было, однако, это исполнить! Старики, видимо, загрустили. Отец стал серьезен и пытался несколько раз говорить о трудности монашеского подвига, а мать только плакала... Прошло несколько томительных дней; наконец, уступая моим настойчивым желаниям, домашние благословили меня на иноческий путь, и я уехал...

В препроводительной бумаге Владыки к архимандриту Вассиану было сказано: "Прошу студента Александра принять в Святогорскую пустынь. Поместить прилично и постричь в монашество, а когда я буду в обители, к Успению, посвящу его в сан иеродиакона."

Архиепископ АМВРОСИЙ.

Замечание "поместить прилично" не понравилось строгим тамошним старцам. Они справедливо думали, что молодому человеку, ищущему монашества, следует пройти искус в том виде, как он положен для всякого новоначального. И о. настоятель, следуя существующему порядку, отвел мне первую освободившуюся келию, которая оказалась весьма сырой, в полуподвальном этаже настоятельного корпуса.

Я ехал в монастырь с твердым намерением все терпеть, и сразу же встретил искушение: келия оказалась неподходящей для моего здоровья. В первую же ночь почувствовал сильную головную боль и стеснение в слабой, надорванной занятиями груди. Попытался, по примеру соседей, протопить печку, но вместо пользы получился еще больший вред: образовалась парная баня, так как стоял июнь месяц. Спать или, вернее сказать, дышать я не мог. Тогда пришел мне в голову следующий план: пере браться на широкий подоконник, пододвинуть к нему стол и на образовавшейся таким образом площадке устроить себе постель, а чтобы не было движения спертого воздуха изнутри, - завесить окно одеялом, с расчетом держать голову ближе к открытой раме, а ноги за преградой, в самой келии. Явилась возможность дышать, но не спать. К несчастью, мое приспособление оказалось в уровень с землею, где прыгали лягушки, бегали мышки, козявки и другие летние обитатели травы и кустов, бесцеремонно тревожившие меня...

Так прошло несколько дней, ко мне никто не показывался... Я призадумался. Начали беспокоить грустные мысли: неужели все лето придется мучиться, ведь моему слабому организму не вынести. Как быть? Не вернуться ли обратно в родной уютный уголок, к дорогим родителям, которые весьма жалели меня. Подобного рода желания становились все настойчивее; вдруг кто-то с молитвой постучался. Отворив дверь, я увидел слепого старца лет 80-ти, кроткого, приятного на вид. "Вы - приезжий студент, и здесь остановились? - спросил вошедший. Я ваш сосед, только мое помещение посуше и окнами выходит на монастырский двор. Жаль, что вас тут устроили. Эта келия у нас считается очень сырой, и кто в ней ни живал, непременно заболевали чахоткой. Вот и Кириака - послушника, вашего предшественника, недавно похоронили. Надо поскорее отсюда уйти. Похлопотал бы и я с радостью, да меня, старика, плохо слушают, а все-таки как-нибудь постараюсь сказать о вас отцу архимандриту. А теперь позвольте немного посидеть и побеседовать: какие книги вы привезли с собой?" Я перечислил взятые мною из дома разные семинарские и академические учебники и пособия, они все оказались известными посетителю. О многих он даже дал свой удивительно правильный отзыв.

Монах Палладий, так звали моего нового покровителя, ослеп в детстве и был отдан на воспитание и обучение в Петербургский пансион. Попечительница Святогорской пустыни привезла его, еще юношей, в обитель. О. Палладий отличался большими духовными дарованиями: хорошо знал аскетическую литературу, имел колоссальную память и, по вдохновению, составлял молитвы, каноны и даже стихи. Изучив наизусть преп. Иоанна Лествичника, Исаака Сирианина и др., он для лучшего пользования разбил творения их на пункты и при беседе с кем-либо, отвечая на вопрос, обыкновенно говорил: "Откройте такую-то страницу, прочитайте такой-то параграф". Отложивши превозношение и свое мудрование, сей чудный инок назидал приходящих только святоотеческими писаниями.

Прекрасными умственными способностями обладал он, но еще превосходнее было его сердце, отличавшееся незлобием, смирением, кротостью, всепрощением, любовию и неземною тихостью. Мы умилялись, когда пустынник изливал свои религиозные чувства в стихах и гимнах, которые любил читать друзьям. Вероятно оттого, как произносил их молитвенно настроенный слепец, хотелось тогда плакать и каяться...

Я ежедневно заходил к старцу поутешиться духовным общением с ним; тут же он угощал чашкой какао или чем-либо другим, что при скудной святогорской трапезе меня, физически слабого, поддерживало. Вот какого покровителя Господь послал мне в утешение при первых скорбях иноческой жизни!

О. Палладий сумел убедить монастырское начальство переменить мне келию на сухую и светлую, так что в этом отношении он также явился моим благодетелем. Между тем время шло. По указанию настоятеля, я по порядку проходил все послушания: в просфорне, церкви, кухне и поле. С благодарностью вспоминаю архимандрита о. Вассиана, благословившего всесторонне пройти иноческий искус. Он говорил: "Для вас это полезно, впоследствии сами будете вспоминать послушническую жизнь в Святых Горах, когда удостоитесь быть начальником". И, действительно, как теперь люди ошибаются, считая монахов бездельниками. Если кто хочет навыкнуть простоте, бескорыстию, труду ради общей потребы - иди в пустынный монастырь. Там только ты научишься всему доброму, но не в миру, где грех и человеческая гордость разрушают всякое братолюбие.

Наконец, наступил день моего пострига, - 17 июля [1899 г.], когда положено празднование "Святогорской" иконе Божией Матери. Предварительно духовник обители, иеромонах Мартиниан принял от меня так называемую "генеральную" исповедь, записанную мною на бумаге. Нужно было вспомнить все погрешности, начиная с раннего детства. О. Мартиниан говорил: "Блажен тот инок, который перед пострижением ничего не утаит, ибо тогда выйдет от принятой мантии обновленным, возрожденным и, как снег, убеленным; некоторые же грехи не только будут служить ему всю жизнь укором, но явятся и в дальнейшей монашеской жизни корнем для развития других сугубейших страстей. Опытные старцы еще удостоверяют, - продолжал назидать меня духовный отец, - что враг сильно смущает человека перед постригом. Помните это и вооружитесь молитвою, верою и терпением".

И, действительно, трудно мне было пережить ночь накануне монашества. В моей голове вдруг стали тучами тесниться воспоминания об оставленном; реально проносились родители, братья, усадьба, чудный садик, все удобства и прелести свободной мирской жизни. Если прежде я был холоден к ласке и любви своих домашних, то теперь от них не отказался бы. Рисовалась мирная, тихая и полезная пастырская деятельность, всегда меня привлекавшая; промелькнуло в мыслях предложение престарелого отца - занять место в родном приходе, где было столько друзей и добрых людей... Представлялось все это, - и выступал холодный пот... Неужели я лишился возможности возвратиться к прежнему? А что, если в будущем предстоит тяжелая одинокая жизнь? Хорошо, если вынесу, а вдруг постигнет разочарование, духовное нечувствие, болезнь и гонения?..

По милости Божией, тревожная ночь, последняя в моем мирском звании, прошла. Наступило утро. В 8 часов на монастырской колокольне загудел редко ударяемый большой колокол, извещавший насельников о имеющемся быть постриге и всех звавший на торжество. Подкрепленный благодатию Божией, я бодро пошел в собор. Погода была солнечная, жаркая; лето стояло в полной красе. В храме собралась братия в количестве 600 человек и много посторонних молящихся. Прочитали часы, началась литургия, приблизилось время малого выхода и пострижения... Ко мне подошли попарно клиросные и старцы со свечами и, прикрывая мантиями, повели к амвону, при умилительном пении "Объятия Отча отверзти ми потщися"... Затрепетала душа, когда архимандрит Вассиан стал читать иноческие обеты... Как хотелось тогда выполнить их в дальнейшей жизни!

У святых отцев-аскетов написано: "Помни первый день твоего поступления в монастырь, помни воспринятый тобой ангельский образ и обещания, данные перед Богом и людьми - хранить себя от мира и прелестей его "даже до смерти", и сие будет спасать тебя от духовного охлаждения".

Господи, не отыми же и от раба Твоего эту память, да с ревностью всегда прохожду иноческий путь!

Я не плакал, но вокруг стоявшие монахи и мирские утирали слезы. Они, очевидно, жалели молодого: "А вдруг его постигнет нравственная гибель?" - Да, о судьбе инока можно призадуматься... Ведь нет несчастнее на земле человека, как приступившего служить Господу и возвратившегося вспять. "Никто, - сказал Господь, - возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад не благонадежен для Царствия Божия" (Лк. 9, 62). Постриг окончился. Отошла и литургия, за которою я сподобился принять Святые Животворящие Тайны Христовы. При вручении старцу, о. архимандрит сказал мне назидательное слово, в котором призывал Божие благословение на мой путь.

По местному уставу новопостриженному полагается пребывать пять суток одному в храме в богомыслии и молитве; остался и я один в большом соборе. Наступила первая в моем иноческом звании, тяжелая и невыносимая ночь...

Нужно заметить, что летом в Малороссии, в храмах, после ухода богомольцев, остается невероятное количество насекомых. И, вот, эти-то голодные существа набросились на меня со всею, кажется, жадностью. Я, поистине, оказался в положении католического епископа Гаттона, снедаемого от мышей! Чтобы облегчить свои страдания, взбирался на свечной ящик, скамьи, высокие подоконники, что, однако, мало помогало. Вспоминаю сие и думаю: не предвещало ли такое нападение - натиска, какой иногда испытываешь от пасомых. Там я искал спасения на высоких местах, а тут временами приходится скрываться в уединенных, пустынных обителях... Я не осуждаю духовных своих чад, между которыми много добрых, святых, чистых рабов Божиих; общение с ними бодрит, возвышает и укрепляет дух, но тяжелы бывают надоедания отдельных лиц, от коих, действительно, хочется бежать...

Пять дней сидения, наконец, окончились, и я возвратился в келию монахом, потому что почувствовал в себе большую перемену: все мирское отошло от меня и стало казаться чем-то далеким, чуждым и неинтересным. Много уже лет проведено мною в иночестве, причем жизнь до пострига представляется мне чистой, беззаботной, исполненной милостей Божиих. Чувствую и исповедаю, что благодать хранила меня во все дни детства и юношества. Она воодушевляла меня ко всему доброму, святому, давала твердость, крепость, силу противостоять дурному, скверному. Она, наконец, привела и к монашеству.

Кто внушил о. Иоанну ответить? Ведь я не был с ним знаком; написал ему простое письмо, и трудно было рассчитывать на отклик... Кто расположил ко мне лиц, от которых зависело пострижение? Все та же благодать Божия! Воспою же Господеви, благодеявшему мне, и пою имени Господа Вышняго (Пс. 12, 7).

Итак, Святогорская Успенская пустынь явилась для меня второй родиной. Святые Горы, как вы поэтому дороги моему сердцу! С восторгом вспоминаю вашу дивную природу, благорастворенный воздух, подкреплявший мою надорванную грудь и слабые силы... Благоговею перед вашею духовною мощью, истовым богослужением, а, особенно, строгим порядком хранения Св. Даров, для которых отводился в одном из храмов уединенный придел, получивший значение особого святилища. Здесь, на Горнем месте, у большой иконы "Моление о Чаше" и у престола на семисвечнике поддерживались неугасимые лампады. Вход сюда строго воспрещался, за исключением тех случаев, когда нужно было подымать Святые Дары для болящих, что совершалось с великим благоговением. Иеромонах с диаконом, облачившись в ризы, со свечой, сначала совершали каждение и троекратное поклонение, а потом уже вынимали Частицы. С не меньшим тщанием производилось "опрятование" Святых Тайн во время причастного стиха на литургии.

Поражала меня в пустыни и вся внешняя церковная дисциплина: строго рассчитанные поклоны, метания, истовое совершение крестного знамения и пр. За всем этим там так внимательно следили, что посторонним священнослужителям, незнакомым с местными порядками, рискованно было принимать участие в богослужении, ибо они могли подвергнуться большой критике со стороны братии. Святогорцы считали свой устав единственно правильным, который, по их мнению, все должны были знать и судили о благонастроенности приезжих духовных особ по его выполнению. Приходилось поэтому предварительно изучать тамошние особенности и потом уже выступать в служении.

Хочу несколько сказать и о внутренней жизни монахов. К сожалению, у них не было правильно поставленного старческого окормления, как, например, в Оптиной пустыни. Иноки здесь в духовном отношении пре доставлялись самим себе, вследствие чего одни из них, сосредоточиваясь на наружных подвигах, впадали в самообольщение и прелесть, другие, не выдерживая скудости и дисциплины, расслаблялись и заражались порока ми, особенно винопитием. Но в Святые Горы шли люди в громадном количестве по призванию, с возвышенными стремлениями, и это служило причиной того, что многие незримо спасались в уединенных келиях и невидных послушаниях.

Уставное богослужение, внешний порядок, изолированность от соблазнов мира и, особенно, земледельческие труды удовлетворяли сокровенных рабов Божиих и поддерживали в них подвижнический дух. С любовью, например, вспоминаю игумена Мартиниана, смиренного делателя умной молитвы Иисусовой; монаха Феофила - пасечника, старца с незлобивой, детской душой и многих других.

Описываемая пустынь при моем пребывании являлась, если так можно выразиться, чернорабочим монастырем. Жизнь братии во всем была простая. Архиепископ Амвросий, посылая меня туда, говорил: "Хорошо тебе каникулы пожить во Святых Горах, природа там дивная, только боюсь, ты "захлянешь" от скудной пищи!"

Трапеза здесь, действительно, не отличалась изысканностью. Хлеба, хотя давали много, но он часто был недопечен или, как выражались иноки-малороссы, "гливкой". Готовилось все на постном масле, иногда прогоркшем. Миски подавались на стол деревянные, темные, с накипом, последнее обстоятельство, между прочим, возбуждало у некоторых брезгливость. Я сам, боясь заразы, с недоверием брался за ложку, будучи предупрежден о распространенном среди братии туберкулезе. Порицаю эту свою изнеженность, мнительность и преклоняюсь пред суровою жизнью святогорцев! К Успению, согласно обещанию, приехал в пустынь архиепископ Амвросий, 14-го августа он рукополо жил меня во иеродиакона, а 15-го, после обеда, благословил отпра виться в Москву, в Академию.

Исполняя волю своего покровителя, я быстро собрался и через 2~3 дня был уже в стенах "Святилища духовной науки", где поместился на казенной стипендии.

(продолжение в 6-м номере)

 

   1 Печатаетя в сокращении по Сб. "Свете тихий", изд. "Паломник", М., 1996 г., стр. 3-43. 

Семья, дети - 

 

 

 

 

АЗБУКА ПРАВОСЛАВНОГО ВОСПИТАНИЯ 1

 

 

 

 

(беседы) 
(Продолжение. Начало в N4)

 

Священномученик Владимир,
митрополит Киевский и Галицкий

Воспитание правдивости

"Порок зол человеку лжа" 
(Сир. 20, 24).
"Обычай человека лжива безчестие,
и студ его присно с ним"
(Сир. 20, 26).

Среди добродетелей, которые насаждать в сердцах детей следует с особенной настойчивостью, важное и коренное значение имеет прадивость, или чувство любви к истине и отвращения ко лжи.

После добродетели послушания этой добродетели нужно предоставить второе место. Если ложь - корень всякого порока, то правда - начало и основание почти всех добродетелей, а посему на воспитание и насаждение правдивости в детях должно быть устремлено по преимуществу внимание родителей. Каким же способом родители должны и могут воспитывать в душах детей своих эту добродетель?

Чувство истины и стремление к ней прирождено всякому человеку, а следовательно, и дитяти. Правда, наследственным грехом оно ослаблено и помрачено, но отнюдь не погашено и не подавлено совершенно. Это стремление к истине обнаруживается в его любознательности. Дитя спрашивает обо всем, и все, что говорят ему взрослые, оно принимает за сущую правду, пока оно еще не было обмануто. Невинное, неиспорченное дитя ничего не знает о лжи и лицемерии; напротив, оно краснеет за себя не только, когда из-за поспешности сказало неправду, но и тогда, когда слышит ее из уст других. Чувство истины вложено в сердце дитяти Самим Богом. Человеку остается только соблюсти этот естественный залог, более развить его и укрепить. А это лежит главным образом на обязанности родителей.

Как же могут они это сделать? Двояким образом, а именно: 1) тем, если с колыбели будут насаждать в своих детях глубокое благоговение и любовь к истине, и 2) тем, если с этого же времени будут развивать в них глубокую ненависть ко лжи.

В смысле ответа на вопрос о том, как воспитать в детях любовь или благоговение к истине, можно указать три главных правила, которыми следует руководствоваться в этом случае.

а) Первое из них гласит: учите детей ваших любить истину на религиозном основании, из любви к Богу и повиновения Ему. Дитя должно любить истину, правду, потому что Бог, Который есть вечная и неизменная Истина, хочет, чтобы и мы говорили истину, и потому, что Он ненавидит всякую ложь. Только та любовь к истине выдерживает всякую пробу, которая основывается на вере в Бога и глубоком благоговении к Нему.

б) Второе правило говорит: относитесь к вашим детям с полнейшей откровенностью и искренностью и показывайте, что вы имеете к ним полное доверие. Верьте им на слово до тех пор, пока вы не заметили в них никакой лжи. Не требуйте от них для подтверждения сказанного ими клятвы или божбы, довольствуйтесь в обращении с ними евангельским "да, да", "нет, нет".

Если же вы имеете достаточное основание сомневаться в словах их, то не давайте на первый раз им заметить, что вы им не верите, но постарайтесь с точностью убедиться, действительно ли они солгали. И если это случилось, то позови ты, отец, или ты, мать, к себе дитя, серьезно и строго, но вместе с любовью посмотри ему в глаза и скажи ему приблизительно так: "Бог запретил лгать; Он всеведущ и знает не только дела, но и все тайные наши мысли; лживые уста - мерзость пред Богом". И краснота, которая выступит на лице дитяти, вынудит его сознаться во лжи и послужит уроком и на будущее время.

в) Третье правило гласит: показывайте сами пред детьми вашими любовь к истине и благоговение пред нею и будьте во всех ваших словах и делах правдивы и нелицемерны. Прежде всего показывайте себя друзьями Божественной истины, религии и веры.

Остерегайтесь, прежде всего, равнодушия в вере и особенно бойтесь высказываться, например, что частная жизнь нисколько не зависит от веры. В таких речах, которые в настоящее время приходится, к несчастью, нередко слышать, высказывается дух лжи в самом "святом святых", и если вы дозволяете себе высказывать такие мысли в присутствии детей ваших, то вы не только исторгаете из сердец их любовь и благоговение пред религиозною истиною, но и убиваете вообще всякое чувство истины.

Если бы для Бога на самом деле было безразлично, имеем ли мы истинную религию или ложную, то почему не быть человеку равнодушным к истине и в обыкновенных вещах? И если тот, кто по собственной вине увлекся ложною религией и совсем отвергает Откровение непогрешимого Бога, был бы пред Богом так же угоден, как и исповедующий истинную веру, то почему бы истина имела такую великую цену в мирских делах? Если, наконец, правы те, которые говорят, что нет никакой богооткровенной религии, и если Бог истинный не нашел нужным открыть нам истину в отношении к важнейшим вопросам жизни, то можно ли требовать от человека, и тем более от дитяти, чтобы они говорили правду в маловажных делах?

Вот почему, чтобы дети любили правду, христианские родители должны внушать им, прежде всего, любовь и благоговение к Божественной истине. Замыкайте ваши сердца и сердца детей ваших от равнодушия в религиозных предметах. Если дети замечают, что вы легко относитесь к религиозным истинам, что вы не веруете слову Божию, то можете ли вы надеяться, что они сами не станут точно так же относиться к Истине? Проявляйте же поэтому любовь к Истине сами, развивайте ее в сердцах и детей ваших. Но будьте и в других отношениях в своей жизни искренни и справедливы, избегайте всякой неправды, притворства и лицемерия в обращении с другими.

Если ваши дети видят, что вы допускаете притворство в обращении с другими, употребляя при этом всякую хитрость, уловки, лицемерие и коварство, если они замечают, что в отношении известных лиц вы прикидываетесь друзьями, но в душе презираете их и заочно насмехаетесь над ними, то скоро и дети ваши сделаются не лучше вас. Если же, наоборот, - во всем образе своей жизни будете показывать отвращение ко лжи и лицемерию, к лести и коварству, тогда и дети ваши будут носить истину в сердцах, не имея лжи и коварства на языках.

Но, воспитывая, с одной стороны, любовь и благоговение к истине, с другой стороны, вы неутомимо должны бороться против лжи и неправды. Для достижения этой цели могут быть полезны следующие четыре правила:

а) Приучайте детей ненавидеть ложь из религиозных оснований, с обращением их внимания на Бога. Ваши дети должны избегать лжи не из боязни подвергнуться наказанию в случае улики в ней, но из основания того, что Бог запретил лгать, что каждая ложь пред Богом грех. Как отвратительна ложь пред всеправедным Богом, доказывайте это детям словами Священного Писания, например, следующими: "порок зол человеку лжа", или: "лживыя уста мерзость пред Богом" (Притч. 12, 22). Внушайте им, что ложь изобретена диаволом, когда он впервые обманул Адама и Еву в раю, почему Сам Спаситель сказал о нем: "он - лжец и отец лжи"(Ин. 8, 44), и что, следовательно, те дети, которые лгут, подражают сатане и уподобляются ему.

б) Второе правило говорит: не допускайте в ваших детях ни малейшей лжи. Если дитя сделало ошибку и сейчас же добровольно и чистосердечно созналось в ней, то прости ему на первый раз, или если ошибка значительная, то смягчи ему наказание, но при этом скажи ему, что ему сделано снисхождение за то, что скоро созналось. Впрочем, не следует при этом снисхождении заходить далеко, чтобы не дать дитяти возможности при наклонности ко лжи пользоваться этой снисходительностью. Напротив, если дитя сделало что-либо дурное и отвергает это, то за такой поступок следует удвоить наказание, сказавши при этом, что это-де за проступок, а это еще за ложь. Если дитя из мести или злости скажет дурное о другом, следовательно, еще оклеветает его, то за это оно должно быть не только подвергнуто соответствующему наказанию, но его необходимо заставить сознаться в этой лжи при всех, которые слышали ее. Этого требует и нравственный христианский закон.

в) Третье правило гласит: никогда не лгите, не обманывайте сами, не терпите, чтобы малютки были обманываемы старшими братьями, сестрами, прислугою и т. п. Часто случается: чтобы заставить замолчать плачущего ребенка или успокоить его, то прибегают к обману: или запугивают его, или делают разные обещания, которые никогда не исполняются! Какой великий вред получается отсюда! Малютка скоро замечает, что его обманывают, и его вера в слова родителей, его чувство истины чрез это сильно страдает и колеблется.

г) Четвертое правило говорит: не вынуждайте ваших детей намеренно или ненамеренно ко лжи сами. Намеренно может происходить, когда отец или мать строго и сердито, а то и с розгою в руках, подступают к ребенку, говоря: "скажи, кто это сделал!" Или: "я изобью тебя, если ты это сделал!" и т. п. Удивительно ли, если оробевшее дитя солжет?!

Но что сказать о том, если родители хохочут над ложью своих детей, если они даже хвалят их за то, что они так остроумно и хитро умеют лгать? Или что подумать о тех родителях, которые подучивают даже детей лгать, помогая им в обмане, например, начальствующих или учителей, чтобы выпутаться из затруднительного по ложения и избежать взыскания? Такие родители, если они еще заслуживают этого названия, суть соблазнители своих собственных детей. Что удивительного, если такие дети впоследствии будут и клеветать, и обманывать, и воровать? Ибо опыт показывает, что кто ни во что ставит ложь, тот не задумывается украсть и обмануть.

Вот, слушатели-христиане, правила, которые могут быть полезными при воспитании в детях, с одной стороны, чувства любви и благоговения к истине, а с другой - глубокого отвращения и ненависти ко лжи! Учите ваших детей любить правду из любви к Богу по преимуществу. Относитесь к ним всегда с откровенностью и доверием. Показывайте пример вашей собственной любви к истине во всех делах и словах ваших. Внушайте им, как мерзка и отвратительна всякая ложь в глазах Бога. Не терпите самой малейшей неправды из уст ваших детей, но и не обманывайте их сами и не допускайте, чтобы обманывали их другие. Остерегайтесь, наконец, намеренно или ненамеренно склонять их ко лжи.

Воспитание в детях самоограничения или самоотвержения

"Аз бо навыкох, в нихже есмь, доволен быти.
Вем и смиритися, вем и избыточествовати:
во всем и во всех навыкох, и насыщатися и алкати,
и избыточествовати и лишатися"
(Флп. 4, 11-12).

Главный недуг, которым страдает наше время, - это неудержимая, с каждым годом и днем распространяющаяся страсть к наслаждению. Все хотят хорошо жить и только наслаждаться. Многие из современников наших слова нечестивца в книге Премудрости сделали для себя правилом жизни: "Приидите убо и насладимся настоящих благих и употребим создания, яко в юности скоро. Вина дражайшаго и мира благовонна исполнимся, и да не прейдет нас цвет жития. Увенчаим нас шипковыми цветы, прежде неже увянут. Ни един от нас лишен да будет нашего наслаждения, везде оставим знамение веселия, яко сия часть наша жребий сей" (Прем. 2, 6-9).

Но так как у многих из людей недостает средств, чтобы удовлетворить своей страсти к наслаждению, то вот почему в наше время так много недовольных и несчастных. Если вы, христианские родители, хотите, чтобы ваши дети были счастливы, то старайтесь подавлять в них эту неудержимую страсть к наслаждению, приучать их к непритязательности и к довольству своим положением. Вы тогда только сделаете их счастливыми, когда разовьете в них тот дух, которым был исполнен апостол Павел, сказавший о себе: "навыкох доволен быти. в нихже есмь", и проч. Но довольными они могут быть только тогда, когда с малолетства научатся умеренности, воздержанности и самоотвержению. Вот почему родителям как можно ранее нужно приучать детей к самоограничению, или самоотвержению.

Чтобы сделать детей способными к такси добродетели, вы, родители, должны побеждать и подавлять в них чрезмерное развитие чувственности. А в достижении этой цели вам может помочь соблюдение

следующих правил:

1)Не изнеживайте детей, но всеми мерами укреп ляйте их телесный организм. Дети нежного воспитания имеют большею частью слабое, болезненное телосложение, а в болезненном, изнеженном теле живет, по большей части, и больная душа. Организм, изнеженный неправильным воспитанием, служит не только плодоносною почвою для нецеломудрия, но и для многих других грехов и пороков. Дети же, телесно укрепленные благоразумным воспитанием, пользуются большею частью хорошим телесным здоровьем, а в здоровом теле, по выражению древних, живет и здоровая душа. Тело, закаленное при благоприятном воспитании в трудах и лишениях, представляет хорошее орудие для совершения различных подвигов и добродетелей. Но, чтобы сделать крепким и выносливым телесный организм детей, не закутывайте их в слишком теплую одежду, хотя бы и в зимнюю пору, не постилайте им слишком мягких пуховиков, не дозволяйте слишком долго спать: от восьми до девяти часов для маленьких, от семи до восьми часов для подрастающих - вполне достаточно.

Приучайте детей, чтобы они сейчас же, как только проснутся, оставляли постель. Строго наблюдайте за тем, чтобы они каждое утро умывали руки, лицо и шею холодною водою. Приучайте их переносить всякую перемену погоды, как-то: дождь, снег, холод и жар. А когда дети подвергаются болезни, учите их переносить страдания и скорби без жалоб и ропота из любви к Богу и распятому Спасителю.

Бедные родители должны располагать детей своих добровольно принимать и безропотно переносить бедность и нужду, руководствуясь примером бедного Иисуса. Вместе с благочестивым Товиею пусть они говорят своим детям: не бойся, мой сын: хотя мы проводим и бедную жизнь, но ты получишь много добра, если будешь бояться Бога, избегать всяких грехов и делать добро (Тов. 4, 21). Таковые родители не должны в присутствии своих детей роптать и жаловаться на свою бедность, не должны с завистью или ненавистью смотреть на тех, которые лучше или богаче их живут, потому что чрез это они могут только возбудить в них недовольство своею судьбою и сделать их несчастными. В этом отношении бедным родителям не следует забывать того, что сказал мудрый Соломон: "не подымай очей твоих к тем благам, которых ты не знал" (Притч. 23,5).

2) Второе правило гласит: приучайте детей ваших к трудолюбию и к правильной деятельности. Труд укрепляет телесные силы и сохраняет здоровье души; напротив же, праздность ослабляет тело и портит душу. Еще мудрый Сирах заметил: "праздность учит многому дурному", а по известной пословице, она есть мать всех пороков. Но ведь человек, а следовательно, и дитя, в силу общей порчи, которая распространена на всех нас наследственным грехом, от природы склонен к лености и покою. А потому родители не должны потворствовать этой естественной наклонности в своих детях, а, напротив, преодолевать ее, приучая их с самого раннего возраста к труду и прилежанию. А этого они могут достигать не иначе, как чрез привлечение их к домашним нетрудным занятиям и ремеслам.

Если дети уже ходят в школу, то родители строго должны следить, чтобы они всегда исправно и аккуратно готовили свои уроки. А коль скоро они обнаруживают достаточную крепость физических сил, то можно употреблять их и в более трудных домашних занятиях, равно как и для работ в поле и в лесу.

Впрочем, при этом нужно обратить внимание на следующие два обстоятельства. Во-первых, не следует детей настолько заваливать работою, чтобы им не оставалось времени для учения и отдыха. А во-вторых, не нужно назначать им такие работы, которые превышают их силы, что препятствовало бы правильному телесному развитию и вредило бы их здоровью, и такое чрезмерное обременение отбило бы у них всякую охоту к работе и породило бы в них отвращение к ней.

Но, приучая детей своих к трудолюбию, родители должны их также приучать к аккуратности и порядку. Не следует предоставлять собственной воле и желанию детей - когда им вставать ото сна и когда ложиться спать, когда учиться и отдыхать, когда работать и играть. Всему должно быть свое определенное время и определенный час: для вставания ото сна, для отхода ко сну, время для еды и отдыха, для учения и для работы. Равным образом все, что принадлежит дитяти, должно иметь свое определенное место. Все, что нужно для него, как-то: школьные книги и тетради, одежда, а равно и игрушки - все это должно всегда лежать на своем определенном месте.

3) Третье правило гласит: приучайте детей с самого младенчества к умеренности в пище и питье. При этом следует на многое обратить внимание. Прежде всего, не допускайте, чтобы дети слишком много ели. Не следует детям давать всегда есть столько, сколько они хотят. Еще хуже принуждать их есть еще и после того, как они сами кончили еду. Далее, наблюдайте, чтобы дети не нападали на пищу с жадностью, чтобы не ели слишком быстро и чтобы не пили в жару и в испарине. Ибо, не говоря уже о том вреде, который может произойти отсюда для здоровья дитяти, это обнаруживает низкое, неблагородное чувство, если они так мало умеют обуздывать в себе приятный вкус. Не забудем, что для принятия пищи должно быть свое определенное время. Не дозволяйте детям есть безвременно, ибо чрез это чрезмерно развивается в них чувственность и страстность к объедению.

Если дети, кроме обеда и ужина, получают еще скромный завтрак и полдник, то этого вполне достаточно. Тщательно предостерегайте детей от лакомства. Равным образом не допускайте, чтобы они были слишком разборчивы в пище. Дети должны кушать всякую здоровую и простую пищу. Обильная мясная пища детям вредна: чем менее дети, тем менее нужно давать им мяса. Слишком пряные, острые кушанья и крепкие напитки, как-то: черный кофе, крепкий чай, а тем более вино - для детей совсем непригодны. Родителям следует остерегаться слишком много говорить при детях об изысканных яствах и питиях, потому что через это дети очень легко приходят к мысли, что еда и питье - главное дело, и таким образом развивают в себе страсть к чревоугодию.

Далее: приучайте детей иногда кое в чем себе и отказывать и выходить из-за стола, прежде чем вполне насытятся, особенно, когда на столе подаются самые излюбленные их кушанья. Наконец, приучайте детей любить умеренность и питать отвращение к неумеренности и пресыщению из религиозных побуждений. Внушайте им постоянно, что умеренность и воздержание есть угодная Богу добродетель, а неумеренность и невоздержание - неприятный Ему порок, - один из семи главных грехов, порождающих много других грехов и пороков.

Так мы советуем воспитывать в детях способность к самоограничению и воздержанию и побеждать в них чрезмерное развитие чувственности. С помощью Божией предохраняйте ваших детей от изнеженности и укрепляйте их организмы благоразумным воспитанием и упражнением их телесных сил приучайте их сызмала к трудолюбию и аккуратности, к умеренности в пище и питии и к выносливости. Этим вы убьете в них яд чрезмерного самолюбия и чувственности, сделаете их способными к совершению всяких нравственных подвигов и добродетелей, сильными в борьбе против страстей и порока. Каково бы впоследствии ни было их призвание и общественное положение, они везде будут нравственными и добродетельными, довольными, жизнерадостными и счастливыми людьми, любезными вам и Богу.

Воспитание чувства стыдливости

В ряду добродетелей, которые должны быть присущи всякому благовоспитанному дитяти, не последнее, а одно из первых мест занимает чувство стыда, или стыдливость. Она требует особых забот и особенного внимания со стороны родителей, обязанных ее воспитывать в своих детях.

Чувство стыда, так же как и чувство истины, прирожденно каждому ребенку. Задача родителей и воспитателей в данном случае состоит в том, чтобы не дать погаснуть этому чувству, но воспитать его, развить и укрепить. При этом, христианские родители, заметьте и соблюдайте следующие правила:

1) Предохраняйте ваших малюток от всего, что растлевает святое чувство стыдливости. Как часто и тяжко погрешают в этом отношении многие родители или по неблагоразумию, или по недостатку бдительности! Как часто можно наблюдать, что матери дозволяют своим малюткам на глазах подрастающих сестер и братьев оставаться в полунагом совершенно обнаженном состоянии, не воспрещают им бегать не только дома, но и на улице в одной сорочке, дозволяют безнаказанно отправлять свои естественные потребности на улице, на глазах других, раздеваться друг при друге во время купанья, при отходе ко сну, лежать в обнаженном виде на постели и т. п.

Христианские родители! Допуская подобные поступки, вы тяжко согрешаете против детей ваших и вместо стыдливости развиваете в них чувство бесстыдства. Не смотрите на подобные поступки, как на невинные, но подвергайте ваших малюток строгим взысканиям, когда замечаете в их действиях что-либо бесстыдное.

При этом нет, конечно, нужды входить в какие-либо многословные объяснения и наставления: это было бы совершенно излишне и могло бы принести скорее вред, чем пользу. В таких случаях довольно одного серьезного замечания, одного краткого предостережения. Если, например, малютка по глупости обнажит себя, то сейчас же прикрой его, не говоря ни слова. Если же более или менее взрослое дитя примет неприличное, противное чувству стыда положение, то скажи ему серьезно: "Ах, как это дурно! Кто так делает? Вперед чтобы этого не было! Подумай, хорошо ли это? Ведь на тебя в таком виде смотрит Бог и святый ангел-хранитель" или что-либо подобное. Если после неоднократных таковых замечаний не последует исправления, тогда необходимо построже наказать его.

Когда родители будут поступать таким образом, тогда у детей очень рано созреет убеждение, что всякое нарушение стыдливости есть тяжкий грех, хотя бы это происходило без всякой дурной мысли. Напротив, если родители оправдывают своих детей в тех случаях, когда они, хотя бы и бессознательно, нарушают и оскорбляют чувство стыдливости, говоря, что дитя этого еще не понимает, то у него скоро притупляется нежное нравственное чувство. А впоследствии это легко подвергнет дитя искушению впасть в грех, совершить преступление, так как оно давно уже привыкло и к нечистым взглядам, и к обнажениям и прикосновениям.

2) Второе правило гласит: остерегайся, чтобы те бе самому не быть причиною растления невинности твоих детей. Но каким образом родители могут быть таковою причиною? Различным образом.

Очень многие родители уже при рождении передают своим детям страсть к чувственности, наклонность к беззастенчивости - как печальное и роковое наследство на целую жизнь. Именно: если родители с юности предавались чувственным удовольствиям, добрачное время провели в невоздержании и нецеломудрии, если они и в брачном состоянии переступают законную меру, не умея обуздывать свои плотские влечения, - то подобная похотливость наследственно переходит и на детей. Чувственные родители рождают и детей с наклонностью к чувственности. Пусть это крепко помнят как родители, так в особенности юноши и девицы, имеющие вступить в супружество.

Грехи юности родителей часто самым горьким образом отражаются и на детях. Далее, родители часто бывают виноваты в растлении, порче детей и тем, что они слишком нежат их. Дети, которые спят на слишком мягких и теплых пуховиках, долго по пробуждении остаются в постели, дети, которым дают слишком питательную и приправленную пряными веществами пищу или слишком рано приучают к употреблению спиртных, горячительных напитков, наконец, дети, которые остаются в праздности без всяких занятий, - находятся в большой опасности потерять свою невинность и подпасть тайному греху юности.

Праздность есть мать как всех вообще пороков, так в особенности нецеломудрия. Вот почему, если хотите вы. христианские родители, иметь детей стыдливых, целомудренных, здоровых телом и душой, постарайтесь закалять их с самого раннего возраста, приучать их переносить и жар и холод, и нужды, и скорби, упражняйте их в труде и работе и предохраняйте их от изнеженности, ибо изнеженное и отучневшее тело представляет из себя плодоносную почву для порока и нецеломудрия.

Наконец, очень многие родители бессознательно или сознательно бывают соблазнителями своих собственных детей своим неосторожным, а иногда даже беззастенчивым поведением. Сюда принадлежат те, например, родители, которые на глазах своих детей совершенно свободно одеваются и раздеваются, матери, которые недостаточно скромно и аккуратно кормят грудью своих малюток, которые оставляют четырех и пятилетних и более детей спать в одной с собою спальне, а иногда даже кладут на одну с собою постель; далее родители, которые между собою или с другими в присутствии детей ведут нескромные двусмысленные разговоры, рассказывают соблазнительные происшествия, допускают нескромные, безнравственные шутки и остроты, в слишком грубых выражениях говорят о половых отношениях, слишком свободно держат себя в своем взаимном обращении и т. п. Ко всем родителям, которые таким образом ведут себя на глазах детей своих, вдвойне, даже втройне приложимы страшные слова Спасителя: "кто соблазнит единого из братии Моих меньших, верующих во имя Мое, тому лучше было бы, если бы жернов осельский повесили ему на шею и он потонул бы в пучине морской" (Мф. 18, 6).

Бойтесь же, христианские родители, навлечь на себя этот страшный приговор, избегайте в ваших разговорах, в вашем взаимном обращении, во всем вашем поведении всего того, что для ваших детей может служить камнем соблазна и претыкания, что может обращать их внимание на такие вещи, которых им лучше не знать. Держите ваших детей до тех пор, пока это возможно, в совершенном неведении касательно половых отношений.

Если же ваши дети сами спрашивают о такого рода предметах, то отвечайте осторожно, уклончиво, не открывая им всей истины и не прибегая к обману и сказочным выдумкам. Но при этом никогда не нужно внушать им, что очень грешно говорить о таких предметах с другими. Неблагоразумно наталкивать детей на такого рода вопросы, так как чрез это еще более разжигается их любопытство, и они могут искать удовлетворения ему у других, и скорее всего у своих товарищей. Но само собою понятно, что гораздо лучше, если взрослое дитя узнает об этих вещах из уст благочестивых родителей, чем от легкомысленных или порочных товарищей.

3) Третье правило гласит: наблюдайте за малыми детьми, чтобы они не имели никакого повода соблазняться на нарушение целомудрия. И в этом случае на первом плане должен быть самый бдительный глаз за спальнями малюток. Некоторые из детей портились и теряли свою невинность, вследствие того, что имели одну постель со своими братьями и сестрами. Устраивайте поэтому, родители, каждому из детей особую постель, если есть у вас для этого какая-нибудь возможность. Ни при каких обстоятельствах и ни под каким видом не дозволяйте детям различного пола спать на одной постели.

Это ужасное, но, к сожалению, нередко у нас встречающееся зло, которое было строго осуждаемо святыми отцами церкви и лучшими педагогами всех времен. "Ни бедность, ни теснота помещения, - говорит один из них, - не может служить здесь извинением; ибо гораздо лучше было бы, если бы они спали на полу или даже под открытым небом". Что же сказать в этом случае о тех родителях, которые только по скупости и жадности не хотят устраивать особую постель для каждого из подрастающих детей своих?

Если есть в доме прислуга, то родители тщательно должны следить за тем, чтобы она сознательно или несознательно не причинила детям никакого нравственного вреда. В особенности не следует допускать, чтобы дети подвержены были со стороны неразумных нянек или бонн щекотанию, что делается с целью заставить дитя поскорее заснуть. Не держите, христианские родители, хотя бы ради ваших детей, ни слуг, ни служанок, которые ведут сомнительный или явно нецеломудренный образ жизни. Далее. Строже следите, чтобы в вашем доме не было ни книг, ни картин, которые но своему содержанию вредны и могут, если попадутся детям на глаза, подвергать опасности их невинность, осквернять чистоту их чувств и воображения. Само собою разумеется, что на вас же, родители, лежит обязанность следить за детьми и тогда, когда они бывают на уличных играх, и не дозволять им иметь общение с детьми испорченными, грубыми и неблаговоспитанными.

4) Четвертое, наконец, правило говорит: насаждай в сердцах детей твоих любовь к стыдливости и целомудренной честности из религиозных оснований, а не только из светского приличия. Если вы хотите воспитать в детях ваших стыдливость только потому, что вольное поведение может вредить им в глазах людей, то вы таким образом не воспитали бы и не насадили бы в сердцах их той истинной чистоты, которая одна только угодна Богу. В этом случае ваши дети казались бы чистыми и невинными только пред лицем мира, но сердце их могло быть гнездом нечистых страстей. Чтобы они были поистине чисты и невинны, для этого вы должны научить их любить чистоту и невинность ради Бога и ради же Бога питать отвращение к нечистоте и нецеломудрию. Так как насколько приятна Богу добродетель целомудрия, настолько мерзок и отвратителен для Него порок нецеломудрия.

Необходимо для этого постоянно указывать детям на глаз Бога, Который видит все и сокровенное, проникает и в самые глубокие тайники сердца, пред Которым, следовательно, ничто не может сокрыться и Который на каждый, нецеломудренный помысл, на каждое нечистое пожелание смотрит как на тяжкий грех. При этом полезно напомнить им о святом ангеле-хранителе, который и днем и ночью, всегда присутствует при них и бдительно следит за ними: если он заметит в их мыслях нечто нечистое, то он будет обвинителем их пред Богом. Страх пред вездеприсутствием и всеведением Бога и постоянное памятование об ангеле-хранителе будут лучшими стражами невинности и целомудрия детей.

Вот каким образом надлежит воспитывать в детях святое чувство стыдливости.

 

   1 Печатается в сокращении по тексту: Митрополит Серафим Чичагов Сб. "Да будет воля Твоя", изд. "Паломник", М.- С. П-б. 1993 г., часть 1, стр. 38-40.

Духовная жизнь в эмиграции

Нижеследующая публикация, хотя и повествует о духовной жизни в стране, где православные, как правило, эмигранты, однако она не об эмигрантах. Но без православной эмиграции, без ее свидетельства об Истине не могло бы произойти чудо, о котором рассказывает о. Питер Гиллквист. Ведь чтобы прийти Домой - в Православие, нужно чтобы этот Дом - существовал. В этом, возможно, и смысл долготерпения Божия ко всем нам, возможно, и Смысл нашей эмиграции 90-х годов. В этом наша ответственность перед людьми, которые нас окружают, перед будущими поколениями - передать нашу веру - нашу Святыню тем искателям Истины, которые еще только грядут.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ 1
(от протестантизма к православию)



 

Питер Гиллквист

Из предисловия протоиерея Александра Салтыкова к русскому переводу

Книга американского православного священника о. Питера Гиллквиста замечательна во многих отношениях. Прежде всего, это глубоко искренний рассказ о личных поисках истинной веры, яркий документ возрождения человеческой души, открывшей Православие и вошедшей в Церковь после преодоления многих, иногда очень серьезных препятствий. [...] Книга открывает перед нами удивительное чудо бурного роста православных общин в Соединенных Штатах Америки - стране, которую у нас в России многие привыкли считать как бы полностью бездуховной, погрязшей в стяжательстве и погоне за земными благами.

[...] Особенно замечательно, что этот переход в Православие не был вызван деятельностью внешних миссионеров. [...] Будущий отец Питер Гиллквист и его друзья шли от внутренней потребности обретения истинной веры в предельно честном поиске. Они тщательно и скрупулезно исследовали историю Церкви с апостольских времен, проанализировали все основные богословские аспекты христианства. С логической последовательностью они пришли от протестантизма к Православию, ведомые, по истине, Духом Святым, Который дышит, где хочет. И это свидетельство особенно ценно для нас сегодня, когда в России, стране древних православных традиций, ныне действуют сотни и тысячи пропагандистов всех религий и сект, существующих на свете. [...]

Автору этих строк довелось познакомиться с жизнью одной из упоминаемых в книге новых православных общин, недалеко от Анкориджа (Аляска), на Игл-Ривер. Было неожиданно и радостно убедиться, что американцы читают Отцов Церкви, соблюдают посты, пишут иконы и молятся перед ними, стремятся жить литургической жизнью. [...]


ВВЕДЕНИЕ

   ЧТО могло побудить группу из двух тысяч Северо-американских христиан перейти от самой жизнерадостной разновидности евангелического протестантизма к древнейшей, возможно, апостольской форме веры - и притом всего за десятилетие?

  Как могли люди, прошедшие школу "Студенческого крестового похода в поисках Христа", "Юности для Христа" и "Молодой жизни", войти в Православную Церковь? По какой причине христиане, получившие образование в Витон колледже, Даллаской семинарии, Фуллеровской семинарии, Юго-западной баптистской семинарии, Сиэтлском университете Пасифик, университете Орал Роберте, Линкольновском христианском колледже и университете Биола, должны были сперва собраться вместе и затем завершить свой путь принятием исторической экклезиологии, литургического богослужения и таинств?

  С февраля по апрель 1987 года вся эта группа "Евангелическая православная церковь" (духовенство и миряне) была введена - приход за приходом, в полное литургическое общение с Православной Церковью. Это было сделано митрополитом Филиппом Салибой - архиепископом Североамериканской епархии Антиохийской Православной Церкви.

  Эта книга излагает шаг за шагом хронику пройденного пути, разбирая один за другим сложные и подчас запутанные библейские и богословские вопросы, с которыми нам приходилось сталкиваться в процессе продвижения.[...]

Питер Е. Гиллквист, Санта-Барбара, Калифорния.

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ОТ ЭРРОУХЕД СПРИНГС

К АНТИОХИИ

Глава первая

НИКОГДА НЕ ГОВОРИ "НИКОГДА"

 

   Ни вы, ни я не были никогда в своей жизни свидетелями такого массового обращения в Святое Православие, - сказал митрополит Филипп Салиба, начиная свою проповедь в соборе Св. Николая в Лос-Анджелесе февральским утром 1987 года.

   По правде говоря, это был полдень. Вместе с рукоположением шестидесяти из нас в диаконство и священство, а также принятием в члены Церкви около двухсот мирян, служба продолжалась около четырех часов!

   Духовенство и активисты из мирян прибыли со всей Сев. Америки, чтобы увидеть это событие. Друзья и знакомые собрались вместе, чтобы принять в нем участие. На последовавшем за службой банкете присутствовал и выступил с речью епископ Максимос, возглавляющий Питсбургскую епархию Греческой Православной Церкви.

   Празднество продолжалось целую неделю. Принятие новых членов и посвящения начались за неделю до этого, 8 февраля, в церкви Св. Михаила в пригороде Лос-Анджелеса Ван-Нуйс. Те, кто должен был быть рукоположен в священники в этот день, 15 февраля, были посвящены в диаконы неделей раньше. В Православной Церкви нельзя перейти из мирян в священство за один шаг.

- На прошлой неделе я сказал евангеликам: Добро пожаловать домой! - продолжал архиепископ. - Сегодня я говорю: Прииди домой, Америка. Вернись к вере Петра и Павла!

   Я смотрел через обширное пространство алтаря на собор и в глаза тех шестидесяти, кто, подобно мне, только что удостоился чести посвящения в духовный сан. Еще чувствовался запах ладана после совершения божественной литургии, и свечи в огромном мраморном алтаре по-прежнему горели.

   У многих православных священников, проделавших огромный путь, чтобы принять участие в торжестве, были слезы на глазах, также как и у многих новопринятых в Церковь.

- Наши отцы принесли Православие в Америку, - сказал старый священник Джеймс Мина о своих предках - арабских христианах. Потом он улыбнулся и добавил: - Теперь ваша очередь привести Америку к Православию.

   Почему Америка должна нуждаться в православном христианстве или хотя бы в малой мере интересоваться им? Оно так старо, так чуждо, так "кафолично", так сложно.

   И еще более интересный вопрос: что могло так захватить две тысячи верующих в Библию, искупленных Кровью Христа, проповедующих Евангелие, всю жизнь исповедующих свою веру евангелических протестантов, что они ринулись в объятия православной веры с таким энтузиазмом? Является ли это новой формой религиозного мятежа? Оказались ли по непонятной причине энергичные и исполненные Духа христиане на ложном пути безжизненного, очерствелого, ритуального мрака? Или, того хуже, не есть ли это одна из тонких уловок врага?

   Те из нас, кто участвовал в этом необычном путешествии, встретились в "Студенческом крестовом походе в поисках Христа". Хотя мы были детьми пятидесятых годов, но в то же время в нас предчувствовались, грядущие бурные шестидесятые: мы были разочарованы или, лучше сказать, неудовлетворенны своим церковным положением, которое воспринимали как скучное, сектантское американское христианство. Нам - порывистым, прямым, радикально настроенным, оптимистичным максималистам - не нравилась церковь в виде формальной организации, не нравилось и устройство общества, и мы надеялись изменить их.

   Это были великие дни! Мы не променяли бы их ни на что. Так же как не променяли бы то их на то, чем обладаем теперь. Одно, несомненно, привело нас к другому.

 

С чего все начиналось?

   В этой главе Питер Гиллквист описыват тот энтузиазм, который сопровождал "Крестовый поход" по кампусам 2 Америки с проповедью о Христе. "Давайте ударим по кампусу и перетряхнем его до основания, - сказали мы друг другу" - таково было настроение молодых энтузиастов.

   Отклик был потрясающим. В те дни мы распространяли карточки размером 3 на 5 дюймов и просили ребят написать на них свое имя, если они молились с нами об открытии их жизни для Христа.

   Мы одновременно любили и ненавидели это занятие. Менталитет ударной группы - захватывающая вещь, но он может приводить и к глубокому разочарованию. Хотя мы продемонстрировали, как нам казалось, нечто похожее на дерзновение, которое мы видели у ранних христиан в книге Деяний, мы не приобрели ничего похожего на их устойчивую внутреннюю силу. Большинство обязательств, принятых во имя Христа, честно говоря, не выполнялось.

Наше растущее разочарование

   Нашим лозунгом было: "Выиграй кампус для Христа сегодня - выиграешь мир для Христа завтра". Но, как ни горько нам это признать, пока мы были заняты завоеванием кампуса, мир становился хуже. Мы создали отделения "Крестового похода" во многих ведущих кампусах Америки в течение десятилетия шестидесятых, но именно в те же шестидесятые - кампусы нашей нации расклеились. Они деградировали морально, политически и культурно. Мы делали свое дело, а ситуация изменялась к худшему, а не к лучшему. Мир кампусов в 1970 году был намного менее христианским в культурном отношении, чем за десять лет до этого.

  "То, что мы делаем, не приводит к успеху, - признались мы друг другу. - Мы принимаем решения, даем обеты Христу, создаем организацию и вербуем штат, но наша деятельность не вызывает реальных изменений. Мы терпим поражение среди нашего собственного успеха". [...]

 

Глава вторая

НА ПУТИ К СОВЕРШЕННОЙ ЦЕРКВИ

   Я был воспитан в протестантской церкви в Миннеаполисе. Среди моих самых ранних желаний было желание следовать за Богом. Воскресная школа и посещение церкви были непременной частью воскресного утра. Даже недисциплинированные дети их редко пропускали. Сколько я себя помню, я никогда не отступал от веры в Бога. Мне лишь бывало временами скучно.[...]

   В средней школе я был избран президентом молодежной группы. Это означало, что я должен был проводить молебны по воскресным вечерам, а я ощущал внутреннюю пустоту.

- Я даже не уверен, что я по-прежнему христианин, - сказал я своему другу, который был президентом в классе на год старше моего.

- Тебе далеко до меня, - ответил он, - я вообще не верю, что есть Бог. И он был одним из самых энергичных и активных ребят во всей церковной конгрегации!

   В 1956 году, по окончании средней школы, я поступил в университет Миннесоты. Год спустя я вступил в братство и переехал в кампус. Дом братства непосредственно примыкал к нашему христианскому Студенческому центру и, я, помнится, поклялся, что моей ноги там не будет, и сдержал свое обещание. Не то чтобы я ненавидел Бога или даже церковь. Просто церковь перестала что-либо для меня значить. Она оставила царапину, которая не болела. Поэтому я перестал ее посещать. И никто ни разу не пришел за мной.

   Кроме "Студенческого крестового похода в поисках Христа"...

   Местный представитель "Крестового похода" систематически выступал во всех братствах кампуса, в том числе и в нашем. Шел 1959 год и председатель нашего братства, римокатолик, в течение Великого поста приглашал вечером по понедельникам различных религиозных ораторов-проповедников для того, чтобы поднять уровень духовной жизни в братстве. Команда "Крестового похода" была частью этой программы.

 

Новый обет

   Когда я услышал, как эти люди выходили и без смущения рассказывали о том, что значит для них Христос, их слова задели меня за живое. Моя подруга, Мерилин, за месяц до этого уже приняла твердое решение посвятить свою жизнь Христу, и я знал, что должен буду сделать то же самое. Я помог руководителю "Крестового похо да" начать еженедельные занятия по изучению Библии в братстве. И спустя три или четыре недели, после Вечернего изучения Библии, когда все ушли спать, я во время молитвы дал обет посвятить себя Христу. Я знал, что собираюсь действительно следовать да Ним, чего бы это ни стоило. Вскоре, я даже не могу вспомнить было ли это до или после моего обета, я пригласил руководителя "Крестового похода" с собой в лютеранскую церковь, а он меня - в свою независимую баптистскую.

   Он заставил меня рассказать о моем недавнем обращении перед огромной группой учащихся воскресной школы. Еще более запоминающимся было утро, когда я уговорил его пойти со мной. Мы пошли в лютеранскую церковь в деловой части Миннеаполиса и прослушали, как мне казалось, прекрасную проповедь о жизни ради Христа.

   Когда мы выходили, он повернулся ко мне и сказал:

- Ну, а теперь в самый раз пойти домой и поесть.

- Что ты имеешь в виду? - спросил я.

- Библия - это истинная пища для души, и я до смерти проголодался, - ответил он.

- Ты хочешь сказать, что тебе не понравилась служба? - уточнил я.

- Просто в ней не было серьезной основы, никакого точного разбора Библейского текста, - сказал он, нахмурившись.

- Но ты слышал, что было сказано о Христе, - возразил я. - Мне это понравилось.

- Твоя интуиция усилится, когда лучше узнаешь Господа, - сказал он. Мы должны обучать глубокому знанию Библии для того, чтобы возрасти в нашей вере.

   Что я мог на это возразить? Я начал усердно постигать Новый Завет. За несколько последующих месяцев усилилась моя любовь ко Христу и уменьшились симпатии к организованной Церкви. Хотя не каждый в "Крестовом походе" верил так, как наш руководитель, под его влиянием я пришел к отрицанию причастия и крещения как таинств, через которые мы получаем Божию благодать, и стал считать более важным личную веру в Бога.

   Надо сказать, что год спустя по моей собственной просьбе я был перекрещен баптистским пастором в Далласе. Я был уверен, что мое крещение в младенчестве не было "действительным".

   Предпочтя сердечность, интимность и энтузиазм собраний в "Крестовом походе" сухости воскресных богослужений, я оказался на пути от моего прежнего опыта "церкви без Христа" к прямо противоположному- к "Христу без церкви". Только позднее мне было суждено обнаружить, что ни то, ни другое не способно довести до цели. [...]

 

Годы подготовки

   К последнему году моего пребывания в колледже я решил посвятить свою жизнь священству, возможно даже в традиционной Церкви. В одно утро я переехал через реку в Сант-Паул и посетил кампус соседней конфессиональной семинарииТам был старый профессор, известный своей высокой духовностью. Я пришел к нему и рассказал ему свою историю возрастания в Церкви, отпадения от нее и затем возвращения к вере во Христа в университете. "Я чувствую, что Бог призывает меня к священству и думаю прийти сюда для выполнения дипломной работы", - высказал я пожелание, закончив свой рассказ. Его глаза наполнились слезами. "Я молюсь о том, чтобы молодые, подобные вам, приходили сюда, - сказал  он. - Но не приходите. Пойдите куда-нибудь еще. Здесь вас отвратят от всего, во что вы поверили".

   Я не знал тогда, что так называемый "протестантский либерализм", с которым мне пришлось впоследствии столкнуться, был в то время в расцвете  во многих конфессиональных семинариях. Я поступил в Далласкую Богословскую Семинарию в  Далласе, штат Техас, и, смею вас заверить, она не была либеральной!

   Во время пребывания в Далласе я окончательно  разрешил для себя вопрос о богодухновенности  Библии. Мы узнали, почему именно она богодухновенна, что само Священное Писание говорит о  себе, и как важно читать Писание и верить в его  истинность. Во время этого первого года в семинарии Мерилин (теперь уже моя невеста) и я жили через  улицу от Южного методистского университета,  где она училась на первом курсе. Я стал проводить  в этом университете программу "Крестового похода".

   На следующий год мне предложили подумать о  переезде в Чикаго с тем, чтобы начать "Крестовый  поход" в Северо-западном университете в Эванстоне, усовершенствовать управление чикагским регионом и набрать штат в Витон-колледже. Я попросил секретаря даллаской семинарии - ныне её президента - Дональда Кэмпбела перевести меня в аспирантуру Витона, чтобы оправдать уход из семинарии после одного года обучения. Он дал мне свое благословение, и летом 1961 года мы переехали в Виндл Сити, чтобы приступить к нашей работе.

   Находясь в Витоне, я стал вновь разочаровываться в Церкви. Образование, полученное как в "Крестовом походе", так и в Даллаской семинарии, настроило меня против всего, что имело сакраментальный или литургический оттенок. В Витоне было несколько "чудаков", или "бунтарей", которые носили очки в проволочной оправе, твидовое пальто спортивного покроя и отдавали предпочтение епископальной церкви. Большинство остальных склонялись к "Церкви Библии", все более распространявшейся в Америке. Меня в ней больше всего привлекала проповедническая деятельность и толкование Библии. И пение было, по крайней мере, энергичным и живым. Временами и Мерилин и мне хотелось немного больше достоинства, может быть, даже величия, в воскресных службах, но отказ от более выразительных и наполненных смыслом богослужений был платой за проповедование Библии.

   Один из членов братства перед тем, как я покинул колледж, обвинил меня в "христианском консерватизме". Я испугался, когда он сказал это, так как почувствовал, что он мог быть прав. Но какова была альтернатива? Чем больше я узнавал о "либерализме" в церквях основных вероисповеданий, тем больше я опасался когда-либо променять проповедование Библии на красоту богослужения.

   Время от времени мы с Мерилин посещали церкви различных конфессий, таких как евангелическая, лютеранская или пресвитерианская, и возвращались к мысли о более серьезном богослужении. Но мы воздерживались от соединения с ними, поскольку через восемь или десять кварталов оказывалась другая церковь той же конфессии, где пастор подвергал сомнению воскресение Христа или Его непорочное зачатие, или другие фундаментальные основы христианской веры. Мы достаточно сильно познали реальность совместного пути с Христом, радость веры и любовь к Писанию, чтобы желать быть частью чего-либо неверующего, мертвого или скучного. Было захватывающе интересно осознавать себя идейным, преданным христианином, и я решил, что ничто не должно мне в этом мешать.

   Проведя год в Витоне, мы переехали в Эванстон, чтобы целиком посвятить себя кампусу Северо-западного Университета в течение следующих шести лет. Мы встретили сильное сопротивление со стороны религиозной общины кампуса, которая восприняла нас как угрозу для сложившихся конфессиональных студенческих групп. Ни наши евангелические убеждения, ни наша внецерковная принадлежность не приветствовались. Тем не менее, к середине шестидесятых мы, в конце концов, преуспели в учреждении "Крестового похода" как признанной группы в кампусе Северо-западного.

   Наши команды штатных сотрудников и студентов проводили свое время, выступая в различных коллективах кампуса и разговаривая со студентами о Христе в индивидуальном порядке - за кока-колой или кофе. Мы стали самой быстро растущей христианской группой кампуса. По отношению к нам стала проявляться некоторая терпимость, поскольку мы были намерены играть по правилам, но сильные богословские разногласия по-прежнему сохранялись. На нас смотрели как на похитителей паствы и фундаменталистов. Но евангелизм проникал в мою кровь; приведение людей ко Христу приносило невероятное, ни с чем не сравнимое чувство внутреннего удовлетворения и осязаемости результатов своего дела.

 

Поиск  продолжается - "Труба"

   Каждое лето весь американский штат сотрудников "Крестового похода" собирался вместе для стажировки в Эрроухед Спрингз - неподалеку от Сан Бернардино в Калифорнии, где находился наш штаб. Те из нас, кто был областными и региональными директорами, стали неразлучны. После ведения одиночной борьбы в кампусах в течение всего года мы считали дни до того часа, когда сможем делать вместе передышку в Эрроухед Спрингз для осуществления летней программы. Мы вместе ели, вместе играли в гандбол, вместе проповедовали, вместе купались и парились в бане и вместе изучали Писание.

   После всего этого казалось, что когда мы раскроем Писание вместе, Святой Дух будет говорить с нами, как с одним человеком, непрерывно низводя на нас благодать Божию и приближая к Церкви. Мы называли это ожидаемое явление - "труба". "Почему мы не являемся Церковью? - спрашивали мы себя. - Ведь, согласно Новому Завету, единственная вещь, которой положил начало Иисус, - это Церковь". Нам нравилось то, что мы делали, но в книге Деяний имелась в виду именно Церковь, а не ее суррогат.

   Лето 1966 года оказалось поворотным пунктом. Джон Браун был нашим новым национальным координатором; Дик Белью являлся руководителем восточного региона; у Джима Креддока был Юг; у Роберта Андруса - Запад, я отвечал за Север - район "большой десятки". В своем стремлении найти христианство Нового Завета мы решили этим летом встречаться каждое утро в 6.00 за завтраком в ресторане "Сейджес" в центре Сан Бернардино. К нам часто присоединялись Гордон Уолкер - африканский директор и Кен Бервен - наш Канадский директор. Мы ожидали, что "труба" откроется, и Бог заговорит с нами через Писание, чаще всего через Послания Апостолов.

   Мы вчитывались в текст Нового Завета, обращая особое внимание на те места, где говорилось о благодати Божией и о Церкви. В то лето мы пришли к убеждению, что какую бы форму это ни приняло, в конечном итоге мы должны стать Церковью. Мы рассматривали Церковь как место, где будут явлены благодать и милость Божия. Мы считали, что каждый верующий имеет дары, которые он может привнести, что должно функционировать все тело Христово, а не только один или два оплачиваемых профессионала. Церковь должна была быть общинной.

   Наше внимание привлек тот факт, что в Новом Завете Церковь начиналась в домах, что специальные церковные здания появились, по-видимому, не раньше третьего века. Хотя мы никогда не придавали слишком большого значения чудесам, как таковым, каждый из нас тосковал по месту, где было бы возможно подлинное исцеление и могли быть произнесены истинно пророческие слова, где каждый член общины мог бы "служить своим даром". И мы хотели иметь дом, где каждый страждущий мог бы найти заботу и где "неблагополучные" члены общества были бы так же важны, как и все остальные. Чем больше мы погружались в Новый Завет, тем больше мы становились озабочены неполнотой нашего положения, нашей оторванности от Церкви.

   Осенью 1966 года мы начали создавать в кампусах группы "мобилизации студентов", организованные в насколько возможно точном соответствии с нашим представлением о Церкви Нового Завета. Мы учили об общине, о преданности Христу и совместной работе, но отказывались от осуществления на практике крещения и причащения. Эти группы получили самые различные оценки: от резкой критики со стороны некоторых представителей основных христианских конфессий до щедрой похвалы от тех, кто был настроен более радикально или мистически. Сами того не желая, мы оказались на пути конфликта с философией "Крестового похода". Это не могло продолжаться бесконечно.

 

Исход

   В конечном итоге возник ряд причин, побудивших многих из нас покинуть организацию "Крестового похода" в 1968 году. Что касается меня, я чувствовал, что полностью исчерпал свои возможности в рамках этой организации. У меня пропал энтузиазм к внецерковной деятельности. Я хотел чего-то большего. Но позволю себе заметить, что даже по сей день я скорее предпочел бы проповедовать Евангелие Иисуса Христа в студенческом братстве или женской общине, чем в любом другом месте.

   Мы ощущали недостаток свободы. Мы хотели отбросить все ограничения и делать "все, что делали в первом веке": крестить наших новообращенных, служить литургию и причащаться, более открыто выступать против зла. Короче говоря, мы больше всего хотели быть Церковью Нового Завета.

   Именно так - Церковью Нового Завета! За долгие годы, в основном через изучение Писания и истории Церкви, страстное влечение к Церкви Нового Завета полностью захватило нас. Я со смущением вспоминаю один случай, поскольку он создает впечатление мессианства и высокомерия, что в некоторой мере, вероятно, справедливо. Но мы были искренни.

   В один из дней 1967 года мы с Джоном Брауном ехали на поезде надземной железной дороги из Эванстона в центр Чикаго, и я сказал ему: "Ты знаешь, кто мы? Мы - реформаторы. Так же, как Лютер и Кальвин, мы хотим возвратить Церковь к тому, чем она должна быть".

   0н кивнул в знак согласия.

- Я не говорю, что мы находимся на их уровне, - уточнил я, - и не хочу показаться самонадеянным. Но то, что мы на самом деле хотим сделать - это реформировать Церковь.

- Ты прав, - согласился он.

   Другой причиной нашего ухода было то, что мы  просто верили, что этого хочет от нас Бог. И именно это поддерживало нас в самые трудные дни нашего "исхода". Мы оказались перед выбором: бросить нечто экономически надежно обеспеченное (и к этому времени даже вызывающее некоторое восхищение) или снова пуститься в путь, просто положившись на веру, и начать все сначала.

   В феврале 1968 года я выступал в одном из кампусов Висконсинского университета в Ла Кроссе. Возвращаясь из студенческого клуба в общежитие, где я остановился в этот вечер, я ощущал специфическое внушение, спокойный негромкий голос, говоривший: "Я хочу, чтобы ты ушел". Придя в общежитие, я позвонил Джону домой в Калифорнию. "Я ухожу", - объявил я, не зная, что к этому добавить.

   Последовало долгое молчание на другом конце. Наконец он сказал: "Я тоже". На этой же неделе я отправил письмо с прошением об отставке. "Исход" начался.

 

Начало путешествия

   Этим летом мы собрали столько бывших членов "Крестового похода", сколько смогли, и начали проповедовать и рассказывать о Церкви Нового Завета - как мы ее себе представляли. Лютеранская Церковь в Ла Джолла, Калифорния, позволила нам воспользоваться ее помещениями. Мы не знали, как создать то, к чему мы призывали, но ничто не могло укротить наш энтузиазм. "Вот в чем причина того, что современный евангелизм не изменяет мир, - заявляли мы. - Он самозамкнут, не связан с Церковью. Люди не включены в Тело Христово. Их можно уподобить новорожденным младенцам, оставленным на чьем-то пороге в расчете на то, что они сами себя накормят и смогут позаботиться о себе".

   Как-то утром я вышел из зала и увидел молодого человека, у которого на пуговице рубашки было написано: "Бог жив, но Церковь умерла". "Аминь, - сказал я себе, - не только новообращенные сбиваются с истинного пути, но и церкви настолько немощны, что не могут направить на этот путь тех, которые приходят к ним.. Церковь - в плену у невидимого современного Вавилона!".

   Итак, мы пришли к тому, что ответом на наш вопрос является Церковь, но не любая церковь, с которой нам приходилось встречаться. Мы искали именно Церковь Нового Завета. И вскоре оказалось, что в таком же поиске пребывало бесчисленное множество других людей. Это было началом того, что по прошествии некоторого времени мы стали называть "поиском ускользающей совершенной Церкви!".

   Легче всего было бы создать альтернативную организацию и "сделать как надо" на этот раз. Мы даже придумали название: "Товарищество университетских студентов-христиан". Мы предполагали превзойти все, что когда-либо делал "Крестовый поход" - и в свидетельстве, и в проповеди, и уж, конечно, в церковности. Но, к счастью, "труба" была по-прежнему открыта. Ни у кого из нас не лежала душа к реализации этого плана. Одно было несомненно: мы должны были кормить семьи, и у нас не было для этого той возможности, которую мы имели до сих пор. Поэтому большинство из нас решило заняться светской работой.

   Самой трудной проблемой, с которой мы при этом столкнулись, было отношение общественности. Для наших прежних единомышленников это выглядело так, как будто мы оставили свое служение ради удовольствий и житейского благополучия. Дик Бэлью стал продавать кофе в Атланте. Джон Браун некоторое время руководил молодежным лагерем в Вашингтоне, а затем занялся покраской домов. Я оставался в Эванстоне в течение года, а на следующий год переехал в Мемфис работать в Мемфисском государственном университете.

   Все мы пробовали свои силы в организации домашних церквей - попеременно с успехом и неудачей - и поддерживали связь друг с другом через переписку и по телефону.

 

Мемфис

   К тому времени, как Мерилин и я прибыли в Мемфис осенью 1969 года, у нас было четверо детей. Мы купили большой старый дом в средней части Мемфиса, специально, чтобы иметь достаточно большую гостиную для христианских собраний.

   Я начал работать в качестве директора по развитию университета и исполнительного вице-президента университетского фонда. Будучи, главным образом, связанной с расширением фонда, эта работа обеспечивала мне ежедневные контакты как с университетскими, так и с гражданскими руководителями. И, что более важно, на этом посту я находился в тесном контакте со студенческой средой.

   В университете мы встретили группу из пятнадцати или двадцати студентов-христиан, которые держались вместе и которые, по различным причинам, не примыкали ни к одной из учрежденных в кампусе религиозных групп. Эти студенты разделяли наше расплывчатое представление о Церкви Нового Завета и желали, чтобы что-то было начато в направлении ее поиска. Воскресные вечера стали назначенным временем, а наш дом - назначенным местом. Почти единственным нашим твердым правилом было не приглашать новых людей. Будучи далеки от замкнутости в своем кругу, мы чувствовали необходимость возрасти в нашем собственном понимании Церкви, прежде чем приглашать других принять участие.

   Мерилин и я заключили соглашение. Мы не будем подбирать лидеров из студентов, как мы делали в "Крестовом походе". Пытаясь помочь войти в Тело Христово всем, кто к этому стремится, мы просто старались сделать себя доступными для всех и каждого, кто проявлял интерес к христианскому благовестию. Кажется странным, что к концу нашей трехлетней деятельности в Мемфисе, среди тех, кто решил посвятить свою жизнь Христу, наряду с наркоманами, проститутками, беглецами из дома, хиппи были также президент и вице-президент студенческого совета, президент братства, а также широкий спектр лиц, не принадлежащих ни к одной из перечисленных категорий. Несмотря на все ошибки, сделанные нами, одна вещь была для нас очевидна: во Христе возможно братство всего многообразия человеческих личностей. Разнообразие даров, разнообразие служений и разнообразие достижений - несомненно могли бы гармонично сосуществовать в христианском сообществе.

   Несмотря на наше намерение не расширять круг своей деятельности в Мемфисе, нам пришлось это сделать. Одна девушка из нашей воскресной группы говорила о Христе со своей парикмахершей, и та попросила ее окрестить. Затем она стала посещать наши воскресные собрания. Несмотря на наше несовершенство, она была в восторге от ощущения себя частью тесно сплоченной группы христиан, которые любили друг друга и заботились друг о друге, и она начала приглашать всех, кого могла. Мы удвоились в размере, затем утроились, и в некоторые вечера вынуждены были перемещаться во двор, чтобы вместить всех желающих.

   Чем больше становилась наша численность, тем меньше и меньше мы походили на Церковь. Как ни стремились мы к обратному, воскресные вечера превратились в шумные встречи, включающие в себя энергичное пение, чтение и толкование Писания, перемежающиеся просительными молитвами и благодарениями. В конце встречи я часто призывал "молиться и предавать свою жизнь Христу, где бы мы ни находились". Когда нас было мало, мы причащались во время большинства наших встреч, но по мере того, как группа увеличивалась, это случалось все более редко. Мы никогда не могли быть уверены во всех присутствующих и в их духовном состоянии.

   В других частях страны мои коллеги также пытались реализовать идею домашних церквей в различных формах и с различными результатами. Гордон и Мери Сью Уолкер переехали из Колумбуса в Менсфилд, Охио, и получили в пользование большую работающую ферму. Вскоре на их пороге без всякой видимой причины стали появляться молодые люди, сбежавшие из дома, путешественники автостопом и другие искатели приключений. Довольно быстро вокруг них сформировалась небольшая община молодежи, и они устроили церковь в переоборудованном полуподвальном помещении. Гордон крестил каждого, кого ему удавалось привести ко Христу (был случай, когда он окрестил 26 человек в ледяной воде пруда фермы во время снежного шторма), и еженедельное причастие стало нормой воскресных утренних собраний.

   Хэролд и Барбара Данавэй находились с "Крестовым походом" в Анкоридже и покинули его вскоре после нас. Хэролд сформировал группу людей, которые помогли ему купить бывший католический приют, где он организовал общину, подобную мэнсфилдской группе, но без связующей основы как таковой. Они называли себя "Маранафа Норд" 3. В начале семидесятых эта группа перешла от христианских дружеских собраний к начальной стадии церкви.

   Джек и Эстер Спаркс продолжили свою работу по воздействию словом Христа на контркультуру в Беркли. И из этого постепенно возникла домовая церковь.

   Супруги Бэлью основали "церковь в гостиной" в Атланте, но она, в конце концов, прекратила свое существование. Они и Брауны переехали в район Санта-Барбары, чтобы объединиться с бывшей группой "Крестового похода" из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре, которая также охотилась за мечтой об Истинной Церкви. Это создало географическую близость с семьей Спарксов, которые, после окончания эры хиппи, также переместились в общину при Калифорнийском университете в 1977 году.

 

Снова вместе: 1973 год

   К началу семидесятых годов, когда большинство из нас оказалось в разных местах и действовало независимо, мы почувствовали все возрастающее желание работать в более тесном контакте друг с другом. Проведя три года в университете, я оставил свой пост и переселился в пригород в часе езды от Мемфиса, чтобы отреставрировать купленный нами дом, который был построен перед Гражданской войной. Этот переезд позволил мне также уделять несколько больше времени своим обязанностям мужа и отца семейства, в котором в скором времени должно было стать шестеро детей. Чтобы зарабатывать на жизнь, я вернулся к свободному литературному творчеству, которым занимался в последний год пребывания в Эванстоне.

   Летом 1973 года некоторые из нас были приглашены в Даллас на недельный съезд христианских издателей. Было высказано предложение: собрать как можно больше прежних соратников, чтобы рассмотреть возможность создания хотя бы неформальной системы взаимодействия среди тех, кто участвовал в процессе создания домашних церквей Нового Завета. Собралось около семидесяти человек.

   Мы обменивались мнениями, спорили, докладывали и отстаивали свои взгляды по новым исследованиям Писания, участвовали в совместных трапезах в течение большей части недели. Каждый, казалось, относился с подозрением к разворачиванию новой "кампании". Но, с другой стороны, мы устали, крайне устали от работы в одиночку. Когда волнения угасли, несколько человек из наших решили, по крайней мере, поддерживать неформальные отношения друг с другом.

   Спустя несколько месяцев, мы встретились в доме Спарксов в Беркли. Не имея почти никакой общей основы, кроме желания увидеть подлинное новозаветное христианство, мы решили, что шестеро из нас, которым было сорок и больше, будут играть роль "старших" в том не совсем понятном деле, что мы собирались делать. Позднее я был добавлен седьмым. Эта ведущая группа должна была собираться на неделю, ежеквартально, с тем, чтобы корректировать деятельность той маленькой сети церквей, которые мы старались соединить в одно целое.

   Крайне важно для нашей группы было также чувствовать потребность каждого человека в его ответственности и подотчетности перед другими, и в обладании, хотя бы в какой-то мере, видимой действенной властью.

   В последующие недели и месяцы мы осознали, как мало нам было известно о том, что мы звали все чаще "Церковью Нового Завета". "Каждый провозглашает себя Церковью Нового Завета, - пожаловался Джек Спаркс на одном из наших следующих собраний. Католики говорят, что именно они ею являются. Баптисты - что они. Церковь Христа утверждает то же о себе - так же, как все остальные. Мы должны выяснить, кто прав"?

   Спаркс был очень важным дополнением к нам именно потому, что у него не было за плечами евангелического высшего образования, которое получило большинство других членов нашей группы. Он был евангелистом до мозга костей, но привносил свежий взгляд на вещи и более творческие вопросы о том, чем Церковь является - и чем могла бы быть. Он не принадлежал к кругу библеистов и слабо владел специальной терминологией.

- Что ты подразумеваешь под этим "кто прав"? - спросил кто-то с вызовом из задней части комнаты. - У нас есть Библия, разве не так? Способом, которым мы можем узнать о Церкви Нового Завета, является чтение Нового Завета.

- Нет, ты не так понял, что я имею в виду, - ответил Джек в своей сочувственной манере обсуждения деликатных вопросов. - Как протестанты, мы знаем свой путь, начиная с 1517 года и Реформации. Как евангелисты - люди Библии - мы знаем наш путь вплоть до 95 года или около того, когда апостол Иоанн закончил писать свое Откровение. Речь идет о времени между этими двумя датами.

- Он прав, - согласился Гордон Уолкер. - Хоть убей, я не могу сказать точно, куда делась эта Церковь Нового Завета.

- Я в таком же положении, - добавил Джон Браун. - Что я хочу знать, это как долго Церковь оставалась верной Христу? Совершенно искренне меня учили, что в ту минуту, когда апостол Иоанн испустил последний вздох, Церковь начала катиться под откос. Но так ли это на самом деле? И если нет, то где и когда Церковь отклонилась от истинного пути? Во всяком случае, как можно было избежать Реформации?

- Чтобы понять это, необходимо, как мне кажется, разделить области исследования, - сказал Спаркс. - Что касается меня, я хотел бы взять богослужение. Я могу вести изучение Библии и поддерживать пение, но мне поистине с трудом удается проводить богослужение. По сути, я даже не знаю точно, что такое настоящее богослужение. Правы ли харизматики? Должны ли мы хвататься за спонтанный порыв и следовать за ними? Или существует другой способ, которым христиане были призваны участвовать в богослужении?

- Тогда мне позвольте взять историю Церкви, - сказал Браун. - Я хочу обнаружить историческую непрерывность Церкви - что есть истинная Церковь, и что - церковь ложная, оставалась ли она на верном пути или сошла с него.

- Важно, чтобы мы обратились к первоисточникам, - предупредил Спаркс. - Мы ничего не добьемся, если будем просто читать комментарии современных авторов. Мы должны добраться до основополагающих документов и изучить то, что говорили древние писатели: и те, кто писал правильно, и даже еретики.

- Я возьму вероучение, - предложил Дик Бэлью. - Я до тошноты устал гоняться за каждым новым веянием духовной жизни, которое проносится по городу. Что я хочу знать - это то, во что Церковь верила с самого начала, и во что она не верила? Я также хочу поискать равновесие. Например, как быть с тем огромным значением, которое мы придаем деталям, сопровождающим второе пришествие Христа? Разумно ли это? Так ли это было у ранних христиан? Иногда у меня появляется чувство, что мы знаем о втором пришествии больше, чем Сам Господь.

- Но что самое важное, - продолжал Бэлью, - я хочу выяснить, что ранние христиане думали об Иисусе Христе. Какое знание позволяло им так охотно умирать за Него?

   Гордон Уолкер хранил молчание в течении большей части встречи. Бывший южнобаптистский пастор получил образование в семинарии Форт Ворз в Техасе и пасторствовал в нескольких южнобаптистских церквях перед приходом в штат "Студенческого крестового похода в поисках Христа".

- Я скажу вам, что я собираюсь взять, - сказал он несколько скептическим тоном. - Я беру Библию. Мой план состоит в том, чтобы сравнить с Библией все то, что все вы, братья, обнаружите. Потому что если мы не сможем найти подтверждения в Библии, я откажусь это принять.

- Это вполне справедливо, - сказал Джон Браун, чувствуя, что обстановка может немного накалиться. - В конце концов, это должно быть критерием всего, во что мы верим.

   Кен Бервен взял предреформационные годы, Рэй Нетэри, ушедший в отставку в 1978 году, - послереформационный период, а я был вскоре выбран нашим администратором.

 

Больше, чем исследование

   Если бы мы ограничились только поиском ответов на поставленные вопросы, наша дискуссия представляла бы чисто академический интерес. Но нас интересовал не просто сбор более полной информации. Перед нами стояли две конкретные проблемы. Во-первых, все мы теперь были ответственны за хотя и небольшую, но паству. Мы обещали своим людям, что приведем их в сохранившуюся неповрежденной в истории Новозаветную веру. При этом мы не собирались стать еще одной "разновидностью" христианства. Нашей целью также не являлось оставаться протестантами, или стать католиками, или пятидесятниками или принадлежать к какой-либо деноминации. Нами руководило желание быть насколько возможно лучшими христиа нами, быть выражением "Церкви первого века" в двадцатом веке.

   Во-вторых - и я не могу в достаточной мере подчеркнуть важность этого решения - мы договорились с самого начала в своих делах и жизни соответствовать всему, что мы узнаем о Церкви Нового Завета, проследив ее исторический путь. Если мы поймем, что были неправы, то должны будем измениться. Мы приняли на себя обязательство верить ее учению, принять ее богослужение, установить, в соответствии со своим пониманием, ее иерархическую структуру.

   Или, другими словами, если бы мы обнаружили, что все христиане повсеместно исповедовали определенную истину или придерживались определенной практики, и это делалось всеми и не противоречило Священному Писанию, мы изменили бы согласно этому свой курс и последовали вере своих отцов.

   Отсюда начала развиваться герменевтика - толкование Писания. В течение многих лет мы склонялись к тому, чтобы рассматривать Церковь в ее исторической перспективе как некую горизонтальную структуру - длиной в двадцать веков, с фундаментом, перекладывавшемся каждое столетие, чтобы отразить современную культуру. Теперь, кажется, мы начали смотреть на Церковь как на вертикальную структуру, высотой в двадцать столетий, построенную на фундаменте апостолов и пророков, со Христом в качестве краеугольного камня.

   Вместо того, чтобы строить новые фундаменты в каждом поколении или каждом веке, мы изо всех сил старались понять, существует ли возможность оставаться на первоначальном апостольском основании, сохраняя веру, однажды и навсегда переданную всем святым, и в то же время построить на этом фундаменте новый этаж для нашего времени, чтобы поселить на нем наших современников. Мы все менее и менее интересовались, находятся ли христиане второго или третьего века в нашей церкви. Вопрос стоял наоборот: находимся ли мы в их времени и церкви?

   Я думаю, немногие люди в Америке или даже в мире имели воз можность проделать ту работу, которую мы наметили. Мы ни с кем не были связаны, кроме Господа и друг друга. Мы были немногочисленны, неограничены в передвижении и готовы измениться. Будучи свободны принять то, что нам удастся найти, мы не должны были придерживаться ничьей партийной линии. Мы не были привязаны ни к какой официальной церкви и представляли людей, которые уже выпали из существующих структур и желали измениться. У нас не было ни правления, ни спонсоров, которые могли бы ограничить финансирование, если бы им не понравилось то, что мы открыли в истории Церкви. Все, что мы хотели - это Христос и Его Церковь. Вместо того, чтобы быть судьями истории, мы приглашали историю судить нас.

   Нашим основным вопросом было: что стало с Церковью, о которой мы читали на страницах Нового Завета? Существовала ли она по-прежнему? Если да, то где? Мы хотели быть ее частью.

 

Глава третья

НЕДЕЛЯ, КОТОРУЮ МЫ НЕ ЗАБУДЕМ

 

   Для меня наиболее запоминающаяся (или, лучше сказать, трудная) неделя нашего пути наступила в феврале 1975 года. Кен Бервен снял для нас хижину на острове Сан Хуан в Паджет Саунд около побережья Сиэтла. Она была холодной и сырой как снаружи, так и внутри. В хижине был казавшийся бесконечной площадью голый цементный пол и только две кровати на семь человек. Эти кровати достались самому старому участнику и тому, у которого была самая больная спина: Кену Бервену и мне.

   На этой неделе мы должны были собраться вместе и рассказать друг другу о первых результатах наших исследований.

 

Доклад о богослужении

   Область, в которой каждому христианину наиболее трудно измениться - это, на мой взгляд, его участие в воскресном богослужении. Может измениться интерьер церкви, может быть заменен пастор, строительная комиссия может предложить переделки, но характер утреннего воскресного богослужения - будь то у реформаторов, римо-католиков, пятидесятников или других - останется практически неизменным.

   Из нас семи двое были воспитаны в литургических церквах, остальные - в умеренных или неформальных. Но все мы в зрелом возрасте сделали выбор в пользу очень непринужденного, почти спонтанного стиля богослужения, - и мы поощряли такой стиль фактически во всех наших церквах.

   Мы чувствовали, что можем привести в подтверждение своей позиции целый арсенал библейских стихов. Такие дискуссии всегда начинались со дня Пятидесятницы по 2-ой главе книги Деяний, затем переходили к главам 12 и 14 первого послания к Коринфянам, а также эпизоду с Евтихом в Деяниях (20, 9-12), где Павел проповедовал до рассвета. Джек Спаркс взял слово, чтобы передать нам то, что он узнал о богослужении из наиболее ранних материалов по истории Церкви.

- Христианское богослужение было литургическим с самого начала, - начал он. - Самые древние документы говорят нам...

- Ты, наверное, шутишь, - прервал я. - Это никак не может быть правдой.

- Я не прошу тебя любить то, что я обнаружил, - продолжал Джек, - но три старейших источника...

- Подожди, - снова запротестовал я. - Ты уверен, что изучал именно тот материал, который нужен? Является ли достаточно показательным то, что ты читал? ни в семинарии, ни в процессе своего собственного чтения я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь учил, что Церковь была литургической в начале. Я всегда считал, что литургия была тем, что пришло в Церковь, когда угасла благодать Святого Духа.

   Что бы вы ни говорили о Джеке Спарксе, вы никогда не сможете обвинить его в подтасовке результатов исследования. Мне довелось убедиться, что он лучший исследователь, которого я когда-либо встречал. Его послужной список включает не только выдающуюся