Нина Николаевна Карпова. Родилась в 1895 г., Киев, русская, происходила из купеческой семьи. До революции успела окончить женское епархиальное училище. Затем уже в СССР поступила в Педагогический институт и по окончании работала школьной учительницей, преподавала физику, математику.
Во время фашистской оккупации Киева в качестве остарбайтера была вывезена в Германию. В 1945 г., оказавшись в американской оккупационной зоне, смогла уехать в Париж к брату, который работал там инженером. В конце 1940-х годов училась в Свято-Сергиевсом Богословском институт в Париже, вернулась после войны на родину, работала в школе, прошла через арест, а затем посвятила себя религиозной проповеди среди молодёжи.
В этот день — 17 апреля 1986 года умерла Карпова Нина Николаевна* — «ректор» «подпольной киевской семинарии», у которой учился и наш батюшка о. Леонид Цыпин. Разбирая батюшкины «архивы», попались воспоминания о ней. Ниже приводим их без сокращений и исправлений, в авторском варианте.
1. Послушница св.Флоровского женского монастыря – Ирина Чугай:
С Ниной Николаевной я познакомилась в 1976 году на службе во Владимирском соборе. Она всегда молилась возле раки с мощами св. великомученицы Варвары, слева у подсвечника.
Для таких, как я, все в храме было ново, притягивало тайной и опасностью, т.к. в те годы «свобода вероисповедания» была все еще пустой декларацией, а открытое исповедание влекло за собой и увольнение с работы, и неприятности с родственниками, и негласный надзор. Теперь трудно себе представить, что чтение книг религиозного содержания «в общественном месте»(в метро, в парке и т.д.) называлось «религиозной пропагандой», что за пение Рождественских колядок возле церкви – забирали в милицию, что молодежи не разрешалось петь в церковных хорах, а уж за распространение «самиздатовской» религиозной литературы можно было угодить в КПЗ. Ни Библии, ни Евангелия, ни молитвословов купить было негде. Поэтому настоящим открытием для меня были маленькие книжечки-молитвословы, напечатанные на папиросной бумаге в обложечке из миллиметровки, которые Н. Н. дарила всем, кто к ней обращался с вопросами. Для бесед о вере, литературе, истории дома у себя собирала молодежь. Часто наизусть читала стихи (очень любила поэзию А.С. Пушкина), разъясняла спорные вопросы, вела катехизацию. Я знаю многих священников, которых именно Н.Н. подготовила к принятию священнического сана. И именно ей я обязана тем, что приняла крещение во Владимирском соборе тайно (без регистрации). Священники настолько доверяли Н.Н., что часто шли на такой риск, зная ее преданность православию и настоящее бесстрашие.
Н.Н. была очень большим знатоком церковного устава, всегда замечала, если в ходе богослужения были допущены ошибки. Мы знали, что если Н.Н. качает головой во время службы, значит, была какая-то неточность. А если спросишь, то всегда объяснит где и что.
Сейчас, когда прошло столько лет, жалею, что не расспрашивала Н.Н. о прожитых ею годах, о тех людях, с которыми она встречалась. Вспоминаю только эпизоды, отрывки ее рассказов и удивительную ясность ума до последних дней. Господь мне дал возможность быть знакомой с этим удивительным человеком и дал возможность никогда не забыть день ее кончины, т.к. Н.Н. умерла именно в памятный день моего крещения. Отпевали ее в Св.-Макариевской церкви на Татарке. Помню, что шел прохладный весенний дождь и Пасха в тот год была поздней.
2. Серафима Григорьевна, хористка св. Ильинского храма на Подоле:
О. какое это было горячее время с 1968 по 1986гг. под руководством старицы Нины Николаевной Карповой и по благословению протоиерея о. Георгия Эдлинского!
В это время была сильная борьба – преследование против слова Божия.
Нас было семь человек машинисток, которые помогали в распространении слова Божия от западных границ России до Дальнего Востока.
Какие были осторожности: город разделили по всему Киеву на почтовые отделения и бросали в почтовые ящики по 5 писем, не больше, чтобы не было подозрений. Помогали и батюшки, крестили на дому малышей у Н.Н. Она знакомила людей со словом Божим. Печатали псалтирь, молитвословы, ко всем праздникам — жития святых угодников, акафисты, отправляли их по почте и через людей, приезжающих в Киев на молитву из Сибири, где одна церковь была на 500 км от другой. С какой радостью эти люди брали слово Божие и делились у себя с изголодавшимися по слову Божию людьми.
Н.Н. готовила людей с высшим образованием на заочных курсах семинарии у себя дома, по благословению патриарха.
Нам присылали заказы из монастырей. Когда заказы исполняли, созванивались встретиться со словами: лекарство достала и встречались в подъездах, ожидая на другой стороне улицы, когда придет тот человек и войдет в подъезд. Все время ходить в квартиру Н.Н. оберегались.
Мне пришлось оставить свою работу и устроиться в трех столовых машинисткой печатать меню для отвода глаз соседей, котрые возмущались, что я целый день стучу на машинке. И в конце концов пришли ко мне два милиционера. Но у меня был муж полковник, он встретил их: «слушает вас полковник К…» и они извинились и сказали, что не туда попали.
Были и обыски у наших батюшек, но Господь нас хранил, нас предупреждали и вся литература была спрятана.
Из Москвы приехал к нам наш знакомый из канцелярии патриарха Пимена, архимандрит Амвросий. Моя мама с плачем ему рассказала чем я занимаюсь: «ее посадят, она не хочет понимать, какое сейчас время». Он все выслушал и сказал: « Серафима, Бог не выдаст – свинья не съест, продолжай нужную работу». Никакого страха не было, а была такая внутренняя радость.
У Н.Н. один день в неделю собирались все машинистки и раскладывали работы по страницам и сшивали, а другие ходили покупали по 100-150 конвертов, вкладывали напечатанное, отправляли по адресам.
И киевляне часто обращались к Н.Н. за акафистами и за книгами, которые мы печатали: Арсения, Войно-Ясенецкого (арх. Лука) и предупреждали: будьте осторожны, давайте читать надежным людям, т.к. знали, что за эти книги гарантия была 5 лет.